Что касается Ягнобе, то единственное достаточно точное описание этого района – записки исследователя Средней Азии М. Андреева, сделанные в 1927—1928 годах. Ягноб – небольшая замкнутая высокогорная страна в Западном Таджикистане, расположенная в восточной части самого большого из притоков Зеравшана реки Фанд. По преданию, Александр проходил по Зеравшану, посетил соседний с Ягнобом Фальгар и повернул в ближнее селение Тагфон, чтобы «принять пищу». Сегодня точных доказательств того, что царь побывал здесь, нет. Однако известно другое.
Ягнобцы прямые потомки согдийцев, жителей Согдианы, покоренной армией Александра. «Можно предположить, – пишет в своих материалах М. Андреев, – что ягнобцы были в свое время оттеснены, загнаны в их теперешние места обитания, на которые не было претендентов, и где они могли сохраниться, постепенно тая в числе…» И добавил: «…сохранив свой загадочный язык, не похожий на язык ни одной из окружающих этнических групп».
Наконец, о нуристанцах. «Происхождение 60 тысяч нуристанцев остается неразгаданным» – так записано практически во всех крупных исследованиях по истории Передней Азии. У многих калашей светлые волосы, голубые глаза. Это типичные индоевропейцы. Самая распространенная версия о происхождении калашей основывается на их собственных легендах. По одной – они действительно потомки воинов Александра, укрывшихся в горах Гиндукуша и оставшихся здесь навсегда. По другой – остатки разведывательного отряда, посланного в Бажур, но взбунтовавшегося и не пожелавшего возвращаться домой.
О калашах писали много. Известный английский исследователь Брюс указывал, например, на пережитки у них некоторых греческих религиозных церемоний. Другие ученые ссылаются на Бабура, первого правителя из династии Великих Моголов, который сообщал, что язычники-калаши употребляют в больших количествах крепкие виноградные вина, в то время как окружавшие их племена и представления о них не имели…
Теперь мы подходим к главному вопросу, без решения которого было бы бессмысленно вообще говорить о «потомках Александра». Насколько велик был грекомакедонский, так сказать, генетический вклад в этническую среду этих районов?
Огромная держава, возникшая в результате завоеваний Александра, простиралась от западного побережья Балканского полуострова до Индии. На севере она приближалась к Дунаю и граничила с Черным морем, на юге доходила до Индийского океана, Аравии и Северной Африки. Многие исследователи ссылаются на данные Диодора, упоминавшего программу, намеченную в царских инструкциях. Александр предполагал «объединение многих народов в один, перемещение людей из Азии в Европу и обратно, чтобы соединены были два великих континента браками и союзами, и чтобы жили они в согласии, дружбе и родстве».
Одним из важнейших (и последних) мероприятий царя в его восточной политике было заключение брачных союзов с представителями местных народов, чтобы «смешением крови соединить победителей и побежденных». Чем это можно объяснить? Влюбленностью Александра в человечество? Желанием побратать Восток с Западом? Источники не дают оснований делать подобные выводы. Просто македонский царь не верил в прочность своих завоеваний, боялся бунтов и искал средства, чтобы укрепить непрочную империю. Его восточная политика была лишь средством достижения мирового господства. Но нас волнуют ее плоды. Армия Александра, пришедшая в Азию (несколько десятков тысяч человек), была этнически разнородной. Пехота эллинов в битвах практически не участвовала, а использовалась в качестве гарнизонов, разбросанных по всей территории Средней Азии. Очень важно и то, что Александр постоянно получал пополнения из Македонии, Греции, Фракии, которые также исчислялись тысячами.
Что же получилось? Вместо «переноса счастья из Азии в Грецию», к чему призывал Александр, македоняне и греки осели в завоеванных районах. Это подтверждено документально. По мнению ряда ученых, часть эллинов растворилась среди жителей некоторых районов и дала жизнь качественно новым этническим группам. Возможно ли такое?
Многие этнографы отвечают утвердительно. Условия полной изоляции, когда лишь 3—4 месяца в году отдаленные селения могли сообщаться с другим миром, оказались весьма благоприятными для сохранения физических черт, приобретенных тысячелетия назад. Но поиск только начинается. Возможно, появятся иные направления исследований, и другие народности или племена получат основание считаться «потомками воинов Александра Македонского».
Загадка Туринской плащаницы
Все мощи святых хранят в себе какую-то загадку. Но, пожалуй, святая плащаница из Турина – самая таинственная находка, история которой начинается в самом начале нашего века. На многие вопросы еще только предстоит ответить.
Повышенный интерес к мощам святых свойствен всем народам и всем векам. Только время разделяет набожного каннибала, съевшего сердце мертвого героя, и средневекового епископа, пытавшегося вкусить мощей Марии Магдалины. Много общего можно заметить у толп паломников, странствовавших в Средние века, и современных очередей, тянущихся к гробу с телом какого-либо религиозного или светского деятеля.
