Это несравненное архитектурное творение Фидий дополнил высеченными в камне украшениями. Некоторые из них сохранились и до сих пор, являясь свидетельствами его творческого гения. Скульптуры фронтона Фидий выполнил сам с помощью ближайших учеников Алкамена и Агоракрита. В них запечатлены рождение Афины и спор Афины и Посейдона (бога моря) за владение Аттикой. Снаружи храма, по его периметру изображены борьба богов и титанов (восточный фриз), битва афинских героев с амазонками (западный), падение Трои (северный) и схватка греков с кентаврами и аттические мифы (южный).
Но наиболее впечатляющее украшение было внутри храма: стены целлы декорировал барельефный фриз, где изображены Панафинеи. Эти большие религиозные празднества ежегодно отмечались 24-го, 26-го и 28 дня месяца гекатомбеона (июль — август), а более торжественно — каждые четыре года, в третий год Олимпиады, и назывались тогда Великими Панафинеями (с 21-го по 29 день). Учрежденные, согласно традиции, Эрехтеем, они были превращены Тесеем в празднества всей Аттики. Впоследствии Писистрат и Перикл придали им еще бо́льшую торжественность. Суть церемонии состояла в том, что в последний день статуе Афины-Паллады преподносился новый пеплос, приготовленный ее жрицами. Процессия начиналась в Керамике и всходила на Акрополь, останавливаясь у всех священных мест Афин. До этой церемонии, которая заключала празднества, проходили музыкальные, гимнастические, конные состязания и другие игры. Победители получали в дар масло, разлитое в панафинейские амфоры, которые представляли собой шедевры аттической керамики. В ночь перед процессией проводился бег с факелами; на следующий день была регата.
Изображая внутри Парфенона Панафинеи, Фидий хотел прославить афинскую демократию, достигшую в ту пору своего апогея, и обессмертить своих сограждан. Друг Перикла и Анаксагора, величайший скульптор античности намеревался запечатлеть рядом с древними аттическими легендами новые деяния демократии, а поскольку для этого нужно было пространство, которого не могли дать метопы и фронтон, Фидий задумал непрерывный фриз. Со свойственной гениям смелостью он опоясал стены храма полосой длиной 160 метров и высотой 1,6 метра.
Пять столетий спустя, описывая славу Афин времен Перикла, Плутарх отмечал: «Тем более удивления… заслуживают творения Перикла, что они созданы в короткое время, но для долговременного существования. По красоте своей они с самого начала были старинными, а по блестящей сохранности они доныне свежи, как будто недавно окончены. Они так блещут новизной, будто проникнуты дыханием вечной юности и имеют нестареющую душу!»
Акрополь был прекрасен. Но таким мы его уже никогда не увидим. Многие поколения просвещенных и безграмотных, фанатичных и равнодушных, воинственных и миролюбивых варваров разрушали великое творение Фидия. После того как в IV веке н. э. христианство стало государственной религией Римской империи, памятники Акрополя утратили свое культовое значение, но еще долгое время они хорошо сохранялись. Римляне и византийцы вывозили из Афин статуи, город был даже разграблен готами Алариха, но никто не касался храмов.
Древняя столица Аттики испытала первый удар в начале VI века н. э. Из Парфенона решили сделать христианский храм, и для постройки абсиды серьезно испортили восточный фасад, а в боковых стенах пробили окна. В Эрехтейоне выпотрошили все «внутренности», чтобы превратить его в церковь.
Вред, нанесенный этими перестройками, был велик сам по себе, но затем последовали еще бо́льшие беды: многие скульптуры были изуродованы в неукротимом порыве религиозного иконоборчества. Потом в течение почти тысячи лет на храмы больше не покушались. В Греции сменяли друг друга византийцы и франки, каталонцы и наваррцы, флорентинцы и венецианцы, но здания чудом сохранялись. Их пощадило даже оттоманское нашествие в XV веке, хотя турки превратили Парфенон в мечеть, надстроив сверху минарет, а Эрехтейон приспособили под сераль и гарем военного губернатора.
В XVII веке появились первые серьезные разрушения, это произошло потому, что неприступная скала была центром обороны города. В Пинакотеке, расположенной рядом с Пропилеями, был устроен пороховой погреб. В 1654 году в него попала молния и произошел взрыв. В 1686 году турки снесли маленький храм Афины-Ники, чтобы расчистить бастион и установить на нем пушки. 26 сентября следующего года настала очередь Парфенона. Венецианцы под командованием Франческо Моросини осадили Акрополь, где укрылись турки. Обстреливая крепость, венецианцы попали прямо в Парфенон, превращенный после разрушения Пропилеев в пороховой склад, и взрыв разнес все здание. Крыша взлетела на воздух; большая брешь была пробита в длинных боковых колоннадах, и погибла бо́льшая часть скульптур. Взрыв серьезно повредил и Эрехтейон.
Не удовлетворившись этим «подвигом», Моросини пустился и на другие крайности. Когда турецкий гарнизон сдался и венецианцы овладели Акрополем, он решил отвезти на родину в качестве трофея несколько уцелевших скульптур западного фронтона. Однако когда его саперы грузили огромные глыбы мрамора, канаты оборвались и скульптуры разбились на куски. На следующий год венецианцы отступили из Афин и оставили Акрополь в развалинах.
