- До поля километра четыре будет, - ободрил нас Елизаров, - это если напрямик... лететь аки птица, а если топать как мы кабаньими тропами то все шесть.
К концу пути я еле держался на ногах. Упасть наземь мне не позволяла только гордость. Сил идти не оставалось. Вовка выглядел не намного бодрее меня.
- Слабаки вы городские, - усмехнулся ехидный Мишка, - не то что мы деревенские. Пол часа привал, а я посмотрю пока с чего начать.
Он включил миноискатель, походил вокруг, затем достал лопату, щуп и в течение нескольких минут аккуратно копался в зазвеневшем месте.
К нам он подошел, держа в руках россыпь патронов и пробитую немецкую каску.
- Похоже, мы пришли куда требовалось. Еще минут десять отдыха и начнем. Раз вы такие дохлые, то работаем в следующем режиме: 45 минут гуляем, 15 отдыхаем. Через три часа ланч, потом еще три часа прогулки, и айда назад - в лагерь.
- Да мы можем и дольше, - попробовал храбриться Володя.
- Чтобы завтра встать не могли? - рассмеялся наш старший, - вы ж непривычные. Лучше будем работать в полсилы, зато стабильно и все десять дней.
Мы начали прочесывать свой квадрат. Мишка ходил с миноискателем, а мы с Володей с щупами и лопатами за ним. Прибор звенел практически всюду, поэтому продвигались очень медленно, постоянно останавливались и производили раскопки. Попадалось бесчисленное количество гильз, множество осколков, три неразорвавшихся гранаты, котелки, каски (как русские, так и немецкие).
Гранаты Елизаров внимательно и очень осторожно изучил, а затем обрадовал известием, что они сгнили и уже не взорвутся.
По пути мы находим несколько снарядов и мин, но согласно приказа начлага не трогаем, а вешаем рядом на деревьях ярко-красные ленточки, чтобы саперам легче было потом их искать.
Через пару часов поисков разжились приличными советским и немецким котелками.
- Ого, да тут подсумок с патронами! - говорит Михаил. - Как бы не было бойца. Копни-ка вот здесь. Нет, не так - глубоко копать не надо! Осторожно сверху дерн снимаешь, обнажаешь корень - и только тогда разрубаешь его. Так, теперь здесь. Иначе очень просто можно сломать кость или, не дай Бог, медальон. Хватит! Теперь я руками копать буду.
Помимо многокилометровых маршей такое вот просеивание земли руками - тоже одна из главных составляющих следопытской работы. Стоя на коленях в грязи, в песке, в ледяной воде поисковики ощупывают каждый кусочек грунта - в поисках останков и медальона.
Бойца мы так и не нашли, только лошадиный скелет, а рядом с ним - в россыпи патронов и металлических пуговиц - захоронение немецких солдат.
Затем под соседним деревом обнаружили винтовку и ботинок и стали аккуратно копать поглубже.
- Так еще один ботинок. А эти две трубочки - все, что от костей ног осталось. Так, это остатки шинели. Ложка. Пистолет. Володь, протри его, вдруг именной! Ничего не написано? Ладно. Костные останки почти не сохранились - за 60 лет боец смешался с землей, которую защитил ценой жизни. Но это, несомненно, человек, и - наш, красноармеец. Тут должен быть медальон - это пехотинец, не моряк, только у них эта штука была на шее, а пехота и все прочие носили медальон в поясном пистоне, - комментирует поиски Мишка.
- По-видимому, - сказал Елизаров, когда останки собраны и сложены в пакет, - 1941 год, наши пошли в контрнаступление. Портсигар открыт - может, он долго сидел на занятой немецкой позиции, даже курил... Медальона нет - то ли выбросил, то ли потерял.
- Может, выбросил? Ведь наличие медальона, говорят, считалось дурной приметой...
- Не думаю, - говорит Мишка. - Понимаешь, до 1942 года ношение медальона было обязательным. А значит, что все вышестоящие 'давали перца' подчиненным за его отсутствие. Лишь в 1942 приказом Госкомитета обороны их ношение отменили, чуть ли не запретили - именно из-за больших потерь. Ведь за пропавшего без вести не надо было пенсию платить. Таким образом, кучу денег государство припрятало. И это при том, что в побежденной Германии - и в ГДР, и в ФРГ - было принято платить пенсию и за пропавших без вести...
Мы с Володей хором сказали одно и тоже матное слово.
Еще одного неизвестного солдата мы нашли недалеко от ручья.
Солдат даже после смерти продолжал сжимать винтовку. Только перешел ручей, может быть, даже успел выстрелить по врагу, как его скосила пулеметная очередь. Немолодой боец - с массой вставных зубов, плохими костями, от которых мало что осталось в болотистой земле. Видимо, при жизни о хорошем питании он мог только мечтать... Ботинки, куски солдатской шинели, неизменный портсигар - вот все, что вместе с немногими костями осталось от человека, сложившего голову за нашу страну...
Выше по склону ручья Володя нашел то самое вражеское пулеметное гнездо, из которого немецкий пулемет бил по нашим солдатам: затвор, куча стреляных гильз и неиспользованных патронов. Видимо, фашиста все-таки заставили замолчать.
