Картину того, что сталось с 3-й армией, уже наш современник представил так: «А в котловине у поселка Успенского арьергардная Ижевская дивизия белых обнаружила множество трупов, которые отступающие войска так и бросили неприбранными: хоронить было и некогда, и нечем. Раненые бойцы лежали вперемежку с женщинами и детьми. Большинство умерли от переохлаждения. Тут же валялись в беспорядке трупы павших лошадей, обломки саней, оглоблей, остатки брошенных артиллерийских орудий. С трудом ижевцам удалось раздобыть керосин и поджечь это импровизированное «кладбище» – хотя бы ради того, чтобы по весне отсюда не начали расползаться инфекции. Большевики потом вспоминали, что, двигаясь через Щегловскую тайгу, они ехали по телам сотен полузанесенных снегом людей, некоторые из которых были еще живы» (М. Маркитанов).
2-я армия во главе с Каппелем двигалась вдоль Транссибирской магистрали. Сам командующий жил в поезде, но периодически выезжал к бойцам, когда они вступали в бой с красными партизанами. Остатки 3-й армии вышли из Щегловской тайги в первых числах января 1920 г. Соединение обеих армий состоялось на берегах Енисея. Начался второй период Ледяного похода.
Каппель решил оставить Транссибирскую магистраль и пешим ходом идти по льду реки Кан на Иркутск. Здесь часть армий откололась, командиры увели бойцов по Енисею к Енисейску.
«Маршрут по Кану действительно оказался тяжелым. Под снегом в аршин толщиной струилась вода из термальных источников, пороги Кана, как выяснилось, не замерзли, их приходилось объезжать. На 35-градусном морозе вода термальных источников, смешиваясь со снегом под давлением людских и конских ног, заледеневала, образуя острые комья, резавшие лошадям надкопытные венчики. Валенки людей, проваливавшихся в снег до воды, моментально обледеневали, покрываясь толстой корой изо льда и снега. Обувь тяжелела, и идти в ней становилось решительно невозможно… Несколько суток валил снег, из-за пасмурной погоды почти круглосуточно было темно, что удручающе действовало на психику» (М. Маркитанов).
В дороге Каппель провалился в полынью, обморозил ноги, у него началась гангрена, затем крупозное воспаление легких. 26 января 1920 г. генерал умер. Командование армией в 30 тыс. человек (здоровыми были лишь 6 тыс. бойцов) принял генерал-майор С. Н. Войцеховский. Что сталось с гражданскими беженцами, неизвестно. К Иркутску вышли в первых числах февраля.
Власть в городе принадлежала Иркутскому военно-революционному комитету. Там же шло следствие по делу арестованного А. В. Колчака. Не имея сил на штурм Иркутска, белые начали переговоры с противником. Опасаясь регулярной армии, в 5-м часу утра 7 февраля 1920 г. по решению ИВРК бывший Верховный правитель России и бывший председатель Совета министров его правительства В. Н. Пепеляев были без суда расстреляны. Этим событием завершился второй этап похода.
9 февраля, когда стало известно о гибели Колчака, участники похода обошли Иркутск стороной и вышла на лед Байкала. Начался третий этап похода. Местные крестьяне как один отказались стать проводниками врага. К тому времени лед на Байкале только встал и во многих местах был еще хрупким. Но иного пути у отступавших не было. Сколько беглецов погибло в байкальской пучине, неизвестно.
12 февраля (или 14 февраля) 1920 г. основной костяк отступавших колчаковцев вышел на южный берег Байкала, к окраинам города Мысовска (с 1941 г. город Бабушкин). Великий Сибирский Ледяной поход закончился. Раненые, обмороженные и больные тифом составляли 5/6 этого злосчастного воинства.
Гроб с телом В. О. Каппеля верные бойцы весь путь к Иркутску и через Байкал везли с собой. В феврале 1920 г. его похоронили в Чите, но в 1922 г. перезахоронили в Харбине. Вскоре после победы китайской коммунистической революции 1949 г. могила была осквернена и разрушена. В 2007 г. останки Каппеля были обнаружены у северной стены Свято-Иверской церкви Харбина. Их эксгумировали и торжественно перезахоронили в Москве, на кладбище Донского монастыря.
Генерал-майор С. Н. Войцеховский был арестован после окончания Великой Отечественной войны, предан суду и осужден на 10 лет лагерей. Он умер 7 апреля 1951 г. в Озерлаге Иркутской области. Могила утеряна.
Золото Российской империи
«К концу 1913 г. золотой резерв Российской империи составлял 1695 т: 1312,5 т – централизованный резерв Госбанка и 382,5 т – монетарное золото в коммерческих банках и в обращении у населения» (из Отчета Государственного банка Российской империи за 1913 г.).
К октябрю 1917 г. золотой запас сократился до 852,5 т. С 1915 г. в целях безопасности он был разделен на две части: наибольшая была переправлена в Казань, меньшая – в Нижний Новгород. После Октябрьской революции весь золотой запас оказался в руках большевиков. Но в начале августа 1918 г. Народная армия Комуча[131] под командованием полковника В. О. Каппеля во взаимодействии с восставшим корпусом чехословаков штурмом овладела Казанью. Захвачено было 505 т золота и 750 ящиков серебра. Большевики успели эвакуировать только 4,6 т золота, которые по пути в Москву пропали. Судьба этого золота неизвестна.