Турки собрали обломки храмов и скульптур и пустили их на известь. В XVIII веке только в Афинах по меньшей мере три памятника попали в печи: древний мост на реке Илисс, акведук Адриана и ионический храм. Затем истребление древностей охватило всю Грецию. За короткое время сократилось число сохранившихся колонн на Сунионе и в Коринфе, в Олимпии исчезли последние остатки храма Зевса. Путешественники, побывавшие в Афинах в начале XX века, описывали Акрополь как груду развалин.
В конце XIX века в Европе возник интерес к классической археологии. С одной стороны, страсть, которую внушали греческие и римские древности, более тысячи лет пребывавшие в запустении, помогла сберечь большое число материальных остатков античного мира, а с другой — она принесла знаменитым афинским ценностям ужасающие потери. В 1802 году многие скульптуры Акрополя, в том числе одна из знаменитых кариатид Эрехтейона, были вывезены в Лондон Томасом Брюсом, графом Элджином и Канкардином, чрезвычайным и полномочным британским послом при Блистательной Порте Селима III, султана Турции. Этот дипломат, охваченный неукротимой страстью к коллекционированию ценных произведений из мрамора, был не первым среди грабителей монументального наследия античной Греции. Очень многие путешественники из Западной Европы направлялись в Грецию, вдохновляемые интересом к классическому искусству. Эти путешественники изъявляли готовность хорошо платить за образцы оригинальной скульптуры, и турки не могли противиться искушению. Они с радостью давали себя «совратить» и позволяли вывозить фрагменты скульптур, делая вид, что борются с незаконными действиями иностранцев.
Драгоценная добыча приносила лорду Элджину только несчастья. Она не только довела его до нищеты, но и восстановила против него многих деятелей того времени, в частности Байрона. Три года лорд провел в тюрьме, куда его отправил Наполеон, желавший завладеть коллекцией предметов из мрамора, чтобы передать ее Лувру. И когда в 1816 году сокровища лорда Элджина по настоянию парламента были приобретены государством, ему не заплатили и половины истраченных на них денег.
Зевс Олимпийский
В Элиде, на Пелопоннесе, в храме, прославленном на всю Элладу, находилось самое известное в древности место поклонения Зевсу. У слияния двух рек, Алфея и Кладея, между холмами, покрытыми лесом, в священной роще стояли многочисленные храмы и здания, предназначенные для жрецов, упражнений атлетов и хранения ценных подарков. Каждые четыре года там проводились игры, которые были посвящены Зевсу.
Главное святилище Зевса неслучайно было именно в Олимпии. Каждый житель тех мест помнил, что именно здесь Зевс победил своего отца Крона, который в страхе, что сыновья отнимут у него власть, стал их проглатывать. Жене Крона, Рее, надоело рожать и быть бездетной — вот она и подсунула мужу вместо последнего младенца, Зевса, крупный камень, завернутый в пеленки, а ребенка спрятала. Когда Зевс подрос, он победил отца, вызволил всех своих братьев и сестёр: Аида, Посейдона, Геру, Деметру и Гестию.
Олимпия была не городом, а сосредоточением храмов, в которых жрецы совершали предписанные обряды. Оживала она только раз в четыре года на несколько дней, пока шли игры. Эти игры, названные олимпийскими, были учреждены одним из сыновей Зевса — Гераклом — в честь своего отца и начинались с жертвоприношений Зевсу. Они происходили во второе или третье полнолуние после летнего солнцестояния, то есть во второй половине августа или в начале сентября. На это время во всей Греции прекращались раздоры и даже войны, провозглашался «мир божий», чтобы лязг оружия не омрачал общей радости. В долину Алфея отовсюду собирался народ. Пастухи из Аркадии и Мессении пригоняли стада коров, коз и овец для жертвоприношений. Атлеты приезжали со своими учителями гимнастики, чтобы померяться силами. Богатеи следовали в повозках за своими лошадьми, которые будут участвовать в скачках. Торжественные процессии везли богатые дары греческих городов для храма Зевса.
Игры продолжались несколько дней. Наградой победителю служил оливковый венец, дар символический, но бесценный в глазах тысяч юношей, которые стремились в Олимпию в надежде на победу.
В олимпийском храме стояла статуя Зевса работы афинского мастера Фидия — одно из семи чудес света. Фидий был знаменит не только статуей Зевса Олимпийского, но и статуей Афины в Парфеноне и рельефами на стенах этого храма. Вместе с Периклом Фидий разработал план перестройки и украшения Афин, что, правда, дорого обошлось Фидию: враги его могущественного друга и покровителя стали врагами скульптора. Месть их была банальной и грязной, но обыватели жаждали скандала: Фидий был обвинен в том, что утаивал золото и слоновую кость при сооружении статуи Афины в Парфеноне. Однако слава скульптора оказалась сильнее злопыхателей. Жители Элиды внесли залог за заключенного, и афиняне сочли этот предлог достаточным, чтобы отпустить Фидия работать в Олимпию. Несколько лет Фидий оставался в Олимпии, сооружая статую, известную нам, к сожалению, только по описаниям и изображениям на монетах. Статуя Зевса Олимпийского или его голова изображались на монетах, которые чеканились в Элиде. Относительно времени создания статуи ясности не было уже в античности, но поскольку строительство храма было завершено около 456 года до н. э., поэтому вероятнее всего статуя была поставлена не позднее 450 года до н. э.