Перед началом этого беспримерного плавания Хейердал говорил: «Мы надеялись испытать возможности и свойства плота инков, его пригодность к плаванию в море и грузоподъёмность и выяснить, удастся ли ему — с нами на борту — благополучно переплыть по воле стихий океан и добраться до Полинезии». Накануне отплытия состоялась церемония «крещения». О нос плота разбили кокосовый орех вместо традиционной бутылки шампанского, а затем подняли парус, на котором Эрик Хессельберг, нарисовал бородатое божество Кон-Тики, скопировав его с головы статуи, найденной в древнем индейском городе Тиауанако. Имя «Кон-Тики» получил и сам плот.
28 апреля 1947 года портовый буксир вытянул «Кон-Тики» из бухты Кальяо в открытый океан, и путешествие началось. Три месяца и девять дней носило по океанским волнам хрупкий плот с горсткой храбрецов. Первые дни плавания оказались самыми тяжёлыми. Плот вошёл в быстрое холодное течение Гумбольдта, и трое суток экипаж боролся с высокими волнами, с ветром, парусом и тяжёлым рулевым веслом… Постепенно из новичков они превратились в настоящих моряков. Спустя неделю они уже знали, как управлять плотом. Появилось чувство уверенности. Плот легко взбирался на высокий водный гребень, приглаживал его, словно паровой каток, и спокойно опускался — и так с волны на волну. Вода уходила сквозь щели; бальсовые брёвна намокали снаружи, но внутри оставались сухими; верёвки врезались в мягкую древесину — это предохраняло их от перетирания.
Хейердал и его товарищи взяли с собой в плавание те же припасы, которыми, по их мнению, могли располагать древние мореплаватели: сушёное мясо и сладкий картофель-батат, бутылочные тыквы и кокосовые орехи, стволы бамбука, наполненные пресной водой. Да и океан не давал умереть с голоду: летающие рыбы время от времени сами выпрыгивали на палубу «Кон-Тики». Путешественники включили в свой рацион и планктон — мельчайшие морские организмы, который они научились вылавливать специальной сетью. А на борту плота в больших плетёных корзинах устроили настоящий сад, где произрастали батат и бутылочная тыква — растения, которые, по мнению Хейердала, были привезены на острова Полинезии из Южной Америки.
Окружённый безбрежным морем, экипаж «Кон-Тики» стал частью окружающего мира, и он раскрывался перед ними во всём своём многообразии. Тунцы, бониты, макрели, дельфины, акулы, меч-рыба, киты, рыбы-лоцманы — кто только не встречался во время плавания! Порой эти встречи приносили настоящие открытия. В одну из тёмных ночей в каюту проникло странное существо: его метровое тело извивалось, подобно змеиному, а с удлинённой головы с хищной пастью смотрели большие чёрные глаза… Это оказалась змеиная макрель, которую живой не видел никто, лишь на побережье Южной Америки и на Галапагосских островах изредка находили скелеты этих существ. Но наиболее впечатляющим стало знакомство с китовой акулой — наверное, самой большой рыбой в мире. Она встречается крайне редко, и неудивительно, что Кнут Хаугланд, первым увидевший её у края плота, решил, что это морское чудовище. На него смотрели два маленьких глаза, сидевших на гигантской, похожей на лягушачью голове, а вокруг пасти шириной чуть ли не полтора метра свисали длинные складки. Целый час китовая акула кружила вокруг плота, и этот час показался мореплавателям вечностью. А через два дня они пережили и шторм… Океан не позволял расслабляться.
Главные драматические события ждали «Кон-Тики» в конце пути. Ветры и течения неумолимо несли плот к архипелагу Туамоту. Они не сумели пристать ни у первого острова, возникшего на их пути, ни у следующего: рифы, подобно баррикаде, окружали эти клочки суши. И даже подоспевшие на своих пирогах островитяне не смогли протащить плот через единственный проход в рифах. Отчаяние охватило мореплавателей: быть совсем рядом с землёй и не иметь возможности ступить на неё! А ветер нёс плот прямо на рифы. Экипаж «Кон-Тики» начал готовиться к неизбежной катастрофе…
«Волна поднялась прямо над нами, и мы почувствовали, как „Кон-Тики“ взлетает в воздух. Наступил решающий момент: мы мчались с захватывающей дух скоростью на гребне волны, и наше расшатанное судно скрипело и стонало, содрогаясь под ногами…
Позади сверкающей стеной из зелёного стекла поднялась новая волна… Я чувствовал, как всё моё тело с такой огромной силой засасывает в водоворот, что вынужден был напрячь каждый мускул и всё время думать об одном — держаться, держаться!» — вспоминает Хейердал.
«Кон-Тики» прочно сел на риф. Слава Богу, все были живы. Однако плот был основательно разбит: мачта сломана, палуба сорвана, повсюду торчали бамбуковые палки и обрывки верёвок… На 101-й день плавания, оставив за кормой 4300 морских миль, мореплаватели ступили на землю. Экспедиция завершилась. Приключение удалось. Хейердал торжествовал: «реабилитацию» получили не только бальсовые плоты древних перуанцев, но и океанский маршрут от южноамериканского побережья на запад, к островам Океании! Однако специалисты не спешили соглашаться с путешественником. Эксперимент Хейердала, закончившийся вполне благополучно, подтвердил лишь теоретическую возможность сообщений между Южной Америкой и Полинезией в древности, но не доказал, да и не мог доказать факт существования подобных сообщений в древности. Но, хотя версия Хейердала и трещала по всем швам, для серьёзных учёных было очевидно, что норвежский исследователь-любитель указал на серьёзные слабости в теории полинезийских миграций.
