– Что случилось?
– Это было в воскресенье утром. Я убирался на стройплощадке, наводил последний лоск. Все остальные были в церкви. И тут появился один из головорезов Бетти Бакстер и стал уговаривать меня толкать таблетки в пабе на Хадли-Хилл. Деньги сулил неплохие, а я в них тогда нуждался, так что я подумал: почему бы и нет. Напрасно я это сделал. Как и большинство подростков, я изредка покуривал травку, но барыжить таблетками – это совсем другое дело. У меня ничего не получилось. Хозяин паба меня выгнал, да еще и пригрозил вызвать полицию. Я сбежал из паба, а потом мама нашла таблетки у меня в кармане джинсов. На самом деле глупо с моей стороны. Я поссорился с викарием и навсегда уехал из Хадли.
– А что насчет тела Анжелы?
– К тому времени все уже было сделано. Клуб был построен. Забавно, но то строительство было самым счастливым периодом в моей жизни. Я понял, что хочу этим заниматься, но как можно дальше от Хадли.
– Что изменилось между вами и матерью, что вы вернулись?
– С тех пор как я уехал, я видел ее только дважды. Я скучал по ней, а она по мне, но… Если я хотел жить собственной жизнью, мне надо было забыть про Хадли. Когда обнаружили тело, мать испугалась, что я причастен к этому убийству. Мне надо было предупредить ее, чтобы больше она не искала со мной связи.
– Вы рассказали ей правду?
– Пришлось. В конце концов, так было проще.
Люк встает:
– Вы приехали издалека. Могу я предложить вам выпить?
Я поднимаю руки:
– Спасибо, не стоит.
– Не возражаете, если я плесну себе?
Он пересекает комнату, подходит к барному столику на колесиках и наливает себе щедрую порцию виски.
– Ваша мать все рассказала отцу?
– Мы с ней поругались на набережной. Она обещала мне, что будет молчать, но злость оказалась сильнее ее.
Люк возвращается к своему месту у камина.
– Она хотела, чтобы он знал о том, сколько боли причинил окружающим.
Он делает глоток из стакана.
Я задаю ему еще один вопрос:
– Вы рассказали ей все?
– Что значит “все”? – отвечает он вопросом на вопрос.
– Памела Катберт не убивала Анжелу Каш, – говорю я.
Люк перекатывает стакан между ладонями. Когда он смотрит в огонь, я вижу, как в его глазах танцует пламя.
– Я читал отчет судебной экспертизы, – продолжаю я. – Один удар о раковину в ванной не мог убить Анжелу. Мы оба это знаем.
Он снова делает глоток, а я в этот момент слышу, как у меня за спиной со скрипом открывается дверь гостиной.
Я оборачиваюсь.
Сначала я просто смотрю. На пороге стоит фигура, похожая на призрак.
– Здравствуйте, Бен, – говорит призрак.
– Здравствуйте, Джинни, – отвечаю я.
Глава 83
Люк встает рядом с Джинни и подает ей руку. Опираясь на него всем телом, она с трудом идет к дивану.
– Зачем ты встала с постели? – говорит он. – Тебе надо лежать.
– Пора, – отвечает она тихим, но решительным голосом.
Я тянусь к своей куртке, беру сумку с флагом Томаса и встаю у дивана.
– Пожалуйста, садитесь, – говорит Джинни, когда они с Люком подходят ближе. Держась за него, она медленно опускается на диван. После второго приглашения я сажусь рядом с ней.
Из плетеной корзины у камина Люк достает толстое одеяло и бережно укрывает им колени Джинни.
– Я принесу тебе плед, накинешь, – говорит он ей.
– Мне нормально, честно, – отвечает она, но Люк уже исчезает. – Двадцать три года – и нет ни дня, чтобы он не заботился обо мне.
Голос у нее сильный, хотя тело, кажется, ее подводит. Возвращается Люк и осторожно укутывает ей пледом плечи. Она тянется и берет его за руку.
– Идеально, – говорит она. Люк отступает к своему месту у камина. – За последние пять лет у меня было две ремиссии, но на этот раз эта сволочь меня достала, – продолжает она, обращаясь ко мне. – Я убеждаю себя, что мне повезло насладиться этими последними годами, но на самом деле я в это не верю. Рак – подлая штука.
Она улыбается, и я не могу не ответить ей тем же.
Я смотрю на Люка:
– Вчера, когда вы с Памелой встречались на вокзале?..
– Да, он сказал ей, что я умираю, – отвечает Джинни.
Люк делает глоток виски.
– Для родителя нет новости ужасней, – говорит он. – Сколько бы лет ни было ребенку. Мы на все пошли бы, чтобы Памела и Джинни были вместе, но что поделаешь? Не суждено.
– Вы не видели ее с тех пор, как были подростком? – спрашиваю я Джинни.
– Нам пришлось порвать все связи, – отвечает она. – Меня это печалило, но другого выхода не было.
– Согласно плану, который вы разработали с Джеком Кашем?
Она мельком глядит на Люка, прежде чем ответить:
– Мы так решили вчетвером, а Джек воплотил все это в жизнь. Мы бесконечно ему благодарны.
– Когда я впервые встретил вашу маму, – говорю я, – она говорила с таким искренним горем. Рассказала, что ваша жизнь пошла под откос из-за наркозависимости.
Джинни внимательно меня слушает.
