«Футбол – мои радость и горе. Футбол – моя жизнь, в которой я отстаиваю свое право на гол. И всякий раз гоню от себя мысль, что с этим рано или поздно надо расстаться…» Эти слова могли бы показаться полными пафоса и напыщенности, если бы их не произнес когда-то сам Олег Блохин. Перешагнув полувековой рубеж, ни разу так и не изменил сказанному. Футбольные баталии для него продолжаются и по сей день. Правда, уже более десяти лет в другой ипостаси – тренера, – но дела это существенно не меняет. Ведь Блохин – не простой футболист, хотя и известный. Блохин – это «реактивная ракета из Киева», живая и обожествляемая легенда не менее легендарного киевского «Динамо», игрок, на которого в течение 15 лет молились болельщики всего Советского Союза.
В семье Блохиных никогда не говорили «не бегай, не прыгай, сиди тихо», а наоборот – поощряли к движению обоих сыновей, старшего Николая и младшего Олега, родившегося 5 ноября 1952 года. И это не удивительно: ведь их мама, Екатерина Захаровна, в прошлом была многократной чемпионкой УССР по спринту, 68 раз вносила поправки в рекорды Украины, а затем работала тренером-преподавателем на кафедре физкультуры Киевского инженерно-строительного института. Отец, Владимир Иванович, тоже был прекрасным легкоатлетом и всерьез увлекался футболом. Однако родители не стремились вырастить из детей чемпионов. Просто считали, что спорт вреда не принесет. Так, Николай, получивший в студенческие годы разряд по легкой атлетике, стал химиком. А Олега даже пытались увлечь игрой на баяне, но сидеть сиднем на стуле и растягивать меха было не для него. Мальчишка рос подвижным, поочередно увлекался то шахматами, то плаванием, выступал на районных легкоатлетических соревнованиях. Так что легенда о том, что он чуть ли не с грудного возраста мечтал стать великим футболистом, основана лишь на детском снимке, где четырехлетний Олег, поставив ножку на футбольный мяч, запечатлен рядом с мамой. Но время было такое, что мяч гоняли все ребята, мечтая когда-нибудь сравняться славой с известными мастерами. В футбольную секцию при своем институте его за руку привела мама, и он целых две недели ходил на самые настоящие тренировки, пока тренер куда-то не пропал. Чтобы восторженный блеск в глазах Олега не угас, Владимир Иванович сам начал спускать с сына семь потов на обязательных утренних разминках – готовил к поступлению в школу «Юного динамовца».
15 сентября 1962 года Олег Блохин, сдав вступительный экзамен – технические приемы и игру в мини-футбол, – заполнил учетную карточку и стал официальным членом общества «Динамо». Надо сказать, на экзамене том он ничем особенно не выделился. Невысокий для своего возраста, стеснительный и довольно хлипкий мальчик попал в команду А. Леонидова только благодаря необычайной скорости реакции. Его долгое время обзывали «папенькиным сынком» и «трусом» – за то, что его отец лично знаком с тренером и что не ввязывался в драки с более сильными ребятами. Олег не обращал на задир внимания и только и знал, что тренировался. Леонидов постоянно слышал его просьбы: «Разрешите остаться поработать у стеночки над техникой». Он мог подолгу отрабатывать удары, жонглировать мячом, а затем, переборов себя, ринуться в силовую борьбу с противниками – ведь Олег так мечтал походить на Мунтяна, Бышовца, Хмельницкого.
По окончании школы Олег был уже игроком дублирующего состава «Динамо». Параллельно с постоянными сборами и тренировками он заочно учился в Киевском государственном институте физической культуры. В «дубле» Блохин пробыл три сезона. Конечно, он очень хотел попасть в «основу», но сам понимал: рано – многие футбольные элементы оказались не закреплены, – и продолжал оттачивать технику под руководством заслуженного тренера Украины М. Комана.
В ноябре 1971 года Блохин уже как полноправный игрок «Динамо» отстоял свое право быть членом сборной СССР на XX Олимпийских играх и летом 1972 года вместе с командой стал бронзовым призером. Это было началом «эры Блохина», который вскоре уже наводил ужас на защитников и вратарей всего мира. Но не все в его взлете было так просто, как можно подумать. Поначалу молодому нападающему казалось, что опытные партнеры мало и плохо взаимодействуют с ним, не принимают в командную игру. Он все время старался «захватить» мяч и создать голевую ситуацию, полагаясь только на свою высокую скорость. Но страх оказаться ненужным прошел, когда вся команда, включая и тренеров, поняла, что Блохин превзошел почти всех, и начала сама играть «на него».
Чтобы перечислить все победы и поражения Олега Блохина, потребовалось бы написать несколько книг, что и сделал в разные годы сам футболист. Ему принадлежат все личные рекорды в советском футболе: за сборную СССР он провел 112 матчей и забил 47 мячей, сыграл в чемпионатах СССР 432 раза и забил 211 голов. В пяти сезонах Олег возглавлял список бомбардиров первенства страны, 15 раз назывался в тройках лучших игроков сезона (причем 13 – под первым номером), стал семикратным чемпионом СССР, трижды был капитаном сборной СССР, дважды входил в сборную команду Международной федерации футбола (ФИФА).
