В 1856 году Семенов отправился из Санкт-Петербурга, добрался до озера Балхаш, от которого пошел на юго-восток, пересек хребет Джунгарский Алатау и, опустившись в «низкую и жаркую» долину р. Или, достиг города Верного (Алматы). Отсюда в сентябре он поднялся на горный хребет, названный им Заилийский Алатау, перевалив который, спустился в долину р. Чилик, затем взобрался на хребет Кунгей-Алатау. С перевала он увидел внизу ярко-синий озерный водоем, окруженный с юга «непрерывной цепью снежных исполинов». Это и был заветный Тянь-Шань, огражденный стеной хребта Терскей-Алатау.
«Снежные вершины казались прямо выходящими из темно-синих вод озера», – писал П. Семенов. Он вернулся в Верный, а через несколько дней вышел в новый маршрут. На сей раз он пересек Заилийский Алатау западнее и по долине реки Чу поднялся в узкое ущелье Боам, выведшее его отряд к котловине Иссык-Куля с запада. Он убедился в том, что река Чу не вытекает из Иссык-Куля, а, рожденная в снегах Киргизского хребта, протекает мимо него.
Районы исследований Иссык-Кулъской экспедиции 1856 г.
Пройдя по северному берегу Иссык-Куля, Семенов поднялся на Кунгей-Алатау, а потом по перевалам Заилийского Алатау вернулся в Верный. Летом следующего года он собрал большой отряд, намереваясь проникнуть в центральную часть Тянь-Шаня. С гребня хребта Торангыра он первым из европейцев любовался величественным монолитом удивительного по красоте массива Хан-Тенгри, мощного ледникового центра. Перевалив через Терскей-Алатау, он увидел плоскую высокогорную равнину, по которой текла река, дающая исток Нарыну, главному притоку Сырдарьи. Лошади отряда были измучены трудными подъемами и для того, чтобы их сменить, пришлось спуститься в долину. Со свежими лошадьми Семенов возвращается в горы. Он достиг Нарына и по одному из его притоков снова взошел на гребень Терскей-Алатау. И тут он был «ослеплен неожиданным зрелищем»: посредине ряда закованных в лед исполинских вершин «возвышалась одна, резко… отделяющаяся по своей колоссальной высоте белоснежная остроконечная пирамида». Это была гора Хан-Тенгри; поднимающаяся до высоты 6995 м, она долго считалась наивысшей вершиной Тянь-Шаня.
Экспедиция П. П. Семенова была очень плодотворна, его открытие считается одним из крупнейших за всю историю исследования Земли, и по праву в 1906 году он получил по решению российского императора, приставку к своей фамилии и стал известен всему миру как Семенов-Тян-Шанский.
Исследования Тянь-Шаня были продолжены Н. А. Северцовым, Ч. Валихановым, Н. М. Пржевальским, И. В. Мушкетовым и другими, но основные черты строения горной системы были выявлены ее первооткрывателем П. П. Семеновым-Тян-Шанским.
На выходе из ущелья установлен памятник Петру Петровичу Семенову-Тян-Шанскому: молодой исследователь в полевой одежде ведет лошадь…
А наивысшая вершина Тянь-Шаня была открыта лишь в 1943 году. Топограф Рашит Забиров обнаружил вершину, которая была на полкилометра выше Хан-Тенгри. Ее назвали тогда, за два года до победного завершения Великой Отечественной войны, пиком Победы.
«Белое пятно» в сердце Азии(Н. М. Пржевальский)
Открытия гор, рек, пустынь, озер и болот в Центральной Азии, сложнейшем по рельефу районе на поверхности земного шара, начались за два тысячелетия до нашей эры. Но и в середине XIX века Центральная Азия представляла собой огромное белое пятно. В нем работали многие исследователи из разных стран мира. Но во всем мире единодушно первым называют имя Николая Михайловича Пржевальского, русского офицера, уроженца Смоленской губернии.
За рапорт с просьбой перевести его служить на Амур молодой офицер Полоцкого полка Пржевальский получил трое суток гауптвахты.
Маршруты путешествий К. М. Пржевальского
Ему было 27 лет, когда в 1866 году его просьба о переводе на службу в Восточную Сибирь была удовлетворена. В следующем году он обращается в Русское Географическое общество с просьбой командировать его в экспедицию в Среднюю Азию. П. П. Семенов (Тян-Шанский), возглавлявший тогда общество, предложил ему сначала испытать себя на Дальнем Востоке, в Уссурийском крае, на Амуре. Пржевальский блестяще выдерживает это испытание. После издания за свой счет книги «Путешествие в Уссурийском крае», он отправился в свое первое центральноазиатское путешествие.
Экспедици достигла Тибета, затем вышли к великой реке Китая Янцзыцзян, но еще почти месяц идти до Лхасы…
Два года об экспедиции Пржевальского ни в Петербурге, ни в Пекине ничего не знали. В Географическом обществе стали готовить большую спасательную экспедицию, запросили на нее средства от правительства. Но тут пришло сообщение из русского посольства, что один китайский чиновник, прибывший из Алашаня, уверяет, что с Пржевальским все в порядке – он возвращается назад, избрав другой путь: через пустыню Алашань и центральную часть Гоби.
