«Сейчас или никогда», — подумал Альберт и начал быстро бросать свои пожитки в спальный мешок. Парень очнулся от оцепенения, вскочил и мгновенно исчез — побежал за подмогой? Альберт бросился бежать вдоль ручья, к тому месту, где вода выбивалась из расщелины в скале. Пролезет? Не пролезет? Должен!
Внезапно ему путь перегородила «старая леди». Её глаза свирепо горели. Альберт вскинул ружьё повыше — сколько позволяла рука, занятая спальным мешком — и нажал спусковой крючок… От грома выстрела «леди» как ветром сдуло. Больше его не преследовали.
…Он пробирался через туннель против течения, борясь с водой. Тащил за собой тяжёлый намокший спальник; ружьё цеплялось за стены. Проход медленно расширялся. Когда, наконец, он вылез, то побежал вперёд не оборачиваясь, не разбирая пути. В ботинках хлюпала вода, мокрая одежда холодила тело. Судорожно сжатой рукой он тянул за собой спальник. Скорее — дальше, дальше! Шёл до вечера, с каждым шагом всё медленней и медленней, потом уже еле волочил ноги. Дрожавшей рукой пытался разжечь костёр — не смог: спички отсырели.
Эта ночь была просто ужасна — в холодном мокром мешке не заснёшь. К утру понял: заболел. Голова горела, ноги отказывались идти. Опираясь на ружьё, как на костыль, он упрямо шёл вперёд. Вдали слышался звук, казавшийся знакомым. Он не сразу понял, что это визжит лесопилка…
Когда он, шатаясь, дошёл до неё и прислонился к стволу дерева, рабочие долго смотрели на него. Голова у Альберта болела, он весь горел, но мыслил холодно и трезво. С трудом разлепил запёкшиеся губы и сказал.
— Я пытался искать золото. Заблудился. Заболел.
О главном промолчал. Понимал: не поверят. «Всякое семя знает своё время». Он молчал полвека. Потом, уже на закате жизни, всё рассказал журналисту Джону Грину и дотошному исследователю Рене Дахиндену. Его история опубликована во многих книгах. Но всё равно она кажется невероятной…