— А Балашов что хотел-то от вас, позвольте узнать?
Лиза выразительно повела глазами, затем фыркнула и скрестила руки на груди. Стеснение отходило на второй план.
— Подслушивали? — не то утвердительно, не то вопросительно произнесла преподавательница. Орловский театрально ахнул:
— Ах, ну что вы, милая моя Лизонька. Вы так громко кричали фамилию бедного студента… И соседи за стеной услышали бы, будь они дома.
Лиза только поджала губы.
— Антон неплохой парень, юный ещё, но его упорство заслуживает уважения, — тихо отметил профессор. Лиза вскинулась.
— Ну знаете! Когда это упорство желанно, то безусловно, похвальное качество. А в моём случае я не знаю как от него избавиться, всё время ему что-то нужно, ничто не сбивает с пути. — Лиза уронила голову на руки. Профессор задумчиво почесал подбородок.
— А вы ему говорили, что подобное отношение с его стороны для вас… неприемлемо?.. — подобрать слова, чтобы не обидеть Лизу и верно донести свою мысль Орловскому давалось нелегко.
Лиза подняла голову и взглянула на профессора.
— Практически. Я ему не один раз говорила, что неформальное общение между преподавателем и студентом недопустимо, — с отчаянием в голосе ответила Лиза. Она запустила пальцы в волосы, перебирая пряди. Орловский допил чай и громко поставил чашку на блюдце.
— Да полно вам убиваться. Вы сами не знаете, нужно ли вам такое внимание или нет.
Лиза хотела возразить, но профессор её остановил жестом и продолжил:
— Одно дело, когда вы этого не желаете и вам неприятно наблюдать за попытками добиться расположения любимой преподавательницы молодым студентом. И совсем другое, если вы запрещаете себе позволить ему вести себя так. Так чего вы на самом деле хотите?
Лиза устала слушать наставления профессора, особенно учитывая схожесть их ситуаций с Антоном. Она тоже безуспешно пыталась отодвинуть границы формальных отношений бывшей аспирантки и коллеги с профессором, по совместительству её начальником.
— Я мечтаю лишь об одном, чтобы перестать быть для вас Балашовым, — яростно выпалила Лиза, нервно дёрнув ногой. Ушибленное и саднящее колено разболелось сильней. Орловский опешил.
— Простите?.. Лизонька, неужели вы в кого-то безответно влюблены? — Изумление профессора выглядело неподдельным. «Так я и поверила, что ты столь слеп и не видишь, как я стремлюсь заполучить твоё внимание, Дмитрий Константинович…», — горькое разочарование отравляло Лизе душу. Задаваться вопросом, сколько ещё она сможет бегать за профессором, преподавательница устала. Это было и три года назад, когда она с ним познакомилась в аспирантуре, и минутой ранее. По сути, их с Балашовым объединяло куда больше, чем могло показаться на первый взгляд.
— Давайте перестанем притворяться, Дмитрий Константинович. У меня ушло три года на то, чтобы уговорить вас пройти вместе хотя бы улицу и потребовалось разбить колено, чтобы оказаться у вас дома, — смиряясь с судьбой, твердо заявила Лиза. Её пальцы правой руки непроизвольно тёрли запястье левой, оставляя розовеющие следы.
— А вы целились мне прямо в сердце, верно, Лизонька? — с убийственной прямотой сделал вывод Орловский. Лиза спешно отвернулась, скрывая от профессора выступившую на глазах влагу.
— Толку от этого… — Лиза украдкой смахнула слёзы.
— Верно, — согласился Орловский, коллега даже не взглянула на него. Чуть наклонившись вперёд, к сидящей напротив Лизе, он шепнул:
— Ведь вы давно уже там.
Лиза резко повернулась к нему. Её бледное лицо разрумянилось, рот чуть приоткрыт. Профессор откинулся на стуле.
— Впрочем, это ничего не меняет, моя милая Лизонька. Советую присмотреться к Балашову, — в мгновение ока охладил Лизу Орловский.
Ошарашенная преподавательница не могла поверить собственным ушам. Её не волновали слова, произнесённые после «ведь вы давно уже там». Девушка собиралась признаться, как давно, из ночи в ночь, ей снился один и тот же сон: тихий зимний вечер, он с книгой, она за фортепиано. Почему-то она видела сбывшуюся мечту в квартире у Катерины Васильевны. Признание не успело вырваться из её уст. Единение душ прервал бесцеремонный, оглушительно громкий звонок в дверь.
— Вы кого-то ждёте? — поинтересовалась Лиза у поднявшегося с места профессора. Тот отрицательно помотал головой.
— Не ожидал гостей, но есть некоторые подозрения, кого могла принести нелёгкая, — пробурчал себе под нос Орловский. Лиза осталась за столом, разглядывая остывший в чашке чай. Она услышала, как захлопнулась входная дверь и позади преподавательницы раздались шаги.
— Так кто же… — развернулась Лиза к Орловскому, и вопрос комом застрял у неё в горле. Позади профессора, переминаясь с ноги на ногу, стоял Балашов.
Глава 4. Зеркало
— Немыслимо, просто немыслимо! — восклицала Лиза, направляясь в гостиную. Она немного прихрамывала, но останавливаться не собиралась. Лиза поискала глазами сумку, уже было потянулась к ней, как Балашов её опередил.
— Лизавета Павловна, я волновался за вас. Простите, — виновато проговорил он, протягивая преподавательнице ридикюль. Та практически вырвала его у него из рук.
