Не считай, что если я умный, то понимаю, как нужно общаться. Я не могу этому научиться, лишь наблюдая за другими.
Давайте здесь начистоту. Дети практически в любой точке аутистического спектра часто выделяются своим нестандартным поведением в обществе. От этого страдают и сами дети, и их родители, и многие родители из-за этого всеми силами пытаются изменить эту черту ребенка. Если бы социальная компетентность была физиологической функцией, то нам бы помогли лекарства, диеты, физические упражнения или физиотерапия. Если бы все дети с аутизмом были любопытными, коммуникабельными и мотивированными на обучение, мы могли бы проводить специальные уроки развития социального интеллекта.
Но слишком часто наши дети совсем не такие, а само по себе общественное сознание – это не конкретный набор навыков. Базовым хорошим манерам (говорить «спасибо» и «пожалуйста», вытирать нос платком, а не рукавом, ждать своей очереди) можно и нужно учить каждого ребенка вне зависимости от его уровня функциональности, но вот научиться спокойно вести себя в присутствии других, несмотря на хаос и всевозможные нюансы повседневной жизни, намного, намного сложнее. Вспомните, сколько разных обстановок и социальных сред сменяются в вашей повседневной жизни. В каждой из этих сред действует своя «паутина» социального поведения, в рамках которой мы оцениваем друг друга, и каждая из них управляется своими правилами, которые обычно более или менее известны, но которым редко целенаправленно кого-то учат.
Вопреки тому, что вы, возможно, читали или слышали от знакомых (как личных, так и по работе), социальные навыки (поведение, которого мы хотим добиться от детей) – это на самом деле не конечный результат того, чему мы учим детей. Главная цель, которую мы преследуем, помогая детям ориентироваться в постоянно меняющемся социальном мире, – сделать их социально компетентными: способными в любой социальной ситуации понять, что сказать, что сделать и как справиться с ней и внутренне, и внешне. Акцент на социальной компетентности, а не на обучении социальным навыкам сейчас уже делается и в образовательных, и в терапевтических кругах; определяющим фактором успешности ребенка в жизни считается социально-эмоциональный интеллект. Директор старшей школы, в которой учился Брайс, раз за разом объяснял ученикам: «Если вы социально некомпетентны, то вас уволят с работы быстрее, чем если вам не будет хватать когнитивных навыков или ума».
Разобраться в синергетическом мире социально-эмоционального интеллекта нелегко и многим взрослым, особенно учитывая то, что многих из нас заставляли учиться всему этому интуитивно. Сейчас у нас есть всевозможные ориентированные на успех книги и блоги на темы вроде: «Как научиться работать в группе» или «Четыре шага к вступлению в разговор», и именно в таком обучении нуждается большинство детей-аутистов. Прежде чем научиться бегать, нам всем нужно было научиться ходить – точно так же мы должны учить детей «думать по-социальному», прежде чем они смогут «вести себя по-социальному», причем делать это с пониманием и положительным настроем, а не просто заставлять их заучивать наизусть правила под угрозой наказания. Чтобы «думать по-социальному», вашему ребенку предстоит решить сложную задачу: учитывать в своих действиях контекст и перспективу, то есть рассматривать физические, социальные и временны́е аспекты обстановки, учитывать мысли и чувства других людей, пользоваться общим воображением, чтобы играть вместе с партнером, понимать, что другие могут хорошо или не очень хорошо думать о нем или реагировать на него в зависимости от того, что он сделает или скажет в той или иной ситуации. Социально-эмоциональный интеллект – это источник, из которого вытекает наше социальное поведение и социальная компетентность, и он, возможно, будет играть более определяющую роль в долгосрочном жизненном успехе ребенка, чем когнитивный интеллект.
Неважно, кто вы – родитель или учитель, дома или в школе: обучение ребенка с аутизмом социальному мышлению, наблюдению и ориентированию в социальных ситуациях должно начинаться одинаково. Вы должны отбросить всякие надежды и предположения, что он сможет усвоить социальные нормы, просто наблюдая за социально приспособленными людьми, или же однажды просто каким-то образом перерастет свое социальное невежество. Некоторые современные системы образования (и стандарты, которым они подчиняются) включают в себя и обучение социальным концепциям. К сожалению, на момент, когда я пишу эти строки, некоторые школы по-прежнему работают, опираясь на неверное предположение, что все дети рождаются с хорошо работающим «социальным мозгом», который вовремя проходит все стандартные стадии социальной адаптации. Это просто бессмысленно (а еще – ужасно несправедливо по отношению к ребенку): сначала реагировать на социальные конфузы ребенка, основываясь на этих предположениях, а потом еще и обвинять во всем его аутизм, когда наши попытки его обучить оказываются неудачными. Нашим детям нужно, чтобы мы изменили свои взгляды и начали обучать их социальным навыкам с нуля.
