И снова призрачный гид угадал его настроение.
– Ты забыл, что сам лишил себя жизни? Однако, Джон, в мире, куда мы направляемся, нет места недовольству. Что именно ты считаешь справедливым?
– Я бы вернулся на землю, как и планировал, и прожил бы свою жизнь по собственному усмотрению. Никто там не узнал бы об этом: никто еще не знает, что я умер. Дай мне еще хотя бы четверть века жизни, и уж потом я спокойно оставлю этот мир позади.
Спутник Джона Касла вздохнул.
– Боюсь, Джон, что даже тогда ты не был бы удовлетворен. Вот уже много столетий я провожаю души с земли в вечность и еще не нашел ни одного, кто не протестовал бы против разрыва своей связи с миром. Иногда мы считаем необходимым отправить душу на землю еще на несколько лет, чтобы она научилась смиряться с неизбежным. Возможно, так будет и с тобой. Но, прежде всего, ты должен составить мне компанию.
Против своей воли Джон резко забрал влево, и вскоре они оставили спешащую толпу астральных странников далеко позади. Оба молчали, наблюдая за своим метеорным курсом, поднимаясь все выше и выше, пока далеко внизу под ними не засияла самая яркая звезда в необъятной Вселенной.
Джон Касл внезапно осознал, что его окружает мрак, безграничный океан чернильной тьмы, поглотивший его, – тьмы настолько густой, что от ее беспросветности у него заболели глаза.
В сердце этой чернильной тьмы вдруг зажглась крошечная яркая точка. Она медленно росла, пока не превратилась в яркий вращающийся золотисто-желтый шар. Шар становился все больше и больше, покуда его яркость почти не ослепила Касла. Кружение ослабло, и он различил фигуры, движущиеся в туманной массе. Невидимая магнетическая сила увлекла Джона в их водоворот, насильно присовокупляя к их компании. Поддавшись этому неконтролируемому порыву, он услышал голос незнакомца у себя над ухом:
– Гляди, Джон Касл, какая судьба ждет тебя, если ты вернешься туда, откуда пришел!..
…Вытаращив глаза, Джон Касл позволил последнему посланию выскользнуть из ослабевших пальцев на пол – и рухнул в кресло за рабочим столом.
Боже! Как же у него болела голова! Напряжение последних нескольких недель стало невыносимым. И вот теперь все было кончено. Это был конец. Дом, деньги, репутация – все было сметено одним мощным, колоссальным потрясением, напрочь разорившим его.
О, он хотел бы умереть! Но тут ему вспомнился странный кошмарный сон, приснившийся много лет назад. Джон никогда не забывал его. Он вспомнил, как умолял призрачного незнакомца продлить ему жизнь. Пусть тот подумает: он просил еще двадцать пять лет. Время, должно быть, почти истекло. Как бы он хотел, чтобы сон оказался правдой, чтобы неземной гость пришел сейчас и избавил его от страданий.
Что ж, Касл знал, кто виноват в его падении: Монтегю Уайт, будь проклята его душа!
Насколько он мог вспомнить, его безумное видение положило беде начало. Джон всегда списывал этот сон на действие принятого им яда. Каким-то образом он неправильно рассчитал его действие. Тогда он был рад, а теперь жалел, что не умер-таки. Сон, видение, что бы это ни было, настолько выбило его из колеи, что он просто не смог продолжать свои лабораторные эксперименты. Свое письмо Уайту он сжег, установку – уничтожил.
Затем по его просьбе Уайт пригласил Джона в свой кабинет. Они составили идеальную команду: Касл – гений, мозговой центр всей компании; Уайт – деятель, балансир. Вместе они образовали необычайно успешный дуэт. За невероятно короткое время Джон нашел себе партнера по бизнесу. Затем произошла ссора. Он даже не мог вспомнить, по какому поводу, – в голове остались только мельтешащие обрывки кадров: вот он в ярости покидает контору, прорывается сквозь равнодушный многолюдный поток…
Оставшись один, Касл начал сколачивать огромное состояние. Мидас наших дней! Все, к чему он прикасался, превращалось в золото. Но каждый доллар, заработанный им, лишь настраивал все больше людей против него. Когда-то, не зная пощады, Джон Касл громил всех, кто вставал у него на пути, с легкомысленностью школяра, давящего муравьев. Теперь все стало иначе; он – муха, а сонм его врагов – пауки, всюду раскинувшие сети, только и ждущие, что кому-нибудь он да попадется. Все больше антагонистичных сил стягивалось к нему, и Рок, будто неумолчная труба архангела Гавриила, изливал ему в уши победную песнь. Джон знал: за всем этим стоит Монтегю Уайт. В его налитых кровью глазах сверкал безумный дьявольский огонек. Он выдвинул ящик стола, и блестящий ствол тридцать второго калибра блеснул на солнце. Все время поглаживая оружие, как ребенка, и разговаривая с ним тихим, успокаивающим голосом, Джон зарядил револьвер и опустил его в карман пальто. Затем, надев шляпу, он отправился выполнять возложенную на него миссию – нужно найти Уайта и постановить: либо он отзывает своих собак, либо… что ж, оружие должно было стать в их споре последним весомым аргументом.
Джон застал Монтегю Уайта в кабинете, одного. Беседа прошла кратко и решительно. На звук выстрела на место происшествия сбежалась добрая сотня человек – и все увидели, что полубезумный мужчина стоит над телом застреленной жертвы, все еще сжимая в руке дымящийся револьвер. Его схватили, кто-то вырвал оружие у него из руки.