Каппелевцы перевезли свой трофей в Самару – столицу Комуча, после роспуска которого в сентябре 1918 г. золото отправили в Уфу (столицу Директории – Временного Всероссийского правительства) и, наконец, в конце ноября 1918 г. в Омск – резиденцию недавно провозглашенного Верховным правителем России адмирала А. В. Колчака[132]. Там был открыт филиал Госбанка. И началось растранжиривание золотого запаса.
С марта по октябрь 1919 г. из Омска во Владивосток было отправлено 7 партий золота. Только в первой партии находилось 1236 ящиков золота. Все ценности по пути из Читы в Хабаровск были изъяты отрядами, верными атаману Г. М. Семенову, и переданы на временное хранение японцам. Все вывезли в Японию, дальнейшая судьба этого золота неизвестна.
Красная армия теснила белогвардейцев[133]. Осенью 1919 г. Колчак принял решение отступить на восток, в Иркутск. 12 ноября Верховный правитель в эшелоне с литером «Б» отбыл из Омска. За ним следовал эшелон с литером «Д» – «золотой эшелон» из 40 вагонов. В 28 вагонах находилось золото, в 12 – размещалась охрана. Замыкающим был третий эшелон под литером «В» с вооруженной охраной.
«На рассвете 14 ноября 1919 года перед светофором у разъезда Кирзинский в хвост эшелона с золотом врезался «литер В» – с охраной. Удар большой силы разбил девять теплушек с золотом, в столкнувшихся эшелонах вспыхнул пожар, а затем начали взрываться боеприпасы, находившиеся у охраны. Несколько вагонов сошли с рельсов. От столкновения пострадали 147 человек, из них 15 убиты, 8 сгорели» (А. Гак). Рассыпавшееся золото частично было утеряно.
Когда восстановились и отправились в дальнейший путь, вновь случилось что-то странное. «Поезд «литер Д» остановился у семафора станции Ново-Николаевск (Новосибирск), но когда машинист дал сигнал к отправлению и потянул состав, сломался соединительный крюк третьего от паровоза вагона. Оторвавшиеся 38 вагонов с золотом и охраной покатились вниз к Оби, набирая скорость. Еще минута – и все они рухнули бы с моста в реку. Но в самый последний момент несколько солдат и путейцев, рискуя быть раздавленными, сумели подложить под колеса тормозные башмаки и иные подручные средства и остановили вагоны у самого спуска к мосту».
Восстановив «золотой эшелон», двинулись в путь, но вскоре попали в пробку – впереди шел эшелон с Чехословацким корпусом, который натолкнулся на разобранные рельсы Транссиба. На этот раз к Колчаку обратился командующий войсками Антанты в России французский генерал Морис Жанен. Он мягко предложил передать золотой запас под охрану союзников.
– Я вам не верю, – ответил Колчак. – Золото скорее оставлю большевикам, чем передам союзникам.
Несмотря на это заявление, 27 декабря 1919 г. на станции Нижнеудинск золото с вынужденного согласия Колчака оказалось под охраной Чехословацкого корпуса. 4 января 1920 г. адмирал передал свои полномочия Верховного правителя воевавшему тогда на юге генералу А. И. Деникину и назначил Главнокомандующим силами Белого движения в Восточной Сибири и Приамурье генерал-лейтенанта атамана Г. М. Семенова. Уже 15 января чешское командование по подсказке генерала Жанена выдало Колчака эсеровскому Политцентру – иркутскому правительству, а Политцентр передал его мирно занявшим Иркутск большевикам. Железнодорожные пути перед чехословацкими эшелонами были разобраны, тоннели Кругобайкальской железной дороги заминированы. Чтобы получить беспрепятственный путь во Владивосток 7 февраля 1920 г. чехословаки передали «золотой эшелон» большевикам. В ряде источников утверждают, что передана была только часть его драгоценного содержимого.
Золотая кладовая в здании Государственного банка Санкт-Петербурга. Фото начала XX в.
В любом случае при Колчаке золотой запас России сократился на 182 т. Под охраной чехословаков было украдено всего 13 ящиков со слитками. Именно эти тонны и ящики золота и ныне остаются вожделенным объектом поиска для кладоискателей и основой всевозможных конспирологических версий об их местопребывании.
Оставшаяся часть золотого запаса России была тайно возвращена в Казань. Официально власти сообщили через газеты, а позднее и через монографии исследователей, что по вине Колчака пропало почти все золото, спасти удалось только его малую часть.
Роговщина
Государственная власть всегда с опаской относится к партизанам, к вооружению мирного гражданского населения. Даже когда партизанские отряды выступают на ее стороне. И неудивительно, ведь партизаны неизбежно несут с собою изрядную долю стихийной независимости – беззакония, неповиновения и даже агрессии.
Г. Ф. Рогов
Не избежали таких подозрений (нередко справедливых) и сибирские красные партизаны. Хотя их часто признают спасителями Сибири и единого СССР, послевоенные конфликты бывших партизан с советской властью порою были жесткими и жестокими. Примером тому служит известная в Сибири роговщина.