Полтора месяца потребовалось на пересечение пустыни Гоби, жаркой и безводной. Единственным источником воды были очень редкие колодцы да небольшие мелкие озера на глинистых такырах, куда пригоняли монголы на водопой табуны лошадей и стада коров. Эта нагретая солнцем, взмученная копытами животных вода совершенно непригодна для питья, но приходилось пить и ее, заваривать в ней чай. Был однажды случай, когда, отойдя от одного такого озера, отряд не встретил колодца, о котором говорил проводник. Его не было и через 10 и через 20 километров… «Положение наше было действительно страшно, – записал в дневнике Пржевальский, – воды оставалось в это время несколько стаканов. Мы брали в рот по одному глотку, чтобы хотя немного промочить совсем почти засохший язык. Все тело наше горело как в огне, голова кружилась…» Что делать? И Пржевальский приказал казаку и проводнику скакать вперед до тех пор, пока не появится колодец. Какова же была их радость, когда увидели казака, скакавшего во весь опор назад. Он вез с собой воду в чайнике. Колодец есть!
Они пришли в Ургу, главный город Монголии. Путешествие, продолжавшееся три года, закончено. Преодолено 12 тысяч километров по территории Центральной Азии. Это было самое большое из пяти путешествий великого географа. Дважды пересек Пржевальский пустыню Гоби и установил, что, вопреки прежним представлениям, это не куполообразное поднятие, а чаша, окруженная горами, и преимущественно не песчаная, а каменисто-глинистая пустыня. Несколько недель провела экспедиция в пустыне, над которой высился могучий Ала-Шань, громадный горный хребет – на том месте, где на карте обозначено было совсем небольшое возвышение.
В китайской области Ганьсу им исследована восточная часть горной системы Нань-Шань. Именно там он написал: «Я первый раз в жизни находился на подобной высоте, впервые видел под своими ногами гигантские горы, то изборожденные дикими скалами, то оттененные мягкой зеленью лесов, по которым блестящими лентами извивались горные ручьи… Я сохранил в памяти этот день как один из счастливейших в целой жизни…» С восточной стороны, открытой муссонам, хребты заросли пышными лесами, через которые протекают бурные реки, а на западе – сухо, там ощущается дыхание пустыни Алашань.
Пржевальский был здесь первым из европейцев, отсюда прошел он в Тибет по дороге, которой веками пользовались буддийские паломники. Она привела к таинственному озеру Кукунор (Цинхай). Расположенное на высоте 3200 метров, оно не имеет стока. «Мечта моей жизни исполнилась», – записал Пржевальский, когда увидел темно-голубые волны озера, к которому стремились до него европейские путешественники Рафаэль Пумпелли и Фердинанд Рихтгофен, так и не сумевшие его достичь. Отсюда он направился к истокам Хуанхэ и Янцзы и открыл водораздельный хребет Баян-Хара-Ула.
Во втором путешествии в Центральную Азию Пржевальский добрался до другого, совсем уж загадочного озера, местоположение которого не было известно, хотя мимо него еще Чжан-Цянь проложил Великий шелковый путь. Лобнор, расположенное в восточной части Таримской котловины, славилось издавна своим непостоянством: от года к году и по сезонам меняются его размеры, очертания, глубина, соленость его вод. Все зависит от блужданий впадающих в него рек Тарима и Канчедарьи. Пржевальский зафиксировал местоположение озера и описал его особенности в 1872 году.
От Лобнора, где оставил караван, Пржевальский налегке с четырьмя спутниками поднялся на Тибетское плоскогорье. В условиях высокогорной зимы при недостатке топлива и воды небольшой отряд прошел за 40 дней более 500 км, и там, где на 39° с. ш. на карте изображена была равнина, они открыли разделяющий две котловины – Таримскую и Цайдамскую – громадный хребет Алтынтаг. Этот хребет обозначил северную границу Тибета. И она оказалась на 300 км севернее, чем считали раньше.
Новый, 1877 год встречали в горах Алтынтага, а вслед за тем, 15 января, отметил Николай Михайлович десятилетие, как он говорил, своей «страннической жизни». Ровно 10 лет назад выехал он из Варшавы, где преподавал в юнкерском училище, в первое свое путешествие, в Уссурийский край, на Дальний Восток.
…Новая попытка проникнуть в Тибет оказалась безуспешной – пришлось вернуться из-за мучительной болезни, возникшей у Пржевальского и некоторых его спутников – постоянное соприкосновение с соленой пылью вызвало сильный зуд кожи. И все же это была экспедиция многих больших открытий.
Третье путешествие было посвящено целиком Тибету. Оно началось в восточно-казахстанском форте Зайсан 3 апреля 1880 года. Через два месяца изнурительного пути по сухим степям и пустыням караван, в котором 35 верблюдов и 5 лошадей, Пржевальский подошел к оазису Хами. Пройдена тысяча верст, но до Лхасы осталось втрое больше. Из раскаленной пустыни прямо на западе возникла перед путниками горная система Нань-Шань, уже знакомая Пржевальскому по первому путешествию, только тогда он подходил к этим высоким хребтам с востока. В предгорьях – оазис Сачжоу, последний на границе Северного Тибета. «Опять передо мною раскрывался совершенно иной мир, ни в чем не похожий на нашу Европу». Два горных хребта были открыты на краю Тибетского нагорья.