— Ваша опека носит оттенок навязчивости, не находите, Антон? — Лиза и сама не подозревала, что способна на столь сильную злость. Балашов стушевался. Потратив пару секунд на внутреннюю борьбу, он мягко сказал:
— Простите. Я лишь хочу проводить вас, убедиться, что с вами всё будет хорошо и более не стану… «навязываться», — последнее слово произнёс словно нехотя. Лиза устремилась в коридор, без устали вопрошая:
— Адрес Дмитрия Константиновича вам кто дал? Куратор? Нет, Валентина Леонидовна не в том возрасте, чтобы вестись на ваши уловки! — Казалось, преподавательница обращалась сама к себе. В этот монолог вмешался Орловский:
— Антон от меня адрес знает. Бывал он здесь, Лизо… Елизавета Павловна, довольно часто.
Лиза осеклась.
— О чём вы? — ошеломлённо уточнила она. Профессор подал ей пальто.
— Он вам сам всё и расскажет, правда? — Орловский строго посмотрел на студента. Тот лишь пожал плечами.
— Если угодно.
Профессор довольно улыбнулся.
— Вот и славно, ступайте.
Лиза всё же не удержалась от язвительного комментария:
— А меня никто спросить не хочет?
И Балашов, и Орловский одновременно ответили:
— Нет.
Преподавательница не стала закатывать глаза или возмущаться. Она только тихо сказала:
— Вы для себя уже всё решили. И моё мнение более не важно… а было ли оно важным для вас вообще?.. — разочарование Лизы отразилось на лице Балашова.
— Лизавета Павловна… — начал он, но преподавательница его прервала:
— Достаточно. Я выслушаю по дороге домой эту загадочную историю, и на этом мы поставим точку. — Она указала Балашову рукой на дверь. Студент, ссутулившись, послушно вышел. Напоследок Лиза прошептала, так, чтобы её услышал только Орловский:
— Это относится и к вам, всего доброго.
Лиза покинула квартиру профессора, не став хлопать дверью. Она лишь осторожно притворила её, вопреки желанию разнести дверь в щепки. Ведь разбить ей сердце, Орловскому ничто не помешало. Когда шаги на лестничной площадке стихли, профессор прошёл на кухню и медленно опустился на стул, где минутами ранее сидела Лиза. Дотронулся до её чашки, провёл пальцем по следу бледно-розовой помады. Он и не заметил, как в чашку упала слезинка, разбив гладь остывшего чая.
Морозный воздух остудил Лизины щёки, горевшие от захлестнувших чувств. Балашов молча шёл рядом, предложив взять его под локоть. Поскольку ходить было ещё сложно, Лиза согласилась принять помощь.
— Так что связывает тебя с Орловским? — отбросила формальности Лиза.
— Мы теперь на «ты»? Хорошо, я расскажу. Но обещать, что уложусь за время пути не могу. Кстати, ты далеко живешь? А то идём непонятно куда, — резонно заметил Балашов. Лиза остановилась. Она летела на крыльях праведного гнева, потеряв направление.
— На самом деле я живу на Парнасе… Знаю, что далеко, но зато пока на метро доедем как раз успеешь поведать об Орловском, — упрямо отстаивала свою позицию Лиза. Балашов поправил свои кудри, торчащие из-под шапки.
— И как мы в метро будем разговаривать? Давай я закажу такси до твоего дома? Правда, я не ищу в этом никакой для себя выгоды, — устало предложил Балашов. На удивление, Лиза спорить не стала. На самом деле, тащиться по голубой ветке на другой конец Питера она совершенно не желала.
— Ну, будь по-твоему. Надеюсь, рассказ того стоит. — Она остановилась. Балашов достал мобильный, чтобы вызвать такси, и еле слышно пробурчал себе под нос:
— Как цинично.
— Что? — переспросила Лиза. Решив не усугублять и без того непростую ситуацию, Балашов просто качнул головой:
— Да ничего, приложение тормозит. Не замёрзла?
Преподавательница только дёрнула плечом. Колено саднило, сердце болело, а вот холодно ей или нет она не могла понять.
— Две минутки и приедет, нам повезло, — успокоил её Балашов. Лиза словно очнулась и посмотрела на него, как на человека, которого природа не наделила должным интеллектом.
— Антон, ты адрес-то какой указал? Я же тебе его не сказала, — тоном учительницы, разговаривающей с безнадёжным учеником, осведомилась Лиза. На лице Балашова она не заметила и тени сомнения.
— Так пока «метро Парнас». Поедем — поменяем спокойно, не переживай. А вот и наше такси, — радостно известил Лизу студент и проворно высвободив руку, галантно открыл перед ней дверь. Усаживаясь на заднее сидение, в голове Лизы калейдоскопом картинок пролетел сегодняшний вечер. Вот она идёт в кабинет Орловского, падает на брусчатку, пьёт чай с лимоном. А вот она уже едет домой… вместе с приставучим Балашовым. «Всё пошло наперекосяк», — грустно отметила она про себя, отворачиваясь от смолкнувшего Антона, к окну.
Башни жилого комплекса, обступали двор незамкнутым кольцом. Водитель остановил машину у одной из башен, и пожелав хорошего вечера, с хитрой улыбкой на губах уехал прочь. Лиза бы точно разозлилась на таксиста и на его тривиальные догадки, если бы не туман, царивший в её голове. Он густым маревом застилал разум, ограждая Лизу от внешнего мира. Углубившись в безрадостные мысли, она особо не обращала внимания, на поступавшие извне раздражители. Потому Балашову и пришлось позвать её несколько раз подряд: