Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы.
Первый признак умного человека – с первого взгляда знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера.
Нет, ты живи по правде, когда хочешь, чтобы тебе оказывали почтение.
Таков уж русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином был его повыше, и шапочное знакомство с графом или князем для него лучше всяких тесных дружеских отношений.
Подымутся русские движения… и увидят, как глубоко заронилось в славянскую природу то, что скользнуло только по природе других народов.
Господи боже! Какое необъятное расстояние между знанием света и умением пользоваться этим знанием!
Мало славы служить из одной корысти; нет… послужи-ка ты… под оговором, под клеветою, верою и правдою, как служат на Руси, из одной только ревнивости да из чести.
Горе тому народу, где рано умирают люди высокого духа и живут долго нечестивцы. Это термометр, который показывает падение народа.
Под влиянием мещанства всё переменилось. Рыцарская честь заменилась бухгалтерскою честностью, изящные нравы – нравами чинными, вежливость – чопорностью, гордость – обидчивостью.
Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор.
Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой,
Ему нет горше укоризны…
Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь…
Иди и гибни безупречно.
Умрёшь не даром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь…
А что такое гражданин?
Отечества достойный сын.
Не сильные лучшие, а честные. Честь и собственное достоинство – сильнее всего.
Чужую беду руками разведу, а к своей так ума не приложу.
Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне, старику, больно будет… А коли узнаю, что ты повёл себя не как сын Николая Болконского, мне будет… стыдно!
Графиня знала, что ежели она скажет слово о том, что она просит Петю не ходить на это сражение (она знала, что он радуется этому предстоящему сражению), то он скажет что-нибудь о мужчинах, о чести, об отечестве, – что-нибудь такое бессмысленное, мужское, упрямое, против чего нельзя возражать…
Пьер был именно тем самым мужем, который нужен был для этой блестящей, светской женщины. Он был тот рассеянный чудак, муж grand seigneur [большой барин], никому не мешающий и не только не портящий общего впечатления высокого тона гостиной, но, своей противоположностью изяществу и такту жены, служащий выгодным для неё фоном.
Не легка твоя будет дорога,
Но иди – не погибнет твой труд,
Знамя чести и истины строгой
Только крепкие в бурю несут.
Если ж к нам идёшь как гость,
С миром, с доброй вестью,
Уж на славу угостим
И проводим с честью!
– Этот самый парень, заместо которого я пошёл, братцы, только что поженился и очень приверженный к земле был мужик… Коренной в семье. Без его разор был бы. И так, братцы вы мои, убивались по нём отец с матерью да супруга, значит, евойная, что жалость взяла. Мне, думаю, что? Одинокий сирота, живу в работниках… Ну таким родом и явился я к барину и в ноги: «Дозвольте, мол, в некрута вместо Васьки Захарова!» Барин даже очень был доволен… Вот она, братцы, какая причина! – закончил Матросик. Он проговорил эти слова необыкновенно просто, словно бы и поступок его был самый простой, и он не сознавал, сколько в нём было доброты и самоотвержения.
Честь нельзя отнять, её можно потерять.
Мы слишком много прощаем… Это слабость… Она убивает уважение друг к другу…
Надо так жить… чтобы самому себя можно было уважать…
Необходимо пробудить в людях сознание своего достоинства, во всех людях… во всех! Тогда никто из нас не будет оскорблять другого… Ведь мы не умеем уважать человека, и это так больно… обидно…
Работайте, ищите себе места в жизни… будьте смелым, не уступайте никогда силе житейских мелочей.
Русский народ – самый удивительный и никому не известно, что он может сделать.
Снаружи как себя ни раскрашивай, всё сотрётся.
Там, где была пролита кровь, никогда не вырастут цветы.
Ум имей хоть маленький, да свой.
Всего больше те люди шутят, у которых сердце ноет…
Человек! Это – великолепно! Это звучит… гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека.
Жить стоит только так, чтобы предъявлять безмерные требования к жизни.
Только правда, как бы она ни была тяжела, – легка.
Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут.
Кто милость сильных не искал,
Тот шёл всегда напропалую.
Мой поэтический закал
Я чту, – как вольность удалую.
Свобода
Свобода – одно из самых парадоксальных и проблематичных явлений как для человеческой мысли, так и истории. Она соблазняет и прельщает, её сулят учителя мудрости и выкрикивают с трибун политики, ей живут и за неё умирают, к ней стремятся и от неё бегут. Философы столетиями размышляют над вопросом свободы воли человека.
Вольный народ силён; угнетённый – день ото дня слабее становится!
Но не всегда мила свобода
Тому, кто к неге приучён.
Всякое правительство вправе не позволять проповедовать на площадях то, что кому в голову придёт…
Странное заблуждение считать безграничную свободу необходимым условием для развития умов. Взгляните на Восток! Разве это не классическая страна деспотизма? И что ж? Как раз оттуда пришёл миру всяческий свет.
Как ни приманчива свобода,
Но для народа
Не меньше гибельна она,
Когда разумная ей мера не дана.
Прав ты, о сын природы!
Вольным всюду жизнь сладка:
Где не светит луч свободы,
Хлеб постыл там, соль горька!
Свобода! Свобода! ты царствуй вовеки над нами…
Свобода в нас самих: небес святой залог,
Как собственность души, её нам вверил
Бог!
Нельзя людей освобождать к наружной жизни больше, чем они освобождаются внутри. Как ни странно, но опыт показывает, что народам легче выносить насильственное бремя рабства, чем дар излишней свободы.
Свобода лица – величайшее дело: на ней и только на ней может вырасти истинная свобода народа. В себе самом человек должен уважать свою свободу и чтить её не менее, чем в ближнем, чем в целом народе.