блокируя вагон между двумя станциями, и все мужчины, пользуясь остановкой вагона и темнотой, набрасываются на нее… ее тело, лежащее на кушетке, тут же начинает замирать и коченеть, столь сильной становилась охватывающая ее тревога.
Поскольку фантазм часто сводят к приятной дневной пасторальной мечтательности, ему обычно приписывается легкость, приводящая к тому, что доля реальности, находящаяся за фантазмом, часто недооценивается. Общая психология вообще превращает воображаемое в увертку, очень близкую к обману: «Это всего лишь фантазм». И это при том, что не существует ни одного психического расстройства, симптома* или тревоги, которые не содержали бы в себе фантазм, самый инфантильный и неприемлемый образ которого чаще всего остается неосознанным в бессознательном.
Мать может быть самой доброй, а отец самым спокойным, фантазм же превращает их, по меньшей мере, в колдунью или тирана, в волчицу или дракона. Сказка, которую ребенок слушает вечерами со смешанным ужасом и удовольствием, соблазняет его только в той степени, в которой она содержит преувеличенную версию собственной истории, его психической, а не материальной реальности*. Объективность, учет и тестирование реальности являются поздними приобретениями. Воображаемое предшествует реальному, а не наоборот. Прежде, чем коробка станет просто коробкой, предметом, служащим для хранения чего-то, «коробка», с которой играет ребенок, является чревом, пропастью, загадочным местом, откуда выпрыгивают черти.
Фетишизм
Этимология слова «фетиш» (feitico, «уловка, трюк») созвучна магии: у женщины нет пениса… но у нее есть пояс для подвязок, меховое пальто, шелковые трусы! Чулки в сеточку, обтягивающие ноги, обутые в туфли на высоких каблуках-шпильках – всё это позволяет мужчине игнорировать хорошо известное: у женщин и в первую очередь у самой первой из них, женщины-матери, отсутствует «главное». Это приводит к расщеплению* Я, когда левая рука принимает и соглашается со всем, что правая рука решительно отвергает (отрицает). Страсть фетишиста обратно пропорциональна ужасу, который внушает ему кастрация*. Перверсия* у одних может выражаться в том, что у них нет ни фетиша, ни сексуальных связей – это едва заметный фетишизм, который недалек от самой общей черты мужской сексуальности. Сам фетишизм может быть едва заметным, но его эффекты – достаточно яркими: индустрия женского белья обязана фетишизму значительной частью своей прибыли. Последнее одеяние, как покров, сдерживает восприятие и преподносит сюрпризы.
Фобии
Темнота, свежий воздух, кошки, пауки, моль, змеи, мыши, буря, ножи, кровь, закрытые пространства, толпа, пустота, переход через мост, проезд через тоннель, спуск в метро, мысли о корабле, морские и авиапутешествия… Перечень фобий, их вариаций и сочетаний бесконечен. Следует подчеркнуть, что речь идет только о типичных фобиях, о которых говорят «легко и охотно». Одна из последних по времени фобий, фобия туннеля под Ла-Маншем, привела к появлению соответствующего клуба. Следует сказать, что это фобия вобрала в себя все: «Путешествие к центру земли», «Двадцать тысяч лье под водой», страх перед длинными туннелями, угрожающей темнотой, страх перед людьми в вагоне, перед поездами, мчащимися на большой скорости. Ко всем этим общим страхам можно добавить личные находки: лошадь маленького Ганса (Фрейд), петух маленького Арпада (Ференци) и – почему бы и нет – относительные местоимения Флобера, все те, кого можно было бы избежать с помощью деепричастия. Слово phobos не означает лишь побег, страх, оно также в равной мере выражает идею паники, беспорядка. Немного реальности – случается, что самолеты терпят крушение, а змеи жалят, но тем не менее это не позволяет появиться безумию как таковому… правда, не всегда, бывает, что при фобии насекомых человек не находит другого выхода, как продать дом в деревне, приносивший ему когда-то много радости.
Фобия – это «ребячество», однако маленькому ребенку страх неведом, он бесстрашно пробегает по крутым склонам берегов, безбоязненно взбирается на высокий подоконник, играет с огнем или с ножом… В природе фобий не существует, для их создания необходимо, чтобы вмешалась бессознательная инфантильность. Прежде чем стать «болезнью», фобия проявляется как разрешение, позволяющее конфликту* сместиться, локализировать тревогу*, найдя ей «объяснение». Как и любой симптом*, фобия, даже типичная, никогда не поддается однозначному объяснению. Часто в метро можно встретить истеричек, а также столкнуться с людьми, ведущими себя подобно стадным животным; некоторые из них, меланхоличные и застывшие, подобно погребенным, передвигаются, словно направляясь в страну усопших и переходят Сену так, как будто переходят Стикс.