В уединении одинокой, мрачной камеры яростная пелена спала с глаз Джона Касла, и ей на смену пришло осознание чудовищности его проступка. Он сжал кулаки так, что ногти глубоко впились в кожу. Его лоб избороздили легионы морщин, а вены отчетливо выступали на белом сосредоточенном лице. Он подумал о своем сыне, теперь – молодом мужчине… Как он гордился мальчиком, своим первенцем. «Достойный отпрыск своего отца», – говорили многие, и сам Джон верил в то, что парня ждет большое будущее. Но теперь…
А его дочка? Одна из самых популярных дебютанток сезона. Кавалеры готовы были сражаться хотя бы за проблеск благосклонности в ее глазах. Кто она теперь? Наследница убийцы?..
Джон содрогнулся при этой мысли и прикрыл глаза рукой, как будто таким образом мог избавиться от постоянно возвращающегося образа своей жертвы. Его жена, женщина, родившая ему замечательных детей; женщина, любимая всем сердцем и всей душой! Всего одной своей глупостью он лишил ее всего: счастья, репутации… Все это пропало, потому что Монтегю Уайт мертв – и он своими руками убил его! Как же ему хотелось сейчас, чтобы в том кабинете осталось его собственное холодное и неподвижное тело, а не труп бывшего партнера по бизнесу! «Умри я четвертью века ранее, – думал Джон, – мое имя осталось бы куда менее запятнанным. Всего лишь самоубийца… не душегуб». И снова сон, явившийся много лет назад, вернулся к нему с поразительной яркостью… а может, не такой уж и сон. Касл продолжил жить, с каждым днем все туже сплетая вокруг себя цепь обстоятельств, – и вот он здесь, за тюремной решеткой. Убийца. Всю ночь напролет Джон мерил шагами узкие пределы своего узилища. Ночь напролет его измученный разум противился ужасному осознанию: в этом мире исправить ничего нельзя. Наконец, устав от тяжелого испытания, едва первые лучи утреннего солнца выглянули из-за вершин холмов – солнца, чей свет редко скрашивал холодный серый быт тюрьмы, – Касл в полном изнеможении бросился на свою койку и погрузился в прерывистый сон.
Следующие несколько дней были полны невыразимыми мучениями для Джона Касла. По сто раз на дню он молился, чтобы смерть пришла и избавила его от страданий. Но закон, суровый и неумолимый, позаботился о том, чтобы он жил до тех пор, покуда не заплатит сполна за содеянное, чтобы искупить вину. На долгожданном заседании суда с делом присяжные разобрались быстро. Джон Касл нисколько не удивился их вердикту. Другого решения они принять не могли: виновен в убийстве первой степени. Он выпрямился, когда старый судья огласил приговор. По крайней мере, никто не мог обвинить его в том, что он не справился с ситуацией так, как подобает мужчине.
На стене его камеры висел календарь. Джон Касл отметил назначенный день казни. С каждым днем он отмечал дату в календаре все более жирными штрихами – и молился, чтобы время шло быстрее. Он был близок к тому, чтобы сломаться, накануне своей смерти, когда его жена пришла в последний раз – попрощаться с ним. На следующее утро, его последнее на земле, пришел молодой священник и попросил благословения для его погрязшей в грехах души. Затем надзиратели вывели его на последнюю прогулку по узкому коридору, навстречу утру, туда, где на фоне стен тюрьмы зловеще и неприступно возвышались строительные леса. Солнце еще не взошло – но Джон Касл и не увидит, как оно восходит, ведь с первыми лучами его жизнь погаснет, как свеча. Он смело направился к своему месту на помосте смерти, дивясь царившему в душе покою, когда ему на голову надели черный капюшон и навсегда отрезали от окружающего мира. Касл почувствовал тяжесть веревки у себя на шее, но в тот долгий миг его разум вернулся к странному сну… или все же не сну? Одиночество заключения заставило его взглянуть на тот опыт в новом свете. Двадцать пять лет минуло с того дня, когда Джон понадеялся, что высшая сила смилостивится над его самонадеянностью, даст пожить еще. Пол вдруг ушел из-под ног, все тело рванулось вниз…. петля затянулась с жутким свистом… и наступило забвение.
Но ненадолго: забвение отхлынуло, уменьшилось, превратилось в еле заметную, но яркую точку. Потом и этот слабый свет скрылся, оставив после себя густую, непроницаемую черноту.
– Пойдем, Джон, – произнес голос, – времени остается все меньше. Звезды на земле уже померкли, и солнце отправляется в ежедневный путь. Ты видел, что ждет тебя, если ты выберешь вернуться к оставленной тобой жизни. Но здесь, как я и сказал, нет места для неудовлетворенной души. Решение за тобой.
Джон Касл не смог подавить невольную дрожь при мысли о том, чему только что стал свидетелем. В конце концов, возможно, человек не был лучшим судьей в своей судьбе. Пока он колебался, бесплотная фигура его проводника таяла прямо на глазах.
Невидимая сила схватила Касла и с головокружительной скоростью понесла к земле. Он удивился: что могло обладать такой колоссальной мощью? Ответ пришел в мгновение ока. Было утро. Они нашли его тело. Уайт управлял машиной! Казалось, прошли часы, но Джон знал, что могла пройти и минута, прежде чем его астральное тело снова зависло над покойно лежащим физическим. Его догадка оказалась верной: Уайт корпел над ним. Он увидел свое письмо с инструкциями на столе рядом с пустыми банками, где еще оставались остатки его живительной смеси. Жена и дети Касла тоже были там, их заплаканные лица с молитвенным вниманием следили за процессом. При тщательном осмотре он заметил, что семейный врач наблюдает за происходящим с надменной усмешкой; ощутил, как притягательная, непреодолимая сила его изобретения водворяет душу назад в тело. Как это было бы чудесно! Умереть, а потом снова жить! Но снова нахлынули на него воспоминания о долгих, полных страданий часах, проведенных за тюремной решеткой…