Она оглядывается через плечо и улыбается.
– Спасибо, – говорит она.
– Пойдемте сядем? – предлагаю я и беру поднос.
Я иду за Памелой в гостиную, ставлю поднос на журнальный столик и сажусь рядом с ней на диван. Она добавляет в наши чашки молоко и наливает чай. Дэни все так же стоит и смотрит в окно.
– Вы не замерзли? – спрашивает Памела, нарушая молчание. – Я заранее включила отопление. Надеюсь, комната уже прогрелась, но могу прибавить, если вам холодно.
– Думаю, и так хорошо, – отвечаю я, беря у Памелы чашку и ставлю ее на столик ближе к Дэни.
Вдруг Дэни поворачивается и смотрит прямо на Памелу.
– Ладно, я слушаю, – говорит она. – Но не хочу слышать всякое вранье о своей маме.
Памела в ответ на враждебный тон Дэни вздрагивает и выпрямляет спину. Она смотрит на меня широко открытыми глазами, а Дэни продолжает:
– Расскажите мне правду, а потом с вами разберется полиция.
Я подхожу к Дэни.
– Давай не будем мешать Памеле. Она знает, что потом должна будет пойти на допрос, но пока у тебя есть шанс узнать, что случилось на самом деле, – говорю я.
Дэни медленно садится. Я возвращаюсь на свое место, и Памела передает мне чай.
– Можете рассказать, что было после того, как Анжела ударилась головой?
– Никто никогда не хотел причинить Анжеле вред. Никто и никогда. – Памела обращается ко мне: – Мы ни в коем случае этого не желали. Я хотела помочь ей. И Джек тоже. – Теперь она обращается к Дэни, но та отворачивается. – Мы старались изо всех сил, но твоя мама так болезненно все это воспринимала… А твой папа… Он создал в своем воображении образ идеальной семьи, где Анжела была заботливой матерью.
Дэни бросает взгляд на Памелу, но ничего не говорит.
– Он никому не хотел зла. Он всегда желал тебе только самого лучшего, – продолжает Памела. – У твоего папы были не самые простые отношения с женщинами. Он часто бывал угрюмым, и его сильно изматывала работа, но он был хорошим человеком.
Дэни отворачивается обратно к окну, и Памела тянет к ней руку.
– Я все отдала бы, чтобы все сложилось иначе, правда, отдала бы, Дэни. Я бы отдала свою жизнь, чтобы ничего этого никогда не произошло.
Глаза Памелы блестят от слез. Она отпивает чаю и глубоко вздыхает.
– Вы обещали рассказать, что было после того, как Анжела ударилась головой, – напоминаю я.
Памела ставит чашку на блюдце; фарфор у нее в руках дрожит.
– Я поняла, что она мертва. Дэни кричала, – говорит она мне и переводит взгляд на Дэни: – Ты была испугана – это естественно. Я завернула тебя в полотенце, быстро взяла на руки и отнесла в твою комнату. Мне нужно было сначала успокоить тебя, поэтому я положила тебе в постель все твои любимые игрушки. Ты перестала плакать, и тогда я позвонила Джеку. Он сказал, что сейчас приедет домой. Я вернулась в ванную. Твоя мама не дышала. Клянусь тебе, я ничего не могла сделать. Хотелось бы, но увы.
– Что было дальше? Когда папа вернулся домой? – спрашивает Дэни, все еще глядя на парк Хадли-Хилл.
– Он понял, что это был несчастный случай. Я пыталась защитить тебя.
– Зачем было все скрывать? Почему вы не рассказали правду?
Памела допивает чай и передает мне пустую чашку.
– Мы с твоим папой оба знали, что показало бы вскрытие. Помимо травм головы, в ее организме могло оказаться полно… всякого. Джек яростно выступал против наркотиков, и тут вдруг его жена… – Памела делает паузу. – Мы боялись, что под угрозой окажется его карьера.
– Зато сокрытие факта ее смерти позволило бы вам избежать неудобных вопросов о ваших с моим отцом отношениях. Или о том, как сильно вы тогда толкнули маму. Ну конечно!
Памела наклоняется вперед:
– Мы с твоим отцом были близки несколько месяцев, может, год. Но он хотел помочь твоей маме. Мы запаниковали, что естественно, но в тот момент согласились, что это правильное решение. Джек знал о строительстве клуба. Нам нужно было убрать тело из дома, и идея спрятать его в фундаменте показалась нам идеальным вариантом. Мы выждали до трех утра и перевезли ее тело в багажнике машины Джека.
– Вас не беспокоило, что правда может всплыть? – уточняю я. – Если не сразу, то в последующие недели?
Памела посмотрела на меня:
– Мы очень тщательно выбрали место.
– Когда это было? – спрашивает Дэни.
– Второго декабря. Я никогда не забуду тот день.
– Что произошло потом? – спрашиваю я.
– Спрятанное тело дало нам передышку, но мы понимали, что рано или поздно люди начнут задавать вопросы. Анжела исчезала и раньше, иногда на несколько дней, но всегда возвращалась. В этот раз она не вернулась. Мы понимали, что с приближением Рождества все знакомые начнут спрашивать о ней, но тут нам повезло.
– Повезло? – говорит Дэни.