– А вчера, когда мы с ней разговаривали, она то же самое сказала про Анжелу – что ее жизнь пошла под откос. Когда она впервые упомянула вас, это было частью заранее подготовленного сценария?
– Мама беспокоилась обо мне. Я откладывала поступление в университет, – отвечает она. – Она думала, что виноваты наркотики и мальчики, но мы с Люком просто дурачились, как дети. А вот Анжела… Ей действительно было уже не помочь.
– Расскажите мне о ней, – прошу я Джинни. Она дышит с трудом, лицо заливает бледность. Видно, что недолго ей осталось. – Я знаю, что ваша мать ее не убивала.
Люк собирается встать, но Джинни шевелит пальцами, и он опускается обратно в кресло.
– Все, что вам рассказала моя мама, – правда, за исключением того, что в ночь, когда умерла Анжела, Дэни купала не она, а я. Дэни была очень славная. Мне нравилось с ней возиться.
Джинни умолкает и смотрит на Люка. Он впервые смотрит не на нее, а на огонь в камине.
– Я провела с ней весь день. Джек попросил меня посидеть с ней, пока он не вернется домой. Мы с мамой поссорились. Она запретила мне встречаться с Люком, и я, конечно, воспользовалась случаем и позвала его. Дома были только мы с Дэни. Вечером ей надо было дать молока, но в холодильнике его не оказалось.
Джинни медленно переводит взгляд на меня:
– Люк сказал, что сбегает в мини-маркет, пока я буду купать Дэни. Это было ее любимое занятие, она обожала плескаться в пенной ванне. Помню, на стене у них была приклеена пластиковая лягушка. Если полить ее водой, она открывала и закрывала рот. Это всегда смешило Дэни.
Джинни делает паузу, перебирая в памяти воспоминания.
– Я стояла на коленях у ванны, собиралась мыть Дэни голову. Услышала, как внизу открылась дверь и, конечно, подумала, что это Люк вернулся с молоком. Даже, кажется, крикнула ему, типа быстро он обернулся.
На лестнице послышались шаги, и в ванную влетела Анжела. Пьяная вдрызг. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Она орала, ругалась – не помню, как именно. Дэни заплакала, и я вытащила ее из ванны и завернула в полотенце. Я до сих пор как будто чувствую, как она за меня цепляется.
Джинни умолкает.
– Вы можете продолжать? – спрашиваю я.
Она кивает:
– Я выбежала из ванной и быстро отнесла Дэни в ее спальню. Анжела все еще кричала, поэтому я закрыла Дэни в комнате и вернулась в ванную. Как только я вошла, Анжела бросилась на меня, заорала, что я хочу украсть ее ребенка. Она, как заведенная, повторяла, что никому не отдаст свою малышку, что я никогда не отниму у нее Дэни.
Я пыталась ее успокоить. Говорила, что не собираюсь забирать Дэни и просто хочу помочь. Но она ничего не слышала. Она продолжала орать, а потом набросилась на меня. Я отшатнулась, но она схватила меня за волосы и потянула назад.
Мы обе упали на пол. Я помню пронзительную боль в затылке. Я пыталась подняться, но Анжела навалилась на меня сверху. От нее жутко воняло. Я была в ужасе. Она ударила меня еще раз, а потом рухнула и прижалась ко мне своей пьяной рожей.
“Крадешь моего ребенка, потому что не сможешь иметь своих? – выплюнула она мне в лицо, а потом злобно добавила: – Меня от тебя блевать тянет. Спишь с родным братом”.
Глава 84
Тишину в комнате нарушает лишь потрескивание горящих дров. Джинни смотрит на Люка, но тот все так же устремлен взглядом на пламя. Она кутается в плед, а я жду. Она поворачивается ко мне:
– Анжела начала истерически, как одержимая, смеяться. Закричала: “Ты что, не знаешь, что у вас с Люком один отец? Ты что, не знаешь, что твой отец – преподобный Уизерс? Ты что, не знаешь, что спишь с родным братом?”
Я разозлилась. Скинула ее с себя и прижала к полу. Я ничего не соображала, только слышала ее мерзкий смех, ее издевательства. Это длилось и длилось, пока я не схватила ее за волосы. И не ударила об пол головой. Потом еще раз. И еще, и еще. И тогда наступила тишина.
Люк отходит от камина и садится рядом с Джинни на подлокотник дивана.
– Я вернулся минут через пять, – говорит он. – Мы позвонили Памеле, и она поговорила с Джеком. Той ночью она сказала нам правду – биологическим отцом Джинни был не Томас, а Эдриан Уизерс.
Мы с Джеком придумали, как спрятать тело Анжелы в клубе. И перевезли его той же ночью. Рано утром Джинни уехала из Хадли. Я остался на пару недель, чтобы закончить стройку, а потом тоже уехал – вроде как поссорился с отцом, хотя как раз это устроить было легче всего.
– А с ним вы не говорили? – спрашиваю я.
– Я еле выдержал те две недели в его доме. Мы поняли, что единственный безопасный вариант – это исчезнуть без следа. Начни я с ним разбираться – как бы я его ни презирал – это поставило бы нас под угрозу.
– Как вы убедили Джека пойти на это?
– Он любил Памелу и страдал от того, что случилось с ее семьей. Да и с его тоже. Думаю, он находил отдушину, обвиняя во всем наркотики и дилеров, за которыми гонялся всю жизнь.
– Семья Бакстеров?