Мне казалось, что уже прошла целая жизнь, но на часах была только половина восьмого, когда дворецкий сказал мне, что Ван Аллистер приглашает меня в лабораторию. У меня не было никакого желания заниматься экспериментами, но, ввиду того что я жил под его крышей и он был моим хозяином, мне пришлось подчиниться.
Профессор находился в своем кабинете, дверь которого была слегка приоткрыта. Он велел мне закрыть ее и пройти с ним в маленькую комнату.
Я пребывал в таком состоянии, что мое сознание фиксировало все мельчайшие детали обстановки, которые попадались мне на глаза. В центре комнаты на мраморном столе стоял стеклянный ящик, формой и размером напоминающий гроб. Он был заполнен почти до краев той же самой бесцветной жидкостью, что и маленькая бутыль два дня назад.
Слева, на табурете, стоял стеклянный сосуд, на котором имелась свежая пометка. Я не смог сдержать непроизвольную дрожь, когда понял, что в нем находится уже знакомый мягкий белый пепел. Затем я увидел нечто заставившее почти остановиться мое сердце!
На стуле в дальнем углу кабинета лежали шляпа и плащ девушки, обещавшей связать свою жизнь с моей, – девушки, о которой я поклялся заботиться до конца дней своих!
Я оцепенел, объятый ужасом, когда осознание случившегося нахлынуло на меня. Объяснение могло быть только одно: пепел в этом сосуде являлся прахом Марджори Парди!
Мир будто застыл на одно долгое ужасное мгновение, а затем я совершенно обезумел!
Следующим, что я помню, была отчаянная борьба между мной и профессором. Несмотря на преклонный возраст, он все еще обладал силой, почти равной моей, и к тому же у него было существенное преимущество – полное самообладание.
Все ближе и ближе он склонял меня к стеклянному гробу. Еще несколько секунд, и пепел, оставшийся от меня, присоединится к праху любимой женщины. Но тут я споткнулся о табурет, и мои пальцы сомкнулись на сосуде с пеплом. Последним сверхчеловеческим усилием я поднял его высоко над головой и обрушил на череп моего противника! Руки профессора разжались, и обмякшее бесчувственное тело повалилось на пол.
Повинуясь какому-то импульсу, я поднял это безвольное тело и осторожно, стараясь не уронить на пол, опустил его в смертельный ящик!
Еще мгновение, и все было кончено. Профессор и жидкость – оба исчезли, а на их месте осталась маленькая горстка светлого мягкого пепла!
Пока я разглядывал то, что сотворил, мое исступление прошло и я оказался лицом к лицу с холодной, беспощадной правдой, которая заключалась в том, что я убил коллегу. Неестественное спокойствие овладело мной. Я знал, что не имелось ни единой, даже самой незначительной улики против меня, не считая того факта, что я был последним, кто находился наедине с профессором. Но не осталось ничего, кроме пепла!
Я надел шляпу и плащ, сказал дворецкому, что профессор просил не беспокоить его и что я ухожу, поскольку рабочий день закончен. Стоило мне оказаться на улице, как все мое хладнокровие улетучилось. Мои нервы были напряжены до предела. Я не знал, где нахожусь, – только бесцельно бродил туда-сюда до тех пор, пока совсем недавно не оказался рядом с твоим домом.
Прэг, я чувствовал, что должен поговорить с кем-нибудь, должен излить душу. Я знал, что могу доверять тебе, старина, и поэтому поделился с тобой этой историей. И вот я здесь – поступай со мной как хочешь. Жизнь более ничего не значит для меня – теперь, когда Марджори… умерла.
Голос Брюса трагически дрогнул и сорвался, когда он произнес имя любимой женщины.
Я облокотился на стол и пытливо взглянул в глаза несчастного человека, который удрученно поник в большом кресле. Затем я встал, надел шляпу и плащ, подошел к Брюсу, обхватившему голову руками и сотрясающемуся от беззвучных рыданий.
– Брюс!
Малкольм Брюс поднял глаза.
– Брюс, послушай меня. Ты уверен, что Марджори мертва?
– Я уверен в том, что… – Его глаза удивленно расширились, и он внезапно сел прямо.
– Вот именно, – продолжил я. – Можешь ли ты поручиться, что пепел в сосуде остался именно от нее?
– Зачем… ведь я… я видел его, Прэг! К чему ты клонишь?
– Стало быть, ты не уверен. Ты видел лишь ее шляпу и плащ на стуле и в силу своего душевного состояния поспешил с выводами. «Пепел, должно быть, связан с исчезновением девушки… а профессор, должно быть, ушел с ней…» и так далее. А теперь подумай: Ван Аллистер сказал тебе что-нибудь про…
– Я не помню. Говорю же, я совершенно обезумел, сошел с ума!
– Тогда тебе следует пойти со мной. Если Марджори не умерла, то наверняка находится где-то в том доме, и, если она там, мы отыщем ее!
Выйдя на улицу, мы вызвали такси, и через несколько минут дворецкий впустил нас в дом Ван Аллистера. Брюс провел нас в лабораторию, воспользовавшись своим ключом. Дверь кабинета профессора была по-прежнему приоткрыта.
Я окинул комнату внимательным взглядом. Слева, рядом с окном, располагалась закрытая дверь. Я решительно направился к ней и подергал ручку, но дверь не поддалась.