Больше в этот день ничего примечательного нам не встретилось.
Вечером Василий Степанович за ужином опять рассказывал про войну, про горький 41-ый.
Про погранцов, погибших почти целиком, но выполнивших свой долг до конца, про предательские приказы не поддаваться на провокации, когда зенитчики и артеллиристы матерились от бессильной злобы, не смея ответить врагу, про командующего Западного особого округа Павлова, смотревшего в предвоенный вечер 'Тартюфа', про танкистов на танках, но без снарядов, про бессмысленные в той ситуации контрудары, загонявшие сотни тысяч солдат в котлы.
Про атаки на немецкие пулеметы без поддержки артиллерии, когда гибли сотнями и тысячами, про сгоревшие в первые часы войны на аэродромах сотни новеньких самолетов, что обеспечило немцам подавляющее преимущество в воздухе.
Советскому Союзу очень не повезло с началом войны, так как было чем достойно встретить врага, но кто проспал, кто растерялся, кто был не готов, а кто просто испугался.
В итоге получилась кровавая каша, где массовому героизму низших чинов приходилось восполнять невероятную некомпетентность командного состава.
От услышенного я натуральным образом охреневал. Как по-варварски легко у нас расбрасывались человеческими жизнями. Неудивительно, что в стране даже близко нет от предсказанных Менделеевым 500 миллионов населения. Как 140-то умудрились сохранить при таком отношении к людям ума не приложу?
На утро мы, позавтракав, снова отправились по местам боевой славы. Метр за метр, шаг за шагом обшариваем поле брани. Стрелянные гильзы и осколки, кости и медальоны. За пару часов находим четырех своих и двух с немецкими пуговицами и наградами.
- Ух ты, - восклицает чрезвычайно обрадованный Мишка, - железный крест. Хорошо сохранившийся. Большая редкость. На черном рынке такой ... - и прячет в карман.
- В личную коллекцию. Не для продажи, - пояснил он, смущаясь.
Двигаясь дальше, находим пару касок и натыкаемся на сгоревший и насквозь проржавевший остов танка.
- Наш Т-34, - определил опытный Мишка, - получил свое в лобешник и спекся.
- Они ж в 41 году вроде не применялись, - подивился я.
- Еще как применялись. Новейшая модель. Криво, косо, кривобоко. Здесь недоработка, там сырое решение. Самое смешное, что гансы на начало войны катались на менее современной технике, чем наши, но более изученной обкатанной, доведенной до ума.
А наша новая, не доработанная, с отказами через раз, зато сделанная к годовщине Великого Октября. - сказал и сплюнул.
Мы облазили танк, спустили во внутрь с фонариком Володю как самого щуплого из группы.
Спустя пару минут он вылез оттуда грязный рыжий от ржавчины с портсигаром в руке. Тот был немного обожжен, но оставался во вполне приличном состоянии.
- Ценная находка, - одобрил Мишка, - жаль, что не именной. Нырни-ка еще разок. Вдруг там остался его хозяин.
- Нашли себе мальчика на побегушках, - проворчал Володя, но по лицу было видно что ему хочется полазить внутри.
Через минуту он с посеревшим лицом рыбкой выпрыгнул из танка.
- Там кости. Один танкист или двое.
- Ну так вытаскивай их. Чего раскис как кисельная барышня?
- Да, сейчас. Дай отдышаться. Просто там внутри на секунду представил как этот танкист заживо горел в танке, - Володя дышал как загнанная лошадь.
- Так, - распорядился Мишка, - перекур. Танкистом потом сам займусь.
Он достал флягу с коньяком и заставил нашего впечатлительного товарища выпить пару глотков, затем за погибшего приложились и мы с ним.
Во время отдыха Елизаров рассказал пару интересных исторических фактов, о которых я к своему стыду даже и не подозревал. Так, например, когда случился Мюнхенский сговор и свободолюбивые западные демократии в лице Британии и Франции сдали Гитлеру Чехословакию, от несчастной страны поспешили отхапать по кусочку не менее демократичные поляки и венгры.
- Да ну, - поразились мы с Вовкой.
- Вернетесь в Питер не поленитесь залезть в Гугл. Гансы взяли Судетскую область, поляки - Тешинскую область, а венгры несколько южных городков. После сговора бритты и франки заключили с фюрером договор о ненападении. По их планам совместная немецко-польская армия должна была сокрушить большевизм.
- Ты говоришь ну прямо как советская пропаганда, - недоверчиво усмехнулся Володя.
- Истинность данной гипотезы подтверждает здравый смысл. СССР с момента своего образования самим своим существованием был смертельной угрозой для богатых всего мира. Идея отнять и поделить, знаешь ли, не вызывает энтузиазма у обеспеченной части населения.
Рулили Западом тогда, как и сейчас, небедные люди. Они и попытались уничтожить большевизм руками фашистов. В 39-ом и 41-ом не вышло, а спустя 50 лет и немцев не потребовалось... сами все про...ли...
- Не думал, что ты такой ярый поклонник советского строя, - сказал я удивленно. При мне Мишка часто и много критиковал 'совок'.