Нередко люди и бранили
И мучили меня за то,
Что часто им прощал я то,
Чего б они мне не простили.
В песне, кроме её собственной души, есть ещё душа народа в его настоящем моменте жизни.
Как чище золото выходит из горнила, Так честная душа – из опыта беды…
О, как недостаточен, как бессилен язык человеческий для выражения высоких чувств души…
Недаром ты металась и кипела,
Развитием спеша,
Свой подвиг ты свершила прежде тела,
Безумная душа!
Ах, если бы живые крылья
Души, парящей над толпой,
Её спасали от насилья
Бессмертной пошлости людской!
И лжёт душа, что ей не нужно
Всего, чего глубоко жаль.
Два мира властвуют от века,
Два равноправных бытия:
Один объемлет человека,
Другой – душа и мысль моя.
У души, как и у тела, есть своя гимнастика, без которой душа чахнет, впадает в апатию бездействия.
А денег нет, вот отчего и тоска, и уж такого лёгкого духу нет, чтоб тебя погулять манило.
Бедность убивает.
Время даже дороже денег считается.
Деньги – это дело прочное, существенное.
Всё ж бы ей надо хоть немножко постыдиться, не вдруг своё богатство-то показывать.
Всякий волен в своём добре.
Всякий дом хозяевами держится.
Всякому товару цена есть.
Деньги и хорошая жизнь облагораживают человека…
Кто молча нуждается, кто просит, кто руку протягивает – всякому помоги и проходи мимо с лёгким сердцем.
Деньги-то, знать, никому даром не достаются.
Душа дороже денег.
Каждую копейку, даром брошенную, жаль.
Когда за деньги всё на свете можно сделать, – поневоле соблазнишься.
Нельзя… без греха: в миру живём.
У нас, у горемык, у тружеников, есть свои радости, которых вы не знаете, которые вам недоступны.
Прежде была теория любви, теперь теория денег.
А. Островский
Страдают не от одной бедности, страдают и от богатства.
Страшней бедности ничего нет.
Талант есть лучшее богатство, лучшее счастие человека!
Чем дальше от греха, тем гораздо покойнее.
Низкая душа, выйдя из-под гнёта, сама гнетёт.
Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов.
А ведь стоит только запасть в душу человека невежественного предубеждению, стоит только раз напитаться ей злобою – и уже ничем, никакими доводами и убеждениями, никакими силами не вытеребишь их оттуда. И сострадательность и всякое другое побуждение пошло тогда к чёрту: всё черствеет в ней и притупляется; овладевшее ею раз чувство как бы всё более укрепляется и, укрепляясь глушит в ней остальное.
Ничто так не поощряет праздность, как пустые разговоры.
Никогда не беспокой другого тем, что ты можешь сделать сам.
– Мне нужно, чтобы наши дети не пошли по миру; мне надо устроить наше состояние, пока я жив; вот и всё. Для этого нужен порядок, нужна строгость… Вот что! – говорил он, сжимая свой сангвинический кулак. – И справедливость, разумеется, – прибавлял он, – потому что если крестьянин гол и голоден, и лошадёнка у него одна, так он ни на себя, ни на меня не сработает.
Самый лучший человек тот, который живёт преимущественно своими мыслями и чужими чувствами, самый худший сорт человека – который живёт чужими мыслями и своими чувствами. Из различных сочетаний этих четырёх основ, мотивов деятельности – всё различие людей. Люди, живущие только своими чувствами, – это звери.
От пятилетнего ребёнка до меня только миг, а от новорождённого до пятилетнего – страшное расстояние. От зародыша до новорождённого – пучина, а от несуществования – до зародыша отделяет уже не пучина, а непостижимость.
Доброта для души то же, что здоровье для тела: она незаметна, когда владеешь ею, и она даёт успех во всяком деле.
Да, вот они, русские характеры: кажется, прост человек, а придёт суровая беда, и поднимется в нём великая сила – человеческая красота.
Власть над собой – самая высшая власть, порабощённость своими страстями – самое страшное рабство.
Капля добра лучше целой бочки философии.
Одно из самых обычных заблуждений состоит в том, чтобы считать людей добрыми, злыми, глупыми, умными. Человек течёт, и в нём есть все возможности: был глуп, стал умён, был зол, стал добр, и наоборот. В этом величие человека. И от этого нельзя судить человека. Какого? Ты осудил, а он уже другой. Нельзя и сказать: не люблю. Ты сказал, а оно другое.
Если жизнь не представляется тебе огромной радостью, то это только потому, что ум твой ложно направлен.
Живя с людьми, не забывай того, что ты узнал в уединении. В уединении обдумывай то, что узнал из общения с людьми.
Думай хорошо, и мысли созреют в добрые поступки.
Мы любим себе представлять несчастие чем-то сосредоточенным, фактом свершившимся, тогда как несчастие никогда не бывает событие, а несчастие есть жизнь, длинная жизнь, несчастная, то есть такая жизнь, в которой осталась обстановка счастья, а счастие и смысл жизни – потеряны.
Будь правдив, даже по отношению к дитя-те: исполняй обещания, иначе приучишь его ко лжи.
«Memento mori» – великое слово. Если бы мы помнили то, что мы: умрём, вся жизнь наша получила бы совсем другое назначение. Человек, зная, что он умрёт через полчаса, не будет делать ни пустого, ни глупого, ни, главное, дурного в эти полчаса. Но полвека, которые может быть отделяют тебя от смерти, разве не то же, что полчаса? Перед смертью и настоящим времени нет.
Милосердие состоит не только в вещественной помощи, сколько в духовной поддержке ближнего. Духовная же поддержка прежде всего не в осуждении ближнего, а в уважении его человеческого достоинства.
Простота есть главное условие красоты моральной. Сильные люди всегда просты.
То ж, что мы живём безумной, вполне безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть.
Благотворение только тогда благотворение, когда оно жертва.
Большое удовольствие – жить на земле!
В наше время все люди должны быть делимы на героев, то есть дураков, и на подлецов, то есть людей умных.