– Что там находится?
– Всего лишь небольшая кладовая, где профессор хранил свое оборудование.
– Тем не менее эту дверь надо открыть, – мрачно ответил я. Отойдя на шаг или два, я с силой ударил ногой по двери, целясь в замо́к, потом еще раз и еще, пока наконец не выломал ее.
Брюс, издав нечленораздельный вопль, подбежал к огромному сундуку из красного дерева. Выбрав один из висевших на связке ключей, он вставил его в замок и дрожащими руками откинул крышку.
– Она здесь, Прэг, скорее! Нужно вынести ее на свежий воздух!
Вместе мы перенесли почти не подающее признаков жизни тело девушки в лабораторию. Брюс поспешно приготовил специальное снадобье, которое влил ей в рот. После второй дозы глаза Марджори медленно открылись.
Ее растерянный взгляд скользил по комнате, наконец остановившись на Брюсе, и тогда в глазах девушки внезапно вспыхнуло радостное осознание. Позже, после первых неизбежных объятий и поцелуев, она рассказала нам свою историю:
– После того как Малкольм ушел, профессор позвонил мне с просьбой зайти в его кабинет. Поскольку он часто поручал мне те или иные задания, я восприняла это как должное и, чтобы сэкономить время, захватила с собой шляпу и плащ. Профессор закрыл дверь маленькой комнаты и совершенно неожиданно напал на меня сзади. Конечно, будучи сильнее, он одолел меня и связал мне руки и ноги. Затыкать мне рот кляпом не было нужды: как вы знаете, стены лаборатории абсолютно звуконепроницаемы.
Затем профессор притащил труп огромного пса, ньюфаундленда, который до того где-то прятал, и прямо на моих глазах превратил его в пепел. Этот пепел он поместил в стеклянный сосуд, стоявший на табурете. Потом он сходил в кладовую и вынул из сундука, в котором вы нашли меня, большой стеклянный гроб. По крайней мере, мне, охваченной ужасом и паникой, этот ящик показался гробом. Ван Аллистер почти полностью залил его той кошмарной жидкостью. Затем он сказал мне, что осталось сделать лишь одно: провести эксперимент над человеком! – При воспоминании об этом Марджори вздрогнула. – Он долго разглагольствовал о том, какая это честь для любого человека – пожертвовать своей жизнью подобным образом, во имя такой цели. Потом профессор спокойно сообщил мне, что выбрал тебя, Малкольм, в качестве субъекта для его опыта, а я должна сыграть роль свидетеля! Я потеряла сознание. Ван Аллистер, надо полагать, опасался постороннего вмешательства, поскольку следующее, что я помню, – пробуждение внутри сундука, где вы потом обнаружили меня. Там было так душно! Каждый вздох давался мне все тяжелее и тяжелее. Я думала о тебе, Малкольм, о чудесных, счастливых часах, которые мы провели вдвоем в последние несколько дней. Меня ужасала мысль о том, что я буду делать, когда ты умрешь! Я даже молилась, чтобы профессор убил и меня тоже! В горле у меня пересохло, перед глазами все почернело. Когда же я наконец открыла их, то обнаружила, что нахожусь здесь, с тобой, Малкольм! – Тут ее голос понизился до хриплого, тревожного шепота:
– А где… где профессор?
Брюс молча отвел Марджори в кабинет. Она содрогнулась, когда стеклянный гроб предстал ее взору. По-прежнему храня молчание, мой друг подошел к ящику и, достав оттуда пригоршню мягкого белого пепла, медленно просыпал его сквозь пальцы!
Перевод с английского Бориса Лисицына
Уордон Аллан Кертис
Уордон Аллан Кертис (1867–1940) родился в штате Нью-Мексико в первый день февраля 1867 года. Он был сыном полковника Чарльза Альберта Кертиса и Харриет Луизы Хьюз Кертис; свое детство вспоминал как «череду бесконечных переездов с одного военного объекта на другой». В 1889 году получил степень бакалавра в Висконсинском университете, после чего стал работать журналистом: в «Чикаго Дейли Ньюс» с 1910 по 1913 год, в «Бостон Геральд» с 1913 по 1916 год и в «Манчестер Юнион» с 1924 по 1928-й. С 1921 по 1925 год Кертис также исполнял обязанности секретаря пресс-службы штата Нью-Гемпшир. По крайней мере с 1899 года Уордон Аллан Кертис писал научно-фантастические и фэнтезийные рассказы; их у него вышло не то чтобы много, но в Weird Tales рассказы принимали с охотой. В «Энциклопедии американской научной фантастики» (1995) говорится: «Его наиболее яркая история – рассказ о пересадке мозга “Монстр из озера Ламетри” (1899), о человеке, волею безумного ученого заточенного в теле доисторического ящера, живущего в глубоком озере, откуда, возможно, есть проход в недра полой Земли». Если это краткое описание не вызовет у вас желания прочитать рассказ – вы на редкость нелюбопытны! Впрочем, описанная операция выглядит в наши дни подчеркнуто сюрреалистично и не является главным достоинством истории; куда интереснее в ней звучит монолог одного из персонажей о том, что жизненная сила огромной рептилии пугает его: в ней ему видится что-то противоестественное, отталкивающее. А это уже тема, присущая даже не столько Лавкрафту, сколько одному из самых необычных его «аколитов» – Томасу Лиготти.