Здание тюрьмы Карчери соединено с Дворцом дожей мостом Вздохов. Свое название мост получил потому, что сквозь его решетчатые окна осужденные, прощаясь со свободой, бросали последний взгляд на море, солнце и небо. Иногда через него проводили приговоренных к казни.
А снаружи мост Вздохов даже приветлив. Он повис над узким каналом, упершись своими концами в стены Дворца и тюрьмы. Плавная линия его крыши увенчана завитками волют и повторяет изгиб опорной арки. В его окнах — узорчатые решетки.
Теперь отсюда многочисленные туристы могут полюбоваться видом лагун, а по вечерам из гондол, проплывающих под мостом, слышатся звуки гитары и пение.
В конце XV века была сооружена любопытнейшая достопримечательность площади — Башня Часов. Она интересна и сама по себе — высокое «прямоугольное здание, разделенное на четыре яруса и покоящееся на однопролетной арке». Но самое затейливое — это часы. Огромный циферблат покоится над аркой, на нем отмечены часы и минуты, фазы Луны, положение Солнца среди знаков Зодиака, даты. А над циферблатом — скульптура Мадонны. «Перед ней в праздник Вознесения каждый час проходят фигуры трех волхвов и трубящий ангел. В верхней части башни на звездном фоне сверкает золоченый лев Святого Марка. А верхнюю террасу всего этого оригинального сооружения венчает огромный колокол, в который каждый час бьют бронзовыми молотами два бронзовых стража».
Венеция!.. Здесь камни пахнут морем, здесь каждое здание — это живая история, здесь столько фресок и картин, скульптур и мозаики, что кажется, будто город — это один огромный музей. Венеция прекрасна днем, она полна очарования и ночью.
Сквозь века она пронесла благородство своего облика и неповторимую красоту.
44. Ангкор — город, забытый в джунглях
В 1868 году в Париже вышла книга путевых очерков французского натуралиста Анри Муо «Путешествие в королевства Сиама, Камбоджи, Лаоса и другие области центрального Индокитая». Самого ученого к тому времени уже не было в живых: он скончался от лихорадки в Лаосе 7 ноября 1861 года.
Из книги Муо Европа с удивлением узнала, что в лесистых дебрях страны кхмеров, к северо-западу от Великого озера Тонле-Сап, находятся остатки древних храмов и дворцов, остатки каналов, стен — целый город. Полузабытый и брошенный, полуразрушенный и безлюдный, заросший кустарником, он прекрасен и таинствен.
В Европе изумились и многие не поверили Муо, как не поверил и он, когда во время своих путешествий впервые услышал о «потерянном городе». Обычные в восточных странах легенды поначалу не привлекли его внимания, но они повторялись вновь и вновь с точным указанием адреса города. Этот город видели и рыбаки, и охотники, и крестьяне из приозерных деревень.
Вновь эту легенду скептически настроенный француз услышал от христианского проповедника, заброшенного судьбой в эти края. И Муо согласился пройти вместе с пастырем к городу. Еще сравнительно недавно добраться до Ангкора было вообще нелегкой задачей.
Да и сама поездка в Камбоджу была путешествием чуть ли не на край света. Когда ученый все-таки добирался до Пном-Пеня, оказывалось, что приключения, собственно говоря, только начинаются. Из одного местечка в другое вели зачастую лишь тропинки, и надо было суметь не заблудиться в этом неведомом краю. Конь, слон или запряженная буйволом тележка с большими колесами, сампаны и пироги в сезон дождей — вот и все средства передвижения. Так еще и 50, и 40 лет назад добирались ученые до сказочных построек Ангкора.
Но когда ученый француз, раздвинув кусты, увидел город, он просто остолбенел от изумления, восторга и восхищения. Исполинские храмы возвышались над самыми высокими деревьями, и даже обвившие их лианы и проросшие в стенах узловатые стволы не могли скрыть их величественные башни. Из-под черных порталов вылетали птицы, и летучие мыши шуршали под сводами храмов.
Густой тропический лес был крутом, с гигантскими деревьями, лианами, травами в рост человека, с зарослями папоротников. Рычание хищников, крики обезьян, прыгавших с ветки на ветку, душные тучи москитов.
Природа, которая в пустынях и сухих степях тысячелетиями хранит законсервированные песками храмы, совсем по-иному ведет себя в джунглях. Стоит людям уйти из дома, из города, как на следующий же год кусты и побеги бамбука раздвинут плиты площадей, лианы оплетут стены домов и зеленые пятна травы украсят крышу. Через несколько десятилетий стены, разорванные могучими корнями, рухнут, кровли провалятся и быстро разрастающиеся деревья закроют кронами остатки зданий.
И здесь в траве и зелени прятались давно уже расшатанные каменные ступени, заросшие паутиной и скользкие от мха. Обрушившиеся каменные блоки преграждали дорогу. За корнями, ветвями, листьями бесчисленных баньяновых деревьев, за буйной растительностью, скрывавшей храмы, нелегко бывало порой увидеть скульптуры и барельефы. Стены, испещренные рельефами, колоннады, галереи, башни, статуи, террасы.
