еред. Зажав левую ноздрю, начал медленно втягивать первую дорожку. Все вокруг изменилось: мир, казалось, отполз от него куда-то в сторону.
Он уже предвкушал удовольствие от второй дорожки, когда дверь ризницы внезапно открылась. Он успел увидеть только свою падающую с вешалки рясу.
Глава 51
Мы встаем перед последним псалмом, и я чувствую у себя на плече руку Сэма. Я поворачиваю к нему голову.
– Преподобный, кажется, куда-то очень торопится, – замечает он, пока остальные прихожане продолжают с усердием возносить хвалу Господу.
Сэм кивает на Эдриана Уизерса, который явно спешит уйти с амвона. Я вижу, как развевающиеся полы его рясы уже исчезают в сумраке поперечного нефа. Не успевает отзвучать последний стих, как он уже скрывается из виду. Я выхожу в боковой проход.
Сэм хватает меня за руку:
– Ты куда?
– Хочу задать ему пару вопросов.
– Я с тобой. И не спорь, – говорит Сэм, протискивается мимо колонны в конце своего ряда, спотыкается и едва не падает. Я ловлю его, и он наваливается на меня.
– Со мной все в порядке, – говорит он уже громче. – Не смотри на меня так. Мне и Мадлен хватает.
Я улыбаюсь, и под затихающие звуки органной музыки мы идем вслед за Уизерсом.
– Чем занимается викарий после службы? – тихо спрашивает Сэм.
– Понятия не имею, – отвечаю я. – Думаю, чем ему хочется, тем и занимается.
– Разве у него нет каких-то четких обязанностей?
– Я вам что, архиепископ Кентерберийский?
– Просто подумал, что ты знаешь.
– С чего вдруг? Потому что я живу через дорогу от церкви? А вы разве росли не в католической семье?
– Я вероотступник.
– Наверное, пошел пить чай со своей паствой, – говорю я, когда мы подходим к алтарю.
– О чем я и толкую, – отвечает Сэм. – Куда он так торопился? Уж точно не в чайную.
Мы стоим возле маленькой деревянной дверцы.
– Это, должно быть, ризница, – говорит Сэм. – Там викарий хранит свои вещи.
– Стоит попытаться, – отвечаю я.
Под звуки органа я громко стучу и открываю дверь.
Преподобный Уизерс резко откидывает голову. Его изумленные глаза устремлены на нас. Из носа у него торчит свернутая двадцатифунтовая купюра.
– Знатно ускоряетесь, отец, – говорит Сэм.
Уизерс не двигается, а Сэм достает из кармана телефон.
– Улыбочка! – говорит Сэм.
Ярко сверкает вспышка камеры.
– Я хотел спросить вас о встрече с Арчи Грейсом, – говорю я. – Но вы, кажется, уже ответили на мой вопрос.
8
“Я чувствую, как дрожит его тело. Ловлю себя на том, что кричу сам на себя восьмилетнего за секрет, который мне ни в коем случае не следовало хранить”.
Глава 52
Понедельник
Я просыпаюсь в шестом часу. Тянусь за телефоном и включаю экран. Эсэмэска от Джейсона Грейса сообщает, что они с Эми всю ночь ждали новостей об Арчи. Их нет, и я все еще последний, кто его видел. Я пишу Джейсону несколько слов утешения, но беспокойство мое нарастает. Если Арчи торгует с причала наркотиками, во что еще он может быть вовлечен?
Еще одно сообщение от Джейсона: он разместил в чате жителей района объявление с просьбой утром прийти в парк.
Хочу, чтобы мы успели осмотреть как можно больше мест. Присоединишься к поискам?
Приду, – отвечаю я.
Пока набираю текст, вижу, что мне пишет Дэни. Откидываюсь на подушку и жду ее эсэмэску. Она спрашивает, можем ли мы встретиться у меня дома в восемь. Я отвечаю, что да, можем.
Вскоре после семи тридцати я стою у окна на первом этаже и смотрю на лужайку. У входа в церковь припаркована машина Дэни. Я быстро выскакиваю в коридор, обуваю кроссовки, беру куртку и выхожу на улицу.
С территории церкви я вижу, как Дэни отходит от могилы отца. Она поднимает глаза и идет ко мне.
– Не могла уснуть, – говорит она.
– Впереди долгий день, – отвечаю я.
Минул ровно год с тех пор, как Мэта ударили ножом.
– Да, в некотором роде.
Она мягко улыбается, но я вижу, что ее мысли витают где-то далеко.
– Ты правильно делаешь, – говорю я, – что поддерживаешь Мэта.
Дэни легко касается моей руки, но ничего не отвечает. Я предлагаю пройтись до реки. Она может сколько угодно считать, что тогда, двенадцать месяцев назад, допустила в супермаркете какие-то ошибки, но я уверен, что она хороший офицер и сделала все, что было в ее силах. Я не могу не задуматься о том, не поторопился ли в тот день Мэт Мур, за что они с Дэни поплатились.
Мы останавливаемся у входа в лодочный сарай “Нептун”, и я рассказываю ей о нашем с Сэмом вчерашнем открытии.
– Нюхал прямо в ризнице?! – переспрашивает она с хохотом, на мгновение посветлев лицом. – Ну, дела…
– Едва дождался окончания проповеди, – говорю я. – У него из носа торчала купюра в двадцать фунтов. Стоит твоего внимания, как думаешь?
