ый момент способом. Молчание ребенка тоже бывает довольно красноречивым. Вспомните, как могли требовать: «Отвечай мне!» Эти гневные, раздраженные, недовольные слова часто звучат, когда ребенок отвечает нам не теми словами и не в той манере, в какой мы ожидаем. Когда ребенок молчит, это молчание может обозначать самые разные ответы, которые он просто не может сформулировать.
● Я тебя не понял(а). Попробуй сказать иначе.
● Твои слова делают мне больно.
● Ты меня разозлил(а).
● Мне нечего ответить.
● Ты неправильно меня понял(а).
● Ты сам(а) учил(а) меня игнорировать людей, которые неуважительно со мной разговаривают.
Практика общения с ребенком на «его волне» – это отличная подготовка к подростковым годам, когда к поведению, вызванному аутизмом, прибавятся еще и стандартные подростковые «загоны». Прямо сейчас начните прислушиваться ко всему, что хочет сообщить вам ребенок, какую бы форму эти сообщения ни имели. Смотрите на него, когда он говорит с вами или пытается общаться каким-то иным образом, и каждый раз ему отвечайте так, чтобы это было ему понятно. Если вы обеспечите такое двустороннее общение (он слышит вас, вы – его), то он станет увереннее в том, что его послание ценно, каким бы оно ни было и каким бы образом он его ни передал. Эта уверенность станет для него мотивацией, которая поможет перейти от конкретных ответов к спонтанному общению, а потом – и к самостоятельному началу осмысленных, богатых мыслями разговоров, чего так страстно желают и родители, и учителя детей с языковыми проблемами.
А потом, приложив столько искренних усилий, чтобы помочь нашим детям обрести дар речи, вы вполне можете столкнуться с величайшей иронией нашего XXI века, которая подойдет к вам из засады. Пресловутая богатая языковая среда без внимания к ней может просто исчезнуть, провалиться в пропасть технологии и меняющейся культуры. Даже когда нашим детям все-таки удается обрести дар речи, двустороннее общение любой длительности остается трудным в освоении навыком. Ключевой компонент любого выученного навыка – это практика, практика и еще раз практика. И вот почему меня одним вполне обычным утром вдруг накрыло печальное откровение. Я поняла одну горькую и довольно пугающую причину, по которой двустороннее общение так трудно дается нашим детям: мы больше не говорим с людьми в нашем непосредственном окружении. То утро стало для меня великолепным примером. Я сняла деньги в банкомате, не общаясь с кассиром. Я отсканировала продукты на кассе самообслуживания, не общаясь с кассиром. В нашей библиотеке автоматизированная система получения книг – я не общалась с библиотекарем. Я отправила посылку в автоматизированном отделении почты, не общаясь с почтальоном. Я упустила по меньшей мере полдюжины возможностей для человеческого общения, которое еще недавно было практически обязательным. Бывший издатель Wall Street Journal Лес Хинтон однажды сказал, что самым дефицитным ресурсом «после еды, воды и прочего такого» будет человеческое внимание.
Богатая языковая среда? Скорей уж бесплодная языковая пустыня.
Автоматизация, электронное общение и социальные сети заняли свое заслуженное место в нашей культуре. Но если мы ценим стимуляцию, радость и функциональность от двустороннего общения – диалога, – то нужно своим примером учить наших детей выходить из-за компьютера, откладывать планшет и телефон и говорить с другими людьми. Совет нашего логопеда по созданию богатой языковой среды был дан в то время, когда язык еще не был захвачен средствами электронного общения, когда для разговора требовалось осваивать речевые интонации, выражения лица и язык жестов. Ну, знаете, как «Скайп», только без экрана. Мы с мужем готовились к самым разным типичным конфликтам между родителями и детьми-подростками, но уж точно не ожидали того, что нас будут считать «контркультурными» из-за того, что мы хотим, чтобы наши дети говорили с другими людьми.
Рано или поздно детям все равно придется разговаривать с людьми, потому что некоторые взаимоотношения невозможно поддерживать через экран: с врачом, со стоматологом, с водителем автобуса, с парикмахером, со стюардессой, с полицейскими, с пожарными, со священнослужителями, со спасателями, с преподавателем фортепиано, с тренером, с юристом, с судьей. И они смогут добиться в этом успеха, если мы поможем им развить навыки общения, с уважением относясь к их нынешним возможностям и обучая их средствам выражения своих потребностей, нужд, мыслей, чувств и идей в любых обстоятельствах. Мы откроем для них дверь, за которой они будут смотреть на разговор как на проявление товарищества, а не бой с соперником, за которой общение действительно объединяет людей.
Глава шестаяНарисуй это!Я ориентирован на визуальную информацию
Покажи мне, как что-то делать, а не просто скажи. Возможно, мне понадобится, чтобы ты показал(а) мне это много раз и несколькими способами.