Как зачарованный бродил Муо по живописным развалинам, наслаждался их диковинной для глаза европейца красотой, удивлялся их гигантским размерам. Конечно, Муо многого тогда не мог знать, но он понял главное: увиденные им руины уникальны.
Храмы средневековой Камбоджи не сдались под натиском леса, потому что поистине великие мастера могли возвести такие сооружения. Ангкор — это не только одно из самых выдающихся творений человеческого духа, но одновременно и застывшая в камне история великой и своеобразной цивилизации.
Впоследствии Муо и другие ученые спрашивали, кто построил этот город, но камбоджийцы только разводили руками и туманно отвечали:
— Город — дело рук царя ангелов Пра-Юна.
— Этот город построен гигантами, которые когда-то жили в наших краях.
— Этот город сам построился, потому что людям это не под силу.
Но сохранилась древняя легенда о том, как в незапамятные времена, когда боги еще появлялись на земле среди простых смертных, жил-был в стране Индрапараста принц Пра Кет Меалеа. Он был прекрасен, мужествен и юн, и боги любили его. В особенности его любил бог солнца Индра.
В один прекрасный день Индра взял своего любимца к себе на небо. Бог жил в великолепном дворце, который стоял на вершине холма Меру — там, где обычно сидел Индра, бросая (если было хорошее настроение) на землю молнии или посылая столь полезные земледельцу дожди. Службу свою он исполнял исправно, потому что его стараниями в Камбодже четыре месяца в году лили дожди.
Пра Кет Меалеа очень понравилось во дворце: и сам дворец был божественно хорош, и находился он в центре Вселенной — обители богов. Может быть, никогда бы не покинул юноша этот дворец, если бы не небесные танцовщицы — полунимфы, полуангелы. Не понравился им его человечий запах, и не поладил юный принц с ними. И упросили они Индру отправить Пра Кета назад, на землю.
Принц был очень обижен. Мало того, что ему сказали: «От тебя, братец, как-то нехорошо пахнет», — но надо было расставаться с чудным дворцом, к которому он так привык и который так полюбил.
Индре, видимо, приходилось считаться с танцовщицами-деватасами, но он был добр, и ему было жаль юношу. Видя горе принца, Индра сказал: «Не печалься, я построю тебе такой же дворец на земле». Он поручил это архитектору богов Прах Пуснуку, а священный буйвол Нанден нашел, по повелению Индры, место для будущего здания.
Под руководством божественных посланцев тысячи самых искусных работников из разных стран возвели на земле невиданной красоты дворец. Как и дворец Индры, он был украшен пятью башнями, и внутреннее убранство его было великолепным. Царь Яшоварман, получив от отца в наследие большую империю, уделял много внимания укреплению, вернее, даже обожествлению царской власти. А сделать это можно было, только заручившись поддержкой жрецов. И царь основывал десятки монастырей, строил храмы самых разных религий и, наконец, начал возводить новую столицу, достойную живого бога, — Яшодхарапуру, известную теперь как Ангкор.
После смерти Яшовармана наступил долгий период междоусобиц и борьбы за власть.
Претенденты на престол стали строить свои столицы, и Ангкор 20 лет был в запустении. Если бы строительство Ангкора закончилось при первых царях, то он так бы и остался одним из многочисленных городов, затерянных в джунглях. Но новый царь «восстановил священный город Яшодхарапуру и заставил его блистать несравненной красотой, построив дома, украшенные сверкающим золотом, и дворцы, мерцающие драгоценными камнями».
В 1113 году на престол вступил Сурьяварман II, который, как и положено настоящему царю, собрал армию и пошел завоевывать соседей. Однако военной славы он себе не добыл и тогда решил переключиться на внутренние дела.
Он стал укреплять культ бога-царя и для этого построил храм Ангкор-Ват, что означает «храм города», столичный монастырь.
Ангкор-Ват — самое большое религиозное сооружение в мире. Он больше любого европейского собора, любой мусульманской мечети, любого зиккурата, пагоды или пирамиды. Ангкор-Ват построен так хорошо, что полностью сохранился и доныне поражает своей красотой.
Храм представляет собой святилище, которое стоит на платформе высотой в 13 метров. Под ней другая платформа площадью в один гектар, по углам которой стоят четыре башни, соединенные галереями между собой и центральным храмом.
Центральная башня возносится вверх на 65 метров. В ее святилище Сурьяварман велел установить статую бога Вишну, лицом похожего на самого царя. Это было в традиции Ангкора: цари не только духовно отождествляли себя с богом, но и считали себя его физическим продолжением.
И весь этот ансамбль был окружен двумя рядами стен с башенками и воротами, так что общая площадь Ангкор-Ват составляла один квадратный километр.
Башни Ангкор-Ват описать очень трудно, потому что ничего похожего в мировой архитектуре просто нет. Пожалуй, их можно сравнить с обрезанными снизу (до половины) кукурузными початками или с вершиной пшеничного колоса невероятных размеров. Раньше вершины эти были покрыты золотыми листьями, а барельефы, украшающие террасы, разукрашены.