Когда мы говорим, что хотим, чтобы ребенок усвоил социальные навыки, на самом деле мы имеем в виду нечто куда более грандиозное. Мы хотим, чтобы он вписался в окружающий мир, чтобы был самостоятельным в школе, в обществе, на работе, в личных отношениях. Брайс озвучил эту цель в подростковом возрасте, но, как позже признался мне, на самом деле ставил перед собой эту цель задолго до того, как мог ее сформулировать или даже назвать в своих детских мыслях. Социализация – это не просто умение играть по правилам, это состояние уверенного бытия, которое растет вместе с тщательным развитием социального понимания и навыков социальной связи, начинающимся с самого детства.
● Общий опыт: уметь устанавливать простые связи с другими людьми, знать, что другие люди – это неисчерпаемый источник полезной информации.
● Смена точки зрения: уметь видеть и чувствовать мир с чьей-то еще точки зрения, кроме своей, и видеть в этих других точках зрения возможности для обучения и развития.
● Гибкость: уметь адаптироваться к непредвиденным изменениям в распорядке и ожиданиях, понимать, что ошибки – это не конечный результат, а этап обучения и развития, а разочарования – это, в первую очередь, вопрос завышенных ожиданий.
● Любопытство: искать мотивацию в вопросах «почему». Почему что-то существует? Почему важно, чтобы оно существовало? Почему другие думают так, как думают? Почему это важно для нас?
● Самооценка: достаточно верить в свои способности, чтобы иметь возможность рискнуть и попробовать что-нибудь новое; достаточно уважать и любить себя, чтобы считать, что чужие жестокие и непродуманные замечания и действия больше говорят о них, чем о вас.
● Системное мышление: понимать, что мы используем наши социальные навыки и ноу-хау вне зависимости от того, общаемся мы сейчас с другими людьми или нет. Мы читаем книги, пытаемся определить мотивацию персонажей и предсказать, что они сделают дальше. Мы прокручиваем в голове ситуации и решаем, правильным был наш поступок или нет. Ваш ребенок может сказать вам: «Да я и не хочу быть общительным, мне одному нормально». Возможно, он действительно будет говорить искренне, и многие люди действительно предпочитают одиночество. Но некоторые дети говорят: «Мне все равно», – чтобы скрыть свою боль; на самом деле им очень даже не все равно, но им не хватает знаний, навыков или поддержки, чтобы преодолеть социальные барьеры и достичь тем самым своих целей и жизненных мечт.
● Общение: понимать, что мы общаемся, даже когда не говорим.
Мишель Гарсиа Виннер сформулировала термин «социальное мышление» в середине 1990-х, сейчас она один из ведущих специалистов в сфере социально-эмоционального обучения. В одной из своих многочисленных книг о социальном мышлении она описывает «четыре этапа общения», которые следуют друг за другом линейно в течение миллисекунд – и зачастую даже без подключения сознания.
● Мы думаем о чужих мыслях и чувствах – и о своих собственных.
● Мы заявляем о своем физическом присутствии, чтобы другие люди увидели наше намерение общаться.
● Мы наблюдаем, как люди чувствуют, ведут себя и реагируют на то, что происходит между нами.
● Мы используем языковые средства, чтобы общаться.
Вы заметили, что язык возникает лишь на последнем этапе «формулы общения»? Но почему-то именно на этом этапе мы, родители и учителя, обычно делаем самый большой акцент. Если вы будете учить ребенка только четвертому этапу общения без остальных трех, ваш ребенок или ученик будет плохо подготовлен, уязвим и, скорее всего, менее эффективен и менее успешен в социальном общении. Виннер называет этот акцент на поведенческом уровне «обучением листьев», тогда как детям с аутизмом необходимо социальное обучение, начинающееся от самых корней.
Не менее важно объяснить ребенку и то, какую роль в социальном взаимодействии играют невербальные сигналы. Есть три широких категории тонкостей социального общения, и в любой из них он может совершить ошибку.
● Голосовое общение: он не понимает множества нюансов устной речи. Он не понимает сарказма, каламбуров, идиом, метафор, намеков, сленга, двусмысленностей, гипербол и абстракций. Он может говорить монотонно (из-за чего слушателю кажется, что ему скучно) или слишком громко, слишком тихо, слишком быстро, слишком медленно.
● Кинестетическое общение: он не понимает языка тела, выражений лиц или эмоциональных реакций (плач, отшатывание). Он может неверно использовать жесты или позы, отказываться смотреть в глаза. Многие наши дети не имеют даже базового представления о том, что глаза – это источник информации. Доктор Темпл Грандин призналась, что лишь в возрасте 51 года поняла, что люди посылают глазами невербальные сигналы.
● Проксимальное общение: он не понимает языка физического пространства, малозаметных территориальных сигналов и норм соблюдения личных границ. Он может, сам того не желая, вторга