Звездной болезнью Блохин переболел в 23 года, когда хотел завоевать все мыслимые и немыслимые награды. «Справиться с популярностью было, конечно, тяжело. Наступил момент, когда, как говорят, “крыша поехала”. Да как могло быть иначе, если спокойно пройти по улице не мог, – вспоминал позже Олег. – Как следствие – стал хуже играть». В чувство его быстро привели родители, да и сам он понял, что может умереть как игрок. С тех пор для него существовал только футбол. Конечно, бывали моменты, когда хотелось повесить бутсы на гвоздик и не вспоминать о мяче. Нагрузки и ответственность, лежавшие на нем как на форварде, были огромными. Так, например, в двух матчах финала Кубка кубков-76 Олег играл с разорванной икроножной мышцей, только чтобы не подвести команду. Но как лидеру ему доставалось и больше «шишек» от начальства. Три раза за «игру спустя рукава» с Блохина намеревались снять звание заслуженного мастера спорта и даже «отлучали» от сборной. От него требовали голов и побед, не принимая объяснений.
Переезды, тренировки, игры за «Динамо» и сборную СССР – каторжный труд: на отдых и личную жизнь времени практически не оставалось. Даже после женитьбы в 1980 году на Ирине Дерюгиной жизнь Олега лишь отдаленно напоминала семейную. В интервью главному редактору еженедельника «Бульвар» Д. Гордону Блохин рассказывал: «За два дня до матча мы уже сидели на сборах, поэтому о чем речь? И так ясно… Жены приходили на стадион. Когда на дубль нас вывозили, бывало, посидишь рядом с ней на трибуне, за руку подержишься. Но-о-ормально! Иногда жена могла приехать на машине… Когда я получил квартиру рядом со стадионом, стало проще. Пока дубль идет, быстренько домой сбегаешь. Хотя, честно говоря, если напашешься на двух тренировках, думаешь об одном: как поскорее добраться до постели. А если вдобавок холодно, грязь… Тут уже не до секса. Да пропади он пропадом!»
Настроением спортсмена никто не интересовался, главное, чтобы был настрой на игру. Да и не умел Блохин играть плохо. Психологический надлом и травмы, конечно, сказывались на игре, но Олега всегда подстегивали слова, сказанные однажды родителями: «Если тебе что-то дано, ты должен делать это хорошо и никогда не опускаться ниже своего уровня». И он высоко держал марку: радостный или обиженный, ликующий или негодующий, он несся по полю и забивал. Ролевое чутье Олег имел феноменальное, да к тому же был для защитников «неудобным» форвардом: попробуй снять мяч с ноги у левши или просчитать, куда он пробьет. От «фирменного» гола Блохина страховки не было. А когда в одном из матчей с извечным противником киевлян, московским «Спартаком», Ринат Дасаев в очередной раз спас ворота от, казалось бы, верного гола, Олег восхищенно аплодировал его голкиперскому мастерству.
И все же наступил момент, когда лучший бомбардир страны почти год просидел на скамейке запасных. Он был уверен, что еще «годен к строевой», может принести пользу и очки любимой команде, но у Лобановского было, как всегда, свое видение коллектива. «Просто Валерий Васильевич прямо сказал, что сборная будет комплектоваться с прицелом на девяностый год и места в ней для меня он не видит. Нужны ли еще какие-то пояснения? Он тренер, я игрок, больше того, на его месте, очевидно, я поступил бы аналогично», – впоследствии говорил Блохин.
Прощание с киевским «Динамо» произошло в 1987 году. Это был грустный праздник, больно ударивший по нервам. «Переживал я, а также сто тысяч зрителей на стадионе десять тысяч в зале Дворца спорта. Даже за дочкой спрятался, чтобы скрыть слезы, но когда Гвердцители запела “Прощай, король, прощай!”, ни я уже удержаться не мог, ни зал – плакали все…» Всю жизнь Блохин отдал «Динамо», да и теперь до заката ему было далеко. По сути, он уходил в никуда, с болью признаваясь, что его «буквально вытолкнули из Киева. Ведь если бы я не ушел в “Форвертс”, вообще неизвестно, чем бы это все кончилось».
Правда, прежде чем уехать, Блохину пришлось пройти «изнурительный кабинетный марафон, не сравнимый с труднейшими футбольными матчами». И. Кобзону и В. Коротичу с трудом удалось помочь Олегу снять погоны майора советской милиции. Да и «продавая» обладателя «Золотого мяча», Госкомспорт оценил его талант по европейским меркам смехотворно низко – в тысячу долларов. В течение года Блохин выступал за профессиональный австрийский клуб. Команда города Штайра, почти на сорок лет забывшая, что такое высшая лига страны, благодаря Олегу пробилась туда всего за один сезон. Спортсмен, прозванный «реактивной ракетой из Киева», и на чужом поле демонстрировал прежнюю привычку – забивать. Пришлось и Евгению Рудакову, вратарю киевского «Динамо», испытать на себе «фирменный» гол Блохина. Даже теперь, из заштатной команды, его по-прежнему приглашали в сборную мира. Так, на престижном матче в Турине против итальянцев Олег забил два мяча, не повезло и обладателю Кубка европейских чемпионов, клубу ПСВ «Эйндховен» – он поразил их ворота с пенальти.