● Плохое обращение
Ребенка изводят, провоцируют или дразнят ровесники, братья и сестры или взрослые, лично или по электронной почте, через SMS, посты в соцсетях или какими-нибудь еще способами, которые еще даже не придумали, когда я пишу эти строки. Где бы это ни происходило – дома, в школе или в другой обстановке, – у вас может быть только одна допустимая реакция: это на 100 % недопустимо. Насколько дружественной является обстановка, окружающая ребенка? У вашего ребенка-аутиста не хватает ни речевых навыков, ни социальной проницательности, чтобы постоять за себя. Истерики – это только начало. За ними могут последовать тревожность, депрессия и хроническая усталость. В таких ситуациях вы обязаны встать на защиту вашего ребенка или ученика.
В начальной школе, в которую ходили мои дети, администрация и учителя тщательнейшим образом следили за соблюдением правила, согласно которому школа объявлялась «зоной, свободной от унижений»; с любыми недобрыми поступками быстро, решительно разбирались. Мы никогда, ни на минуту не принимали эту школьную политику как должное. В другой школе, как рассказала мне одна мама, была совершенно другая история.
Мой сын пошел в первый класс, получая от нас постоянную положительную обратную связь, но его состояние быстро ухудшилось из-за ежедневного физического насилия со стороны сверстников. И учитель, и директор реагировали на мое беспокойство одинаково: советовали мне не кидаться так рьяно на его защиту. Моему сыну нужно научиться постоять за себя, такое между детьми случается, и вы не всегда сможете быть рядом с ним, чтобы спасти его. Он должен научиться постоять за себя, перестать быть таким сопляком, больше сосредотачиваться, прилежнее работать, лучше слушать, делать так, как ему говорят, больше стараться, быть более ответственным и так далее, и так далее.
У меня каждый раз что-то внутри обрывается, когда я слышу ужасные рассказы вроде этого. «Такое между детьми случается»? Ну да, конечно, случается, когда взрослые, под наблюдением которых они находятся, этому потворствуют. Неважно, кто виноват, – сверстники, братья и сестры или другие взрослые; если мы ничего не предпринимаем, мы тем самым даем свое разрешение на продолжение насилия. А если жертва реагирует гневом или агрессией, мы не можем притворяться, что удивлены или негодуем.
Повторяю в очередной раз: если он не может рассказать вам, что происходит, это не значит, что не происходит ничего. Бо́льшая часть насилия происходит там, где этого не видят и не слышат родители, учителя и другие взрослые: в школьном автобусе, в туалете, в коридоре, на детской площадке. Научите своего ребенка или ученика, как только он сможет, 1) правильно протестовать: «Прекрати! Мне это не нравится», – и 2) сообщать обо всем взрослому, которому он доверяет. А ваш личный радар должен работать вообще постоянно. Если что-то чувствуете, спросите.
● Чувство несправедливости
«Справедливость» – один из расплывчатых, неточных терминов, который сбивает детей-аутистов с толку. Ребенок не рассуждает в категориях «справедливости» и «несправедливости», но понимает, что ему трудно привести свои потребности в соответствие с правилами. Взрослые часто считают, что «справедливость» – это беспристрастность, равноправие и объективность. Семейные правила, школьные правила, командные правила в равной степени действуют для всех детей, учеников или товарищей по команде. Но из-за аутизма игровое поле становится неровным. На нем появляется куча кочек. Все не могут быть равны. Так что наше отношение к термину справедливость должно измениться. Вот таким образом.
Справедливость – это не когда все равны.
Справедливость – это когда все получают то, что им необходимо.
Плохой пример, подаваемый взрослыми
Я когда-то работала под началом старшего менеджера, который временами пользовался очень неделикатной метафорой, когда хотел переложить ответственность на кого-то другого. Нет, он не пользовался обычными спортивными идиомами вроде: «Мяч на их стороне площадки». Он предпочитал «класть какашку обратно им в карман». Яркий, неприятный образ, но иногда именно такой образ нужен, чтобы привлечь внимание к тому, от чего мы бы иначе отвернулись.
Зеркало бывает беспощадным, но любое изучение нежелательного поведения ребенка нужно начинать с изучения вашего собственного поведения. «Говорите, когда злитесь, и вы произнесете лучшую речь из всех, о которых потом пожалеете», – говорил Лоуренс Питер, автор книги The Peter Principle: Why Things Always Go Wrong («Принцип Питера. Почему все всегда идет не так»). Если вы гневно или раздраженно реагируете на истерику ребенка или ученика, то подаете ему пример того самого поведения, от которого хотите его избавить. Вы как взрослый обязаны избегать аналогичного ответа. Станьте поведенческим детективом для самого себя. Узнайте, что доводит вас до белого каления, и покиньте обстановку до того, как «раскалитесь». Когда вы чувствуете, как повышается ваш эмоциональный термометр, лучше всего будет на время отступить. Скажите ребенку: «Ты злишься (раздражен, расстроен), и я тоже. Мне надо несколько минут побыть наедине с собой, чтобы успокоиться. Я пойду к себе в комнату (или выйду на улицу), а потом вернусь, и мы об этом поговорим».
