Через несколько минут Эмили пропала из виду. Уверенный, что она еще какое-то время проведет возле пожарища, Уизерс вернулся в ризницу, запер за собой деревянную дверь и перенес две молельные подушечки назад от окна. Третью он положил на стол, перевернул и сунул руку в прореху в ткани. Нащупал пальцами холод металла и вытащил ключ.
Отпер картотечный шкаф, глянул в верхний ящик и выдвинул нижний. В глубине хранилась стопка старых проповедей – еще с тех пор, когда он имел привычку записывать их заранее. Он быстро перелистал стопку, нашел два коричневых конверта и поспешно их открыл. Оба конверта были пусты.
Он не смог сдержать гнева и пнул дверцу шкафа. Та с шумом захлопнулась, и он выругался.
Глава 37
Я в третий раз набираю на домофоне номер квартиры Сэма и удерживаю его подольше.
– Хватит уже, иду я, иду, – раздается его голос.
Вчера вечером я понял, что мне нужно поговорить с Бетти Бакстер не только насчет строительства клуба, и позвонил Сэму. Он с радостью согласился составить мне компанию в поездке на побережье.
Я возвращаюсь к своей машине, припаркованной перед гаражом миссис Васнески, и жду. Через пять минут Сэм появляется из задней двери дома и садится рядом со мной.
– Черт, холодно-то как, – говорит он и включает печку посильнее.
– Устраивайтесь удобнее, – отвечаю я, выезжаю со двора и поворачиваю к выезду из Лондона.
– Время точное? – спрашивает он, кивая на часы на приборной панели. – Кажется, восемь утра в субботу на циферблате я в этом веке еще не видел.
– Морской воздух пойдет вам на пользу, – отвечаю я.
Сэм отстегивает ремень безопасности и начинает копаться под своим сиденьем.
– Что вы делаете?
– Ищу ручку. Хочу откинуть спинку назад.
– Слева у двери есть три кнопки.
– Ишь ты, – отвечает он и возится с регулировкой сиденья. – Мэдди тебе слишком много платит.
– Вам удобно? – спрашиваю я, когда он наконец перестает ездить на сиденье взад-вперед.
– Когда мы остановимся на завтрак?
– Я взял вам кофе, – отвечаю я и показываю на одну из двух чашек в подлокотнике между сиденьями.
– Мне нужно поесть, Бен. За твой счет. Я отменил обед с Конни, чтобы поехать с тобой.
– По крайней мере, сэкономите силы на вечер и миссис Васнески.
Сэм смеется:
– Я сказал ей, что буду в “Крикетерсе” к семи.
– Я сделаю все возможное, чтобы вернуть вас назад вовремя.
Дороги из Лондона свободны. Вскоре мы с Сэмом уже мчимся по М-25, а затем сворачиваем к побережью Суффолка. Ради Сэма через час я торможу возле “Старбакса”.
– Здесь же нет ничего жареного, – говорит он.
Я выхожу из машины, оборачиваюсь к нему и поднимаю брови.
– Да не смотри ты на меня так, – продолжает он. – Мэдди всегда перебарщивает. Ты должен бы уже это знать. Я же говорил вчера – доктор сказал, что я здоров как бык.
– Я возьму вам гриль-сэндвич, – отвечаю я, и мы с Сэмом заходим в кафе, где нас обслуживает официантка, то и дело отбегая от нас к окну для автомобилистов.
– Можно еще пару пакетиков коричневого соуса? – говорит Сэм в ожидании своего сэндвича с ветчиной.
– Она вас не слышит, – отвечаю я, забирая наш завтрак. – Она говорит через наушник.
Сэм закатывает глаза и тянется через прилавок, самостоятельно хватая соус. Мы садимся за столик в углу ресторана.
– А что, если Анжела Каш была не совсем такой, какой мы ее считали? – спрашиваю я.
– А какой мы ее считали? – интересуется Сэм, разворачивая свой сэндвич.
– Любящей матерью, которую обожал Джек.
Сэм пожимает плечами:
– Это кто тебе сказал такое?
– Дэни, – отвечаю я.
– Если я не ошибаюсь, Дэни не было пяти лет, когда погибла ее мать?
Я киваю в ответ, пока Сэм уплетает свой сэндвич.
– По сути дела, эту информацию ты получил не от Дэни, а от ее отца. Потому что это внушил ей он.
Я отпиваю кофе; Сэм вытирает стекающий по подбородку соус.
– Джек был известен всему району. Иногда он подсказывал мне тему статьи, а я временами поддерживал его газетной публикацией. Иногда мы вместе пили пиво. Он часто говорил о своей дочери, но о жене – никогда.
Сэм приканчивает сэндвич.
– Неплохо, – говорит он. – А почему ты спросил об Анжеле?
– Я говорил с ее старой соседкой.
– Случайно?
Я улыбаюсь:
– Она рассказала кое-что, из чего я вывел, что она не считала Анжелу идеальной матерью.
– Есть ли у нее причины лгать?
Я не могу придумать ни одной и молчу.
Сэм достает из кармана куртки сложенную страницу из “Ричмонд Таймс”.
– Вчера вечером кое-что не давало мне покоя, – говорит он. – Поэтому я спустился в свой архив.
– То есть у вас там еще и свет проведен?
– Не дерзи, а то не стану помогать. Так вот, через два месяца после суда над Бетти Бакстер ее сестру снова арестовали.
– Чарли? – уточняю я.