Но надо заметить, что вера была самым главным в жизни паломников, а наш интерес к мертвым знаменитостям быстро затухает. Но вспомним, когда мы медленным шагом заходим в церковь или собор, у нас возникает тайное ожидание чего-то – возможно, хоть незначительного духовного обновления – от этой церемонии. Другими словами, мы в глубине души верим, что священные останки каким-то магическим образом воздействуют на нас; и, что интересно, это утверждение не лишено разумного зерна.
Идолопоклонство, культ святых, разного рода предрассудки, вера в то, что можно назвать «благотворным воздействием», получили много ярлыков с тех пор, как вошли в сознание людей несколько тысячелетий назад. Поклонение святым приобрело грандиозные масштабы; и нетрудно установить причину этого. В основе лежит идея о том, что человеческие добродетели, праведничество или какие-либо сверхъестественные целительные силы не умирают вместе с телом; они продолжают пребывать в его теле и могут воздействовать на любого верующего, который каким-то образом сблизится со святыми останками. Достаточно просто находиться неподалеку: средневековый паломник был бы удовлетворен, если бы ему просто удалось взглянуть на могилу своего идола.
Если тело расчленено, гласит поверье, сверхъестественная сила также не исчезает; напротив, каждый член обладает такой же энергией, как и все тело целиком. То же можно сказать о вещах, к которым прикасался покойник при жизни, или даже о тех предметах, которые соприкасались с его трупом. Все эти неодушевленные вместилища духовной силы – труп, кости, волосы, зубы, одежда, книги, мебель, орудия пыток, саван, гроб и (если тело кремировано) прах – нарекли «мощами» и наделили теми же способностями, которые имел их обладатель при жизни.
Но на этом процесс благотворного воздействия не прекращается. Все, что соприкасалось с мощами или оказывалось поблизости, приобретало часть их магической силы. И, соответственно, эти вещи становились воистину чудотворными. Когда, например, византийская императрица Константина в письме Великому папе Григорию в VI веке н.э. попросила прислать ей голову святого Павла, папа отказал ей. После, однако, он смягчился и отослал императрице полотно, которое соприкасалось с головой святого и вобрало в себя чудодейственную силу. Очевидцы могли наблюдать, как с полотна капала кровь, когда его разрезали.
В то время когда происходила эта переписка, Европа была охвачена сильнейшей религиозной лихорадкой, связанной со святыми мощами. Восточное крыло христианской церкви было более одержимо, чем западное; но вскоре возбуждение охватило и Запад. И спустя многие годы христианские священники должны были иметь какую-либо часть святых мощей под церковным алтарем, и на то были причины. Нравилось это им или нет, вера в святые мощи и их чудотворную силу стала символом религии для большинства их прихожан, многие из которых еще не забыли языческие храмы и обряды. Святые кости или что-нибудь в этом роде чтили в каждом городе, в каждой деревне, и неудивительно, что такой повышенный спрос вызвал появление фальшивок. В Средние века, казалось, не было предела предприимчивости мошенников и доверчивости одержимых верующих. В это время всплыли такие невероятные мощи, как молоко Девы Марии, волоски из бороды Ноя, перья Гавриила, кусочки ковчега и манны. Наряду с этими сомнительными объектами поклонения появились мощи, окруженные более заметным ореолом святости и правдоподобия. Первое и самое значительное – настоящий Крест, обнаруженный в IV веке в Иерусалиме Еленой, матерью императора Константина. По стандартам того времени, его подлинность не вызывала сомнений: этим Крестом исцелили больного человека. Нашлись также терновый венок, гвозди и копье. По миру ходили по меньшей мере сорок три святые плащаницы, и каждая, по словам нашедшего, представляла собой именно то легендарное полотно, которым Иосиф из Аримафеи обернул тело Христа в Пятницу.
Сорок три плащаницы: неужели все они поддельные? Это нельзя сказать определенно, только необходимо отметить, что некоторые из них, несомненно, дублировали друг друга, то есть это были одни и те же предметы, представленные в различных местах в разное время. Некоторые были уничтожены умышленно, другие просто исчезли. Даже если мы обратимся к самым современным методам, вряд ли сможем с уверенностью установить, было ли в определенный кусок белой материи две тысячи лет назад завернуто именно тело Христа.
Кажется, это и не играет большой роли. Ведь для католиков вопрос о подлинности святых мощей по большей мере не имеет особого значения: почитают-то не сами по себе мощи, а человека, с которым они ассоциируются. Конечно, если речь не идет об откровенных фальшивках.
Что касается нас с вами, то наиболее обобщенная позиция по отношению к христианским мощам была изложена более четырехсот лет назад философом Эрасмусом, который посетил английскую усыпальницу в Уолсингеме, где ему показали огромный сустав пальца, принадлежавший, как его заверили, святому Петру. «Должно быть, Петр был гигантом», – прошептал Эрасмус и, не желая оскорбить чьи-нибудь чувства, дал служителю чаевые.