Война прервала бурную деятельность супругов в кино. Осенью того же 1941-го они переехали в Баку, где Александров возглавил местную киностудию и сделал ряд агитационных фильмов, в частности картину «Одна семья», забракованную как слабую и неубедительную. Это был все-таки не его жанр.
Когда Л. Орловой исполнилось 45 лет, она почувствовала, что ее экранная жизнь скоро закончится, и приняла решение поступить на работу в Театр им. Моссовета. Верный друг Г. Александров и тут сделал все как надо: чтобы облегчить этот шаг супруги, он пригласил на ведущие роли в кинофильм «Весна» актеров этой труппы Ф. Раневскую и Р. Плятта, а режиссера театра И. Анисимову-Вульф сделал своей помощницей на съемках.
Первой ролью Орловой в театре была Джесси Смит в спектакле «Русский вопрос» по пьесе К. Симонова. Режиссер Ю. Завадский отмечал, что поначалу Орлова была явно слабой драматической актрисой, однако сумела преодолеть все трудности, проявить характер и дарование. Последующие роли в спектаклях «Сомов и другие» (Лидия), «Кукольный дом» (Нора) были гораздо успешнее.
В 1950 г. за фильм «Встреча на Эльбе» супругов наградили еще одной Сталинской премией, а незадолго до этого Орлова получила звание народной артистки СССР. В 1951 г. Александров начал преподавать во ВГИКе, стал профессором. Звездная пара по-прежнему купалась в лучах славы, жила в шикарной квартире на Большой Бронной, несмотря на железный занавес, беспрепятственно разъезжала по миру, общаясь с Ч. Чаплином, Б. Шоу, Ж.П. Сартром, Э. де Филиппо.
Однако их слава катилась к закату. Вместе с эпохой Сталина уходили и героини Орловой. После фильмов «Мусоргский» (1950 г.) и «Композитор Глинка» (1952 г.) актриса практически перестала сниматься. Всю оставшуюся жизнь она панически избегала кинокамер и фотоаппаратов, всеми средствами, в том числе и пластическими операциями, боролась со старостью. Александров, правда, сделал еще одну попытку, сняв ее в 1959 г. в фильме «Русский сувенир», но фильм с треском провалился. Критика с наслаждением «расстреливала» некогда недоступных ей кумиров. Дело дошло до того, что группа интеллигенции в составе Д. Шостаковича, Ю. Завадского, С. Юткевича, С. Образцова, П. Капицы и других выступила в их защиту. На некоторое время супруги отошли от кино. Александров поставил на сцене Театра им. Моссовета пьесу «Милый лжец», где главная роль Патрик Кэмпбелл предназначалась конечно же Орловой. Но надолго оккупировать эти подмостки им не удалось. После еще одной главной роли в спектакле «Странная миссис Сэвидж», которую режиссер Завадский вскоре передал В. Марецкой, Любовь Орлова отошла на второй план.
Лебединой песней Александрова и Орловой должен был стать кинофильм «Скворец и Лира», снятый режиссером по собственному сценарию в 1974 г. Это была повесть о двух советских разведчиках, которых супруги сами и сыграли. Но и сюжет, и исполнители главных ролей получили на экране жалкое воплощение. Достаточно сказать, что 72-летняя звезда появилась в одном из эпизодов в подвенечном платье, а в другом «жестикулировала» хитроумно задрапированными руками молоденькой дублерши.
Зрители этой работы не увидели. После сумасшедших затрат готовую ленту положили на полку. Одни считают, что по указанию главного консультанта, высшего чина КГБ Цвигуна, другие утверждают, что это было решение самой Л. Орловой, которой хватило здравого смысла не выпустить на экран «это мучительное, нездоровое, почти зловещее зрелище», как назвал последний художественный фильм Г. Александрова один из летописцев советского кино.
Во время озвучивания этой картины Любовь Петровна заболела. Ее прооперировали в Кунцевской больнице, якобы удалив камни из желчного пузыря, но на самом деле у нее обнаружили рак поджелудочной железы. Не зная об этом смертельном диагнозе, стонущая от боли Орлова буквально до последнего дня даже в больнице продолжала заниматься у балетного станка. И в то же время одной из знакомых, навестившей ее, она сказала: «Абсолютно не боюсь умирать. Я устала жить». Похоронили Л. Орлову в день ее рождения, 73-й по счету. На кладбище Александров распорядился гроб не открывать, чтобы поклонники молодой и жизнерадостной кинодивы так и не увидели ее старости.
После смерти жены Григорий Васильевич прожил более восьми лет. Проводил в последний путь сына от первого брака, которому было всего лишь пятьдесят. Чтобы огромное состояние не досталось чужим людям, оформил брак с его вдовой Галиной, и та вошла в дом, куда раньше не допускалась Орловой даже на порог.
Незадолго до смерти Г. Александров отдал последнюю дань памяти супруги, сняв вместе с режиссером Е. Михайловой документальный фильм «Любовь Орлова».
Новая и теперь уже единственная хозяйка всех семейных богатств – Галина Александрова, распорядилась ими по-своему: квартиру и дачу продала, архив семьи просто выбросила, отомстив таким образом за обиды, причиненные некогда ее мужу. Для нее звездная пара отнюдь не была легендарной.