Помните: существует немало способов усугубить и без того плохую ситуацию.
● Мы реагируем с презрением – смеемся над чьей-то болью или невезением, потому что «так тебе и надо».
Иногда мы проводим несправедливые и нерелевантные для ситуации сравнения, например: «Твоя сестра так не делала».
● Мы начинаем припоминать буквально все, «от самого сотворения мира»: «Это прямо как в тот раз, когда ты _________».
Мы бросаемся недоказанными обвинениями: «Это точно сделал(а) ты. Больше никто не мог».
● Мы повышаем громкость или высоту голоса, так что ребенок слышит только наш тон, а не слова. (Вспомните шуточный, но справедливый ответ: «Если я наору на тебя по-французски, ты станешь лучше знать этот язык?»)
● Мы устанавливаем двойные стандарты и обязываем ребенка-аутиста подчиняться не тем же правилам, что и одноклассники, братья или сестры.
Как и в любой трудной ситуации, главное – успешное планирование. Когда вы спокойны, подумайте, как вы сможете лучше справиться со следующим инцидентом. Затем запишите этот план, положите запись куда-нибудь в легко доступное место и периодически перечитывайте, чтобы план не забывался. Разыграйте этот план в лицах перед зеркалом в ванной. Посмотрите, какой сигнал вы отправляете не только словами, но и вашим лицом и действиями.
«Последствия гнева более тягостны, нежели то, что вызывает гнев», – сказал философ I в. н. э. Марк Аврелий. Время от времени ко мне приходят родители, которые с полной уверенностью заявляют мне, что бить ребенка – это единственный способ до него достучаться, и он работает, потому что «ребенок вырос нормальным». Я не могу понять, что вообще значит «вырос нормальным», учитывая, что ребенок не дорос не то, что до взрослого, – даже до подросткового возраста. Такой подход называют по-разному – от «шлепанья» до «телесных наказаний», – но, какое название ему ни давай, это все равно остается проявлением агрессии, которое почти всегда случается в разгневанном состоянии. Иногда это просто временная потеря контроля над собой, иногда – результат ошибочной уверенности, что телесные наказания каким-то образом, без всяких прочих объяснений, научат ребенка правильному поведению.
Гневная физическая реакция не объясняет ребенку, что он сделал не так, не показывает ему, что нужно делать, не учит его необходимым навыкам и уж тем более не способствует взаимному уважению и пониманию, без которых не бывает доверительных отношений. Вместо этого он видит двойной стандарт, который просто не понимает: взрослым можно проявлять агрессию к детям, а вот ему давать сдачи нельзя никому. Самое мягкое последствие всего этого – натянутые отношения. В худшем случае натянутые отношения приведут к недоверию и разрыву связей. Мы буквально только что обсуждали, как важно научить ребенка сообщать о плохом обращении взрослому, которому он доверяет. Ребенок вовсе не обязан по умолчанию доверять всем авторитетным фигурам в своей жизни. Доверие нужно заслужить, а заслужив, ежедневно поддерживать. Неважно, что вам придется сделать и от чего отказаться; вам нужно стать для ребенка одним из тех взрослых, которым он доверяет, потому что, если он вам доверять не будет, это может привести к ужасным долгосрочным последствиям: когда-нибудь в будущем он может не рассказать вам, что другой взрослый (или сверстник) ведет себя с ним агрессивно или жестоко.
Гнев заразителен, и в конечном итоге за него приходится расплачиваться потерянным временем, израсходованной энергией, подорванным доверием, заниженной самооценкой, задетыми чувствами, недостигнутыми долгосрочными результатами. Но вместе с тем гнев – это неизбежная часть человеческой жизни. Умение сдерживать гнев с помощью самоконтроля и чувства достоинства в конечном итоге поможет и вам, и ребенку, который возьмет с вас пример.
Поиск причин и последствий проблемного поведения на самом деле даже имеет формальное название. Функциональный поведенческий анализ (ФПА) оценивает то или иное поведение в зависимости от его антецедента (причины или триггера), самого проявления и его последствий (что происходит с ребенком в результате поведения). ФПА может быть формальным процессом, который проводится специалистами в школе, или неформальным, который проводится родителями дома. Идея ФПА состоит в том, что если найти антецеденты и последствия того или иного поведения, то их можно изменить или модифицировать, научив ребенка более приемлемому поведению.
Это настолько важная часть общей «поведенческой формулы», что я повторю ее еще раз: изменение поведения не ограничивается прерыванием или остановкой нежелательного поведения. Каким бы странным или неприличным ни казалось поведение ребенка, оно имеет свою причину и удовлетворяет некую потребность. Если вы подавите какое-то поведение, не найдя его причины и не разобравшись с ним, ребенок просто найдет другое поведение, которое будет удовлетворять ту же потребность.