Таблицы со словами и картинками, расписания, «напоминалки» и другие визуальные инструкции помогают мне пережить день. Благодаря им я не испытываю стресса из-за того, что не могу вспомнить, что нужно делать дальше. Если я могу на что-то посмотреть, это напомнит мне, что делать и когда, благодаря этому в моей голове все будет четко организовано, и я останусь спокоен. Тогда я смогу легче переходить от одного занятия к другому и буду лучше справляться с тем, чего ты от меня хочешь.
Мне нужно что-то увидеть, чтобы запомнить, потому что все, что ты мне говоришь, напоминает пар. Слова испаряются мгновенно, еще до того, как у меня получается их осмыслить. Инструкции и информация, переданные мне визуально, могут оставаться рядом со мной столько, сколько необходимо, и будут такими же, когда я вернусь к ним позже.
Один из моих любимых отважных женских персонажей – Элиза Дулиттл из «Моей прекрасной леди», которая буквально была создана как ходячий языковой эксперимент. Ее просто невозможно игнорировать по многим причинам – особенно в песне Show Me («Покажи мне»), где она предупреждает своего поклонника: «Слова, слова, слова! Меня так тошнит от слов!» – а потом добавляет: «Не трать мое время зря, покажи мне!»
Многие дети-аутисты аплодировали бы ее словам.
Визуальные сигналы – это не новинка и уж тем более не «особые уступки». Если вы используете любой календарь или планировщик (бумажный или электронный) или держите на столе или стене список дел, вы уже используете визуальную поддержку. Приложения, карты, меню, зеркала, видео, камеры и часы, которые вы, скорее всего, используете каждый день, – это тоже визуальная поддержка. Жестовый язык – это высокоразвитая форма визуального общения, в которой выражения лица и язык тела используются примерно так же, как громкость и интонация голоса – в устной речи. В семафорах используются флаги, а не слова и буквы, чтобы передавать сообщения на длинную дистанцию. Сходите на бейсбольный матч и посмотрите, как тренер третьей базы потирает предплечье, хватается за пояс и бьет себя в грудь. Нет, он не готовится к съемкам документального фильма о Джейн Гудолл[8]. Он говорит своему игроку, чтобы тот стоял на месте, если только мяч не будет прыгать с правой стороны от базы. Во всех этих режимах общения для передачи информации используется не устная речь, а другие методы.
Ваш ребенок или ученик, возможно, испытывает сильнейшую потребность в визуальных сигналах. Многие люди с аутизмом думают картинками, а не словами. Их основной язык – пиктограммный, а не словесный. Возможно, ребенок разговаривает лишь по минимуму, но неужели мы действительно настолько высокомерны или наивны, чтобы думать, что это значит, что у него нет мыслей, предпочтений, мнений, идей или убеждений, что ему нечего сказать? Дерево, падающее в лесу, не издает ни звука, потому что рядом нет никого, кто бы его услышал? Чушь какая. Ваш ребенок или ученик, возможно, переводит свою жизнь в картинки, возникающие у него в голове. Если так и есть, то этот язык – не менее легитимный, чем тот, которым пользуетесь вы, и вы должны приспособиться к этому языку, если хотите достучаться до него и учить его так, чтобы получить осмысленные результаты.
Доктор Темпл Грандин привлекла внимание всего мира к своей визуальной ориентации в книге Thinking in Pictures («Мыслить картинками», 1996), которая начинается следующими словами:
«Я мыслю картинками. Слова для меня – не родной язык. Я перевожу и устную, и письменную речь в полноцветные фильмы со звуком, которые проигрываются у меня в голове, как видеокассета. Когда кто-то со мной говорит, его слова сразу же превращаются в картинки. Мыслителям, для которых слова – родной язык, часто бывает трудно понять этот феномен».
Как мы уже обсудили в пятой главе, способность общаться, получать информацию, выражать мысли и чувствовать себя услышанным жизненно необходима для общего здорового функционирования вашего ребенка и любого другого человека. Если не найти эффективный метод общения, то визуально-ориентированного ребенка («квадратный колышек») будут постоянно пытаться запихнуть в «круглое отверстие» словесно-ориентированного мира, из-за чего он будет считать, что его не слышат, критикуют и пытаются подавить превосходящими силами. Что ему еще делать, как не отступать?
Создать визуальное расписание или какой-либо другой визуальный инструмент, который поможет вашему ребенку сориентироваться в учебном дне или домашней рутине, – это, вполне возможно, первая рекомендация, которую вы получили от школьного психолога или нашли самостоятельно. Почему? Потому что это
● обеспечивает структуру и предсказуемость, необходимые детям-аутистам. Если ребенок знает, что произойдет дальше, он может спокойно сосредоточиться на текущей задаче или занятии, не тревожась о том, что будет дальше и когда;
● служит фундаментом, стабильным источником информации, благодаря которому ребенок верит, что события будут разворачиваться логичным образом, и он может чувствовать себя в безопасности;