Сэм кивает, а я разворачиваю страницу. Он указывает на две строки в разделе “В вашем районе”.
Местная бизнесвумен, Чарли Бакстер из Риверсайд-Гарденс, Хадли, была арестована в четверг вечером возле ночного клуба “Хэвен” в Уондсуэрте. Ей предъявлено обвинение в хранении веществ класса А.
– Нанюхалась в клубе кокса, – говорит Сэм.
– Что было дальше?
– Кокаина было немного. Думаю, она заплатила штраф, и этим все кончилось.
– Но? – подталкиваю я.
– Но через две недели, я как раз сидел в “Крикетерсе”, она подошла к моему столику. Материлась на все заведение. Было видно, что она как следует поддала. Начала жаловаться, что ее преследует Джек Каш, и предложила мне присмотреться к его собственной семье, чтобы он на своей шкуре почувствовал, что это такое.
– Она говорила об Анжеле?
Сэм кивает:
– Сказала, что, если я захочу поговорить с Анжелой, мне стоит наведаться в паб “Уотчмен”, потому что она почти каждый вечер напивается там за барной стойкой.
– И что ты сделал?
– Ничего.
– Почему?
– Джек попросил меня не вмешиваться.
Глава 38
От запаха хрустящего домашнего хлеба рот Памелы наполнился слюной. Продавщица завернула два батона и аккуратно уложила их в корзинку Памелы. Памела протянула ей купюру и пожелала удачного дня.
Субботний утренний фермерский рынок в Сент-Марнеме набирал все большую популярность. Памела протиснулась мимо детской коляски и направилась к молочному прилавку. Две пачки масла и кусок твердого чеддера. Пока помощник заворачивал сыр, Памела взглянула на лавку с вареньем. Муж доктора Джа предлагал молодой рыжеволосой женщине две банки крыжовенного варенья. Он упаковал их в маленький пакет, вышел из-за прилавка и положил женщине в рюкзак. Памела заметила, что при этом он коснулся ее руки. Памела быстро отдала деньги продавцу молочных продуктов и двинулась к лавке с вареньем.
– Доброе утро, Эдвард, – поздоровалась она, приближаясь.
Он отшатнулся от женщины – самое виноватое движение, какое она когда-либо видела.
– Чудесный денек, – сказала она, и он вяло помахал ей в ответ. Сегодня она точно ничего у него не купит.
Октябрьское солнце успело растопить утренний иней. Небо сияло голубизной, и Памела, наслаждаясь теплом солнечного света, решила вернуться домой по тропе вдоль реки. На дорожке уже появились люди; хозяева выгуливали собак; мимо проезжали велосипедисты, но ее это не беспокоило. Ей нравилось на них смотреть, и, приближаясь к Хадли, она ненадолго присела на скамейку, чтобы понаблюдать за гребцами, двигавшимися вверх по течению. После короткого отдыха она продолжила путь к церкви Святого Стефана.
Повернув от реки к Нижней улице, она прошла вдоль ограды кладбища, стараясь смотреть прямо перед собой, а не в сторону, на остов сгоревшего здания. И не могла не увидеть яркий, синий с желтым, полицейский знак.
ищем очевидцев
поможете нам?
Ниже – просьба поделиться любой информацией, касающейся недавнего пожара. И номер телефона. И заверение в строгой конфиденциальности разговора.
вы были поблизости?
у вас есть записи с видеорегистратора?
Она не знала, что такое видеорегистратор. Она пошла дальше и остановилась возле главных церковных ворот. Огляделась: вокруг ни души. Свет в церкви не горел, а на парковке не было ни одной машины.
Она редко заходила в церковь Святого Стефана. Хоть и небольшая, но красивая – Памела уже и забыла, насколько красивая. Она представила себе, как на часовне звонят колокола, а гости собираются в цветущем саду. Вот здесь они с Томасом позировали фотографу в день свадьбы. Такой счастливый день. Самый счастливый в ее жизни.
Она шла к кладбищу. Подойдя к воротам, оглядела церковную территорию и убедилась, что никого нет. Затем посмотрела на дом викария. Кажется, заметила в боковом окне какое-то движение… Она сделала шаг назад. Вдруг со стороны рощи просигналила машина, ехавшая из Сент-Марнема. Памела дернулась вперед, быстро толкнула калитку и оказалась на кладбище.
Уверенная, что она здесь одна, она шла между могилами. Когда она была здесь в последний раз? Она не помнила. Узнавала некоторые высеченные на камне имена и думала об этих людях, с которыми на протяжении многих лет встречалась в Хадли. По извилистой тропке добрела до дальней части кладбища, где ее внимание привлек куст остролиста с темно-зелеными листьями и ярко-оранжевыми ягодами. Она хотела подойти к нему поближе, когда, подняв глаза к дому викария, заметила, что кто-то следит за ней из окна второго этажа.
Памела вздрогнула, развернулась и поспешно покинула кладбище.
Глава 39
Мы едем по просторам Суффолка. Чем ближе к побережью, тем уже становятся дороги. Я торможу, пропуская трактор, затем вновь набираю скорость и наконец пересекаю мостик, на котором нас встречает дорожный знак, сообщающий, что мы в Соузволде.
Время близится к полудню, и на главной улице этого красивого прибрежного городка, выстроенного в викторианском стиле, уже кипит жизнь. Между мясными лавками, книжными магазинами, рыночной площадью и многочисленными кафе бродят местные жители и туристы.