– Мы этого не планировали, но вдруг оказались вместе, как обычная семья – ты, я и твой папа. Мы хотели, чтобы ты все равно хорошо провела Рождество, поэтому забронировали в Ричмонде билеты на пантомиму по Питеру Пэну. Ты так хохотала над крокодилом, что чуть не лопнула от смеха. В антракте мы стояли в очереди за мороженым, и твоему папе прислали вызов. Произошел инцидент в баре на Верхней улице – драка на почве наркотиков. Ударили ножом молодого парня – скорее даже подростка, всего пятнадцати лет. Он выжил, но Джека эта история с наркотиками – одна в ряду многих других – привела в отчаяние.
Памела умолкла, устало закрыв лицо руками.
– После разговора со свидетелями твой отец пошел в переулок. Именно там дилеры заключали сделки. Переулок был пуст, но за мусорным баком сидела женщина. Из вены у нее торчала игла, а лицо было синее. Джек присмотрелся и узнал Чарли Бакстер. Она была мертва. Вот тогда он и придумал идею с пожаром.
Глава 80
Памела поднимается с дивана, проходит через комнату и садится на подлокотник кресла Дэни.
– Знаю, звучит жестоко, но тело Чарли Бакстер было нам словно подарком свыше. Оно помогло нам найти выход.
Памела берет Дэни за руку.
– То, что мы погребли ее в могиле твоей мамы, преследовало твоего отца всю оставшуюся жизнь, но мы оба знали, что похороны дадут нам шанс подвести под прошлым черту. Нам нужно было получить официальное свидетельство смерти твоей мамы.
– Что случилось под Рождество? – спрашивает Дэни.
– Звучит почти абсурдно, но мы провели сочельник у меня, упаковывая подарки. – Памела морщится и потирает ногу. – Колени моложе не становятся, – поясняет она и возвращается на диван. – Мы с твоим папой оба не пожалели денег – хотели сделать этот день особенным для тебя. Мы накупили столько подарков, что едва закончили к полуночи. Потом мы немного выпили. – Памела делает паузу. – Никогда не забуду, как ты светилась от радости в то утро Рождества.
– Мой красный самокат… – говорит Дэни.
– С огромным розовым бантом, – кивает Памела. – Ты была так счастлива. Мы прекрасно позавтракали, а потом я начала готовить обед. Мы знали, что рисковали, держа твои подарки у меня, но твой папа хотел, чтобы они у тебя остались. Он говорил: если кто-то спросит, почему они здесь, он что-нибудь придумает. Но никто никогда не спрашивал.
Памела наклоняется к столу, наливает себе полчашки чая, делает глоток и продолжает:
– Днем мы пообедали индейкой. Только мы втроем; в рождественских колпачках, под шум хлопушек… Ты свистела в свистульку. После обеда пошли в парк. Тебе так нравился тот самокат. Твой папа пробыл с нами недолго. Я знала, что он делает. Тело Чарли он оставил в мусорном баке. С тех пор я больше никогда не входила в ваш дом.
Памела делает паузу, опустив голову на руки.
– Продолжайте, пожалуйста, – говорит Дэни.
– Почти стемнело, когда мы с тобой вернулись ко мне. Джек пришел примерно через час. Я видела, как он нервничает. Мы оба нервничали, но старались вести себя как можно более естественно. Искупали тебя, папа почитал тебе рождественскую сказку, а потом мы уложили тебя спать в комнате Джинни. Немного посмотрели телевизор. После полуночи он по переулку вернулся в ваш дом. Мы точно рассчитали время. В пять минут третьего я должна была вызвать пожарных и сразу пойти в ваш задний двор.
– Почему так важен был фактор времени? – спрашиваю я.
– Мы не могли рисковать, чтобы огонь перекинулся дальше. Даже из своего сада я чувствовала жар. Это было жутко. Я приставила лестницу. Джек уже стоял у окна. Он спустился с твоим свернутым одеялом в руках.
Дэни нахмуривается.
– Нужно было создать видимость того, что ты была в доме, – объясняет Памела, – и сделать так, чтобы одеяло пахло дымом. Как только он спустился, сразу побежал в мой дом, взлетел по лестнице и завернул тебя в одеяло. Тебе ничто не угрожало. Он вынес тебя через заднюю дверь, и мы вместе обежали дом. Два минуты спустя прибыли пожарные, а вскоре и полиция. Джек со всем справился сам. Я просто притворялась участливой соседкой. Через три дня нам отдали тело для захоронения. Тогда мы поняли, что все закончилось. В последующие недели вы с папой оставались у меня. Мы были счастливы вместе, но я знала, что это ненадолго. Твой отец решил, что должен отсюда уехать. Та поездка в Файли была нашим прощанием.
Мое сердце разрывается от боли за Дэни. Все эти поездки с отцом как дань памяти матери, которой никогда не существовало – во всяком случае, не существовало в реальности.
– Вы любили его? – в конце концов спрашивает Дэни.
Памела улыбается:
– Когда вы покинули Хадли, тебе было пять лет. В день отъезда в Клапем ты сидела у меня за кухонным столом и плакала. Крепко обняла меня на прощание и махала мне рукой, пока я могла вас видеть. Потом я сидела здесь, в гостиной, и рыдала. Я знала, как мне будет тебя не хватать. Иногда я навещала вас, но как только между твоим отцом и мной пролегло расстояние в три мили, оно перестало иметь значение, как будто этих миль было не три, а все триста.
Я поворачиваюсь к Памеле:
– Когда Джек планировал пожар, он намеревался поддерживать огонь, чтобы тело наверняка сгорело, так?