На острова Океании отправились десятки археологических, этнографических и других экспедиций. Результаты этих исследований в итоге подтвердили происхождение полинезийцев с западного побережья Тихого океана, а не из Америки, как утверждал Хейердал. Однако есть все основания полагать, что задолго до Колумба между жителями Полинезии и Южной Америки, несмотря на разделяющие их океанские просторы, действительно существовали связи! Только инициаторами их выступили не индейцы, а… полинезийцы. Именно они — прекрасные кораблестроители и мореходы, настоящий «народ моря» — первыми пересекли Тихий океан.
«Ра» пересекает Атлантику
В 1969 году мировую печать облетело сенсационное сообщение: 55-летний герой «Кон-Тики», знаменитый норвежский путешественник Тур Хейердал вновь решил отправиться в далёкое плавание, на этот раз на папирусной лодке «Ра» — точной копии древнеегипетского судна. Вместе с интернациональным экипажем из семи человек он хотел пересечь всю Атлантику с востока на запад, чтобы доказать надёжность кораблей эпохи фараонов. Это полное опасностей путешествие через океан впоследствии было использовано Хейердалом как решающий аргумент для обоснования своих «нетрафаретных» взглядов на происхождение доколумбовых цивилизаций Нового Света.
В 1969 году в журнале «Пари-матч» появилась статья, озаглавленная «Я отправляюсь в Америку на корабле из папируса». В ней Хейердал писал: «И внезапно моему взору представились многие общие черты древних цивилизаций Америки и Африки: культ солнца и астрономические познания, позволявшие высекать на скалах календари и рассчитывать восход замечательных звёзд; господствующая каста, в которой братья женятся на своих сёстрах… архитектура, основанная на высоком искусстве каменотёсов, точно подгонявших камни друг к другу, не скрепляя их цементом, орошение террасами, захоронение царей в пирамидах, развитое судоходство при помощи судов из тростника».
В другой статье, «По следам бога Солнца», Хейердал вновь говорит о сходстве древних культур Мексики и Египта: эти свидетельства, по его мнению, могли бы «подтвердить теорию о том, что однажды или неоднократно суда с берегов Средиземного моря пересекали Атлантический океан и принесли основы цивилизации аборигенам Мексики». Однако основы цивилизации — не эстафетная палочка. Их нельзя просто перенести с одного континента на другой. Общество должно находиться на определённом уровне развития, чтобы быть способным воспринять плоды других цивилизаций. Поэтому теории относительно того, что случайно попавшие на американское побережье чужеземные корабли могли привезти на этот континент более высокую цивилизацию, выглядят крайне неубедительными. Можно найти десятки примеров того, что мореплаватели Старого Света, заброшенные по воле судьбы в Новый Свет, бесследно исчезали там, не оставляя почти никакого следа в культуре местных народов.
Древние египтяне были неплохими мореплавателями. Они строили вместительные и прочные корабли, но в море выходили всё-таки на деревянных, а не на папирусных судах. Однако у истоков египетского кораблестроения действительно стоял папирус. Из него сооружались плоты, плававшие по Нилу. Позднее, при строительстве лодок и судов из дерева, египтяне стремились придать им внешнее сходство с папирусными. Возможно, первые выходы в море и совершались на папирусных плотах, однако никаких сведений об этом нет.
Уже в III тысячелетии до н. э. в Египте имелись достаточно надёжные суда и опытные моряки, способные на вёслах и под парусами проходить большие расстояния. Египетские корабли бороздили воды восточной части Средиземного моря, Красного моря и даже Индийского океана вдоль африканского побережья. Но никаких сведений о выходе египтян в Атлантику тоже нет (единственное исключение — плавание финикийских моряков, совершивших в VI веке плавание вокруг Африки по приказу фараона Нехо). Можно тем не менее предположить, что египетское судно или плот, унесённые ветрами и течениями из Средиземного моря на запад, в океан, могли при благоприятном стечении обстоятельств попасть на побережье Мексики или Центральной Америки. Но это ещё не значит, что древне мексиканская цивилизация имеет египетские корни, на чём настаивал Т. Хейердал. На американском континенте не найдено никаких следов пребывания египтян или каких-либо других древних народов Средиземноморья. Так что у Хейердала не было никаких прямых доказательств, подтверждавших факт плаваний египтян через Атлантику.
Однако норвежского путешественника увлекла эта проблема. Он решает построить лодку из папируса. «Зачем? — спрашивает он сам себя. — Что я хотел доказать? Да ничего, ровным счётом ничего. Я хотел только выяснить — можно ли на такой лодке выходить в море. Выяснить, не может ли она дойти до Америки… Зачем? Да затем, что никто не знает, кто же первым достиг Америки». Заметим, что понятия «достичь Америки» и «принести основы цивилизации» — всё-таки совершенно разные вещи…