И все-таки Л.П. Орлова осталась в памяти людей блистательной актрисой, всегда подтянутой и улыбчивой красавицей, воплощением энергии и оптимизма, недосягаемой и обожаемой кинобогиней. Она была символом своей эпохи, первой советской звездой голливудского типа.
Островский Александр Николаевич(род. в 1823 г. – ум. в 1886 г.)
Великий российский драматург, творчество которого совершило революцию в русском театре. Еще при жизни он был признан основоположником национального театра. Островский написал около 50 пьес, самые известные среди которых – «Доходное место», «Волки и овцы», «Гроза», «Лес», «Бесприданница». Он был одним из организаторов Артистического кружка и Общества русских драматических писателей и оперных композиторов. А в 1886 г., незадолго до смерти, возглавил репертуарную часть московских театров.
Александр Николаевич Островский родился в Москве 31 марта (12 апреля) 1823 г. Его семья и по отцовской, и по материнской линии была связана с духовенством. Мать, Любовь Ивановна, была дочерью пономаря и просвирни, отец, Николай Федорович, закончил Московскую духовную академию. Он, однако, отказался в свое время от карьеры священника и занялся частной судебной практикой. Семья не бедствовала и вначале, а со временем Николай Федорович приобрел большую известность среди жителей Москвы как умелый стряпчий, что приносило ему неплохой материальный доход. В 1839 г. он вместе с женой и детьми был даже внесен в дворянскую родословную книгу Московской губернии.
Детство Александра прошло в одном из самых самобытных и обособленных уголков города – Замоскворечье, где жили в основном купеческие и чиновничьи семьи. Это был мещанский район, «где дни разделяются на легкие и тяжелые; где люди твердо уверены, что земля стоит на трех рыбах и что, по последним известиям, кажется, одна начинает шевелиться: значит, плохо дело; где заболевают от дурного глаза, а лечатся симпатиями; где есть свои астрономы, которые наблюдают за кометами и рассматривают двух человек на луне…»
Отец приходил домой со службы поздно, и поэтому воспитанием детей в основном занималась мать. Александр был старшим ребенком в семье. Когда ему исполнилось шесть лет, отец решил, что пришла пора пригласить в дом учителя, который и занялся образованием мальчика. Александр Островский взялся за науки и языки и скоро изучил латынь, греческий, французский и немецкий. Позже он знал еще английский, итальянский и испанский языки. С самого детства мальчик пристрастился к чтению. И хотя «няньки и мамки» не одобряли этого его увлечения: «Если в книжку долго смотреть, можно чудным стать», – отец, который сам любил литературу, поддерживал в сыне желание читать.
В 1835 г. Николай Федорович подал прошение в 1-ю Московскую гимназию с просьбой определить сына, «коему отроду 12 лет, по-российски писать и читать умеет и первыя четыре правила арифметики знает», «в такой класс гимназии, в который по экзамену он окажется достойным». Александр был принят сразу в третий класс.
Отец очень хотел, чтобы старший сын пошел по его стопам, по юридической части. Поэтому после окончания гимназии в 1840 г. Островский поступил на юридический факультет Московского университета. Однако карьера юриста его не привлекала. Еще в гимназии Александр увлекся литературным творчеством и стал заядлым театралом. В 1843 г., не окончив обучения, он оставил занятия юридическими дисциплинами и покинул университет.
Осенью 1843 г. Островский, по настоянию отца, поступил чиновником в Московский Совестный суд, а через два года перешел в Коммерческий суд. Семь лет, которые провел Александр на службе в суде, дали ему богатый материал для будущих пьес, первая из которых появилась в 1847 г. Это была «Семейная картина», ставшая, по признанию самого автора, началом его профессиональной деятельности. 14 февраля 1847 г. Александр Николаевич прочитал свою пьесу С.П. Шевыреву и А.С. Хомякову, писателям и сотрудникам «Московского городского листка», которые оценили его литературный талант. «С этого дня, – вспоминал Островский, – я стал считать себя русским писателем и уже без сомнений и колебаний поверил в свое призвание».
За первой пьесой последовала вторая – «Свои люди – сочтемся!» (первоначальное название «Банкрут») (1849 г.), которая принесла автору всероссийскую известность и признание. Пьеса появилась в журнале «Москвитянин» в 1850 г., однако сразу после публикации была запрещена цензурой к постановке на долгие 11 лет. А автора обвинили в неблагонадежности и отдали под негласный надзор полиции.
После успеха на литературном поприще Островский бросил службу и отдал все силы и время литературе. В 1850 г. он стал сотрудником журнала «Москвитянин», в котором публиковал свои драматические произведения. Александр Николаевич писал каждый год одну, иногда несколько пьес, и почти за четыре десятилетия создал «театр Островского», в который вошли 47 пьес. Вслед за первыми появляются и другие: «Утро молодого человека» (1850 г.), «Неожиданный случай» (1851 г.), «Бедная невеста» (1852 г.), «Не в свои сани не садись» (1853 г.), «Бедность не порок» (1854 г.), «Не так живи, как хочется» (1855 г.), «В чужом пиру похмелье» (1856 г.).