Фрейд (1856–1939)
Вена, Бергассе, 19… тихая улица, буржуазный дом. Квартира на втором этаже. Подняться по ступенькам, идти по следам Абрахама, Ференци, Стефана Цвейга, а также Доры, Эрнста, «Человека с крысами», Сергея, «Человека с волками» – для сегодняшнего психоаналитика незабываемый момент: несомненно, так было и для «маленького Ганса» в день его визита к «профессору». Переступив порог – на мгновенье иллюзия поддерживается – входишь в зал ожидания, сохранившийся в первозданном виде. Однако ждать можно долго и бесполезно. ОНИ опустошили все, ОНИ изгнали Фрейда. Квартира пуста, музей хранит небытие. Чтобы увидеть все остальное: кушетку, археологических свидетелей уничтоженной цивилизации, инфантильность человечества – Фрейд коллекционировал не только сновидения – следует проследить путь его изгнания и направиться в Лондон, на Марешфилд Гарден, 20 (там Фрейд умер 23 сентября 1939 года).
Также ОНИ выдворили психоанализ и сожгли его книги. Психоанализ, так же как и «дегенеративное» искусство, не имел чести быть в почете ни у одного тоталитарного режима независимо от его природы, как и психиатрия, и различные виды поведенческой психотерапии, он ничем не может похвастать в этом смысле. Следует понимать, что свобода дорогого стоит.
Фригидность
См. Зависть к пенису, Женственность
Фундаментальное правило
«И еще кое-что, прежде чем начнем… говорите все, что приходит вам в голову, не придерживайтесь правил обычной беседы, не раздумывайте прежде, чем пойти против мыслительного потока… „Это ни с чем не связано, не имеет значения, безрассудно“, – не поддавайтесь таким мыслям, смущению, а наоборот. Теряйте нить беседы, говорите свободно и несвязно…» Примерно после двадцати лет опыта работы с пациентами это правило стало фундаментальным. Фрейд понял, что желание проникнуть напрямую в суть патогенной организации ни к чему не приводило, «сопровождение пациента», наподобие эскорта, как и призывы сконцентрироваться на определенной теме, вело лишь к укреплению симптомов, вместо того чтобы, минимизируя их, от них избавляться; и действительно, симптомы* иногда исчезали, но всякий раз ненадолго и всего лишь для того, чтобы усилить тревогу*, свившую свое гнездо совсем рядом. Стало очевидным, что для психоанализа требуется время. Свободная ассоциация является средством, а не самоцелью, кстати, один из способов сопротивления* состоит именно в четком следовании правилу все время что-то говорить, перескакивая с одной темы на другую. Однако то, чего ожидает аналитик, на что надеется на сеансе, – это инцидент, случайная мысль, которая, словно волос в суп, попадает в самое неподходящее время. Нет ничего приятнее для психоаналитического уха, чем фраза, начинающаяся со слов: «Это ни с чем не связано и не имеет никакого значения, но…».
Правило – это призыв к тому, чтобы отвязаться, отделаться в речи от «резонов», от причин, мешающих высказываться. «Говорите не о том, о чем вы предпочли бы умолчать, а о том, чего сами не знаете…» В этом состоит парадокс свободной ассоциации, открывающей дверь в бессознательное и в его детерминизм. То, что говорит психоаналитик, и то, что слышит пациент, – не одно и то же, как, например, при навязчивом неврозе*. Услышав «говорите все, что приходит вам в голову…», обсессивный пациент действительно начинает говорить обо всем, останавливаясь на всех деталях и подробностях. Говорите все… Исповедуйтесь, откройте свой «маленький грязный секрет»! Больной навязчивым неврозом, этот великий «грешник», хочет, чтобы психоаналитик стал его духовником. Ему мы обязаны тем, что регулярно слышим куплет о превращении исторических форм исповедания, тайны исповеди, в приспособление диван*/кресло…
Характер
См. Анальный, Зависть к пенису, Невроз навязчивых состояний
Холдинг
См. Привязанность
Чувство вины (ответственность)
Бессознательность (мыслей, желаний, действий) не является смягчающим обстоятельством. Наоборот, она, несомненно, отягчает вину. У человека, охваченного чувством вины, пылают щеки, глаза опущены, хотя на самом деле он ничего не сделал, он только подумал, нацелился, пожелал… И все это с ним происходит потому, что в бессознательном, там, где царствует фантазм*, различия между желанием и действием не существует, мысль о преступлении ничем не отличается от самого преступления. Наказание неминуемо, и оно незамедлительно наступает, начиная с самого простого спотыкания (см. Ошибочное действие*) и заканчивая меланхолической ненавистью к себе*, проходя при этом через обсессивные симптомы: вымыть руки намного легче, чем промыть мозги.
У бессознательного, его аутоэротизмов*, как у фокусника в рукаве, всегда имеется нечто большее, чем козырный туз. Чувство вины безоговорочно подписывает приговор желанию, которое тайно попадает в ее распоряжение: mea maxima culpa[5]