– Для нас это обычное дело. Полиция не станет заниматься обычным наркоманом.
– Понимаю, – отвечаю я, – но я думаю, что ему поставляет Арчи Грейс. Вот где они встречались. – Я показываю на лодочный сарай. – Готов поспорить, что Уизерс ушел отсюда с дозой в кармане пальто.
Женская команда из восьми человек выносит из сарая и несет по тропинке к Темзе лодку. Мы отходим в сторону, пропуская их, а потом я завожу Дэни внутрь.
– Зачем мы идем? – спрашивает она, следуя за мной мимо стеллажей к дальнему углу сарая.
– Здесь я вчера утром видел Арчи с Уизерсом, – говорю я.
У стены стоят прислоненные весла; на полу валяются два спасательных жилета. Здесь же – небольшой деревянный столик, над ним – лампочка без абажура.
– Думаю, здесь он и заключает сделки.
– Ты его напугал. Твое вторжение, похоже, привело к тому, что целая куча клиентов осталась без вечеринок. – Дэни переворачивает несколько коробок и выдвигает из-под стола пару ящиков.
– Здесь ничего нет, но если он и вправду толкач, то, наверное, держит товар при себе.
– Арчи ввязался куда не следовало. Я не думаю, что он плохой парень – просто оказался не в той компании. Еще год назад он мечтал попасть в школьную футбольную команду, а теперь вот торгует наркотой.
– Бен, такое бывает.
Я отодвигаю стол в сторону и приподнимаю две старые гребные лодки, которые явно не использовались годами. Первая гнилая и влажная, от нее тут же отваливаются две доски. Вторая сухая. Под ней лежат старый серый плед, пустая упаковка от сэндвича из Sainsbury’s и начинающий буреть огрызок яблока.
– Арчи не мог далеко уйти, – говорю я.
Дэни первой выходит из лодочного сарая и направляется к кромке воды. Останавливается у перил, под которыми плещется вода. Я стою рядом, и мы смотрим на реку.
– Я должен найти Арчи и поговорить с ним раньше полиции, – говорю я.
Дэни улыбается, и я продолжаю:
– Ты понимаешь, что я имею в виду. Если Арчи и виновен, то он – всего лишь винтик в машине, зарабатывающий деньги для других.
– Я провела прошлую ночь, перебирая старые файлы отца.
– И?
– Ничего нового. Его последняя операция закончилась провалом, потому что он не смог выйти на поставщиков детей-курьеров, – отвечает Дэни. – Я достала все фотографии, которые он сделал за год пенсии во время слежек. Я не спала до трех. Перебрала тысячи снимков и, кажется, нашла один, который может нам помочь.
– Продолжай.
– Отец был одержим Бетти до такой степени, что у него появилось нечто вроде профессиональной слепоты. Я должна была это понять. Еще до выхода отца на пенсию Бетти уже сбавила обороты.
– Даже в наркобизнесе сокращения, тьфу ты!
Дэни улыбается и сует руку в карман.
– Вот что я нашла. – Она протягивает мне фотографию, на которой преподобный Уизерс выходит из заброшенного клуба. – Бетти передала бразды правления бизнесом новому поколению.
Я смотрю на фото. За спиной Уизерса виден сын Бетти – Берти.
Глава 53
В последний день февраля, когда Дэни медленно ползла в пробке из Хадли в Клапем, по капоту машины стучал дождь. Был поздний вечер, и уже стемнело. Она ненавидела длинные зимние вечера и с нетерпением ждала прихода весны. Перед ней выскочил мотоциклист, заставив ее резко ударить по тормозам – и Дэни поймала себя на том, что старается запомнить его номера.
Предыдущие десять часов Дэни простояла в составе полицейского кордона на демонстрации против повышения местных налогов – ситуация становилась все более напряженной. На нее дважды плевали. Каким образом плевки могли снизить налоговую нагрузку, она не понимала. Все, чего она хотела, – это вернуться домой в свою однокомнатную квартиру в Восточном Хадли и принять горячую ванну. Если бы она свернула с Верхней улицы, она была бы дома уже через десять минут, но она этого не сделала. Она обещала отцу заехать к нему после смены. Она знала, что он захочет, чтобы она, несмотря на усталость, осталась на ужин, и заранее решила согласиться. Близилась первая годовщина выхода отца на пенсию, и он теперь проводил все больше и больше времени в одиночестве. Отдалился от бывших коллег, потому что им не нравилось, что он докучает им рассказами о своих прежних делах.
Она припарковалась у его дома и под проливным дождем побежала к подъезду. Позвонила в дверь квартиры – он не открыл. Постучала – снова ничего. Дэни обошла дом сзади, про себя ругая отца за невнимательность. Пока она отсчитывала шестой горшок, бежала к задней двери и отпирала ее, по спине колотили струи дождя.
– Папа?
Она взяла с кухонной батареи полотенце и вытерла волосы. Кухня просто сверкала; в раковине – никакой грязной посуды, столешницы чисто вытерты. Она улыбнулась. Неужели папа ее послушал и наконец нанял уборщицу?
Она снова окликнула его и пошла в гостиную. Хотела еще раз позвать его, но замерла на пороге: отец неподвижно сидел на диване, заваленном папками с делами. Она подбежала и схватила его за руку. Та была ледяной. Она, едва сдерживая рыдания, в последний раз поцеловала его в щеку. Прижалась к нему, опустила голову ему на плечо и прошептала: