няло эти бутылки примерно наполовину.
— Так какое? — она протянула их мне.
— Давай обе, — решил я, подумав, что понятия не имею, какое масло нужно, и лучше всего смешать, чтобы уж наверняка.
Смешиванием я и занялся в комнате. Перелив из одной бутылки масло в другую, несколько раз встряхнул. Посмотрел на бутылку, прикинул её объём и немного приуныл. Масла было не так уж и много. Немного подумав, я побежал на кухню и под удивлённым взглядом Насти принялся рыться в ящике с разными мелочами, ища штуковину, что-то вроде непонятной круглой херни с прорезью посредине.
Наконец я нашёл то, что искал. Помнил же, что видел здесь нечто подобное. Подняв вверх насадку на бутылку, чтобы то, что в бутылку налито выливалось тоненькой струйкой, посмотрел на свет. Вроде целая.
Сунув насадку в карман, побежал обратно в комнату под удивлённым взглядом Насти. Упав на пол, вытащил из-под кровати лук и колчан со стрелами, сунул за пазуху драгоценное масло и побежал к выходу.
— Мне стоит начинать волноваться? — голос дядюшки заставил меня остановиться на пороге комнаты. Я обернулся, посмотрев на него. Странно, даже холода не почувствовал. То ли привык, то ли просто не заметил. Призрак же стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на меня немигающим взглядом.
— Наверное, нет, — пожал я плечами, но тут кое-что вспомнил и резко обернулся. — Мне нужна твоя помощь.
Подойдя к Фёдору практически вплотную, я сунул в его руки бутылку с маслом, которую тут неуверенно взял, вопросительно вскинув брови.
— Скажи, ты веришь в Бога? — спросил я у него, тут же пожалев, что сформулировал вопрос именно таким образом. — Ну, точнее, в высшие силы: ангелов там разных, небеса…
— Это очень странный вопрос. Допустим, ангелы существуют, раз существуешь ты, — он продолжал пристально меня разглядывать, не выпуская из рук бутылку. — Денис, что происходит?
— Ничего, на что ты можешь повлиять напрямую, — я подошёл к столу и взял в руки первую попавшуюся книгу, потому что чистой бумаги под рукой не было, а искать — это потерять время. Накарябал карандашом несколько строк на свободном от текста листе и протянул дядюшке: — Вот, прочти это над маслом. Мне нужно его освятить. А может, и нет, я не уверен, если честно, но рисковать не буду.
— Что я должен сделать⁈ — попятился призрак, глядя на меня, как на сумасшедшего.
— Просто прочти это. Не могу же я сам освятить масло. Это противоестественно, — закатил я глаза. На самом деле мне действительно было неизвестно, нужно ли освящать масло, когда заключаешь ангела в круг из елея. По одним легендам нужно, по другим нет. Но вдруг это самая важная часть ритуала? Так что не надо пренебрегать ничем.
— А для меня это, значит, в порядке вещей? — вчитываясь в написанное, спросил Фёдор. — Тебя не смущает, что я совершенно далёк от религии, церкви и в принципе уже даже не человек.
— Да кого волнуют эти тонкости! Нет, это, конечно, очень важный нюанс, но то, что я написал, может прочесть над этим проклятым маслом абсолютно любой разумный, умеющий читать. Ну, практически любой. Демон же не может этого сделать по этическим соображениям. Да давай уже! Сделаешь доброе дело, поможешь спасти мир и приблизишь себя к райским кущам, когда решишь уйти на покой. Поверь, к такому пернатые очень серьёзно относятся, — уговаривал я призрака. На самом деле процесс освящения масла, воды, да всего, что можно было освятить, был достаточно сложен и имел некоторые особенности. Но в наших реалиях особо не повыбираешь, приходится использовать разные обходные пути.
Дядюшка вздохнул и, видимо, мне поверил. Приняв очень серьёзный вид, прочитал на ломаной латыни то, что я написал. Ну хотя бы слова не перепутал.
— Всё, спасибо, ты сделал поистине доброе дело, — кивнул я ему и бросился к выходу.
У дверей остановился и посмотрел на вышедшую в коридор Настю.
— Пожелай мне удачи, — попросил я её.
— Удачи, Денис, — она слегка нахмурилась.
— К чёрту! — с чувством произнеся это, я вышел из дома.
На крыльце остановился. Егорыч что-то говорил насчёт лошади. Может быть, на лошади поехать? У нас же вроде бы лошадь есть, нам её вместе с домом выдали. Егорыч за ней ухаживает, или я что-то неправильно понял? Решив, что лучше всего проверить, я направился к конюшне.
В деннике действительно стояла лошадь и жевала что-то. Наверное, овёс, насыпанный в кормушку. Когда я подошёл поближе, она посмотрела на меня, даже не прервав своего занятия. Вот так мы и стояли, глядя друг на друга: она, жуя овёс, я, рассуждая о том, а оно мне надо? Запрягать лошадей я не умел, хоть мне приходилось работать в разных мирах, но животные чувствовали во мне демона и не позволяли приближаться. Точнее, телегу или экипаж, в которых я сидел, они везли, но вот притрагиваться к себе не позволяли. А вот этой лошадке было, похоже, глубоко плевать на мою демоническую сущность.
— Ну что, поехали кататься? — спросил я у лошади довольно неуверенно. И мы вместе посмотрели на стену, где висели сёдла, уздечки и куча других непонятных штуковин. Потом снова посмотрели друг на друга. — Нет, лучше уж я пробегусь, — вздохнув, я поправил колчан со стрелами на плече и вышел из конюшни.
Следом за мной выскочила Мурмура. Она бежала рядом со мной, распушив перья, словно понимала, куда и зачем я иду. А может, и понимала, хрен её разберёт.
Вдвоём мы подошли к больнице. Так, нужно сделать круг из масла. Только вот как Асмодея в этот круг заманить? Я прищурился, вытащил бутылку и посмотрел на её содержимое. А что, если заключить в круг всю больницу? Тогда ему некуда будет деться, и пока он будет бесноваться, я получу те самые двадцать секунд, которые мне нужны, чтобы напоить стрелу энергией и вышвырнуть его из тела этого кретинского князя, отправив прямиком в Ад.
Глава 14
Убийца скользнул к нужному окну и присел, активируя выданную нанимателем маскировку. В этой маскировке он был незаметен абсолютно для всех охранных систем и заклинаний. Даже фамильяры его не смогли бы учуять. Плохо только то, что он должен был оставаться полностью неподвижным: при любом малейшем движении маскировочная сетка шла волнами искажения. Эти искажения демаскировали его, да так, что заметить их могли даже простые охранники, как, например, те, которых притащил с собой этот князь.
Убийца посмотрел в окно. Сейчас от цели его отделяло только оно. Он выругался про себя. Целый день просидел в кустах на границе больничного двора, но даже здесь мимо него постоянно кто-то бегал. И это ещё вдали от дверей и входов в здание! А потом и вовсе этих охранничков какие-то демоны сюда притащили. А ведь дело-то было вроде бы плёвое: добить раненного парня, лежащего в этой палате. Его личность наниматель не хотел раскрывать, предоставив при этом всю необходимую для выполнения работы информацию, включая план здания.
Было, конечно, интересно, кто это, и чем насолил столь влиятельным людям этот неизвестный. Вряд ли он был слишком знатным, иначе не стал бы торчать в этой дыре. Да и кроме медсестры и фельдшера, никого рядом с ним постоянно не было. Но интересно было не до такой степени, чтобы отказаться от контракта, показавшегося настолько простым. Какая на самом деле разница, как зовут этого неудачника, умудрившегося перейти дорогу, кому не следует⁈
Только вот это плёвое дело оказалось почти невыполнимым в техническом плане.
Светиться убийца не хотел, а сделать всё тихо не позволяли постоянно мелькающие здесь люди. А потом и князь приехал со своими сопровождающими. Но притащился он, скорее всего, девчонку охранять. Девчонка-то как с картинки, красавица! За парнем этим приехала ухаживать. Даже странно, как её вообще отпустили. Но тут могли быть варианты, конечно. Может быть, какие-нибудь договорённости между семьями… Такое тоже случается.
С другой стороны, наблюдая за больницей целый день, убийца сумел вычислить окно, ведущее прямиком к цели. Это была единственная информация, которую не смог предоставить наниматель. И теперь оставалось только дождаться, когда охранники и водители уберутся отсюда, чтобы приступить к осуществлению своего плана.
Тут его внимание привлёк молодой врач. Он целенаправленно прошёл мимо него, что-то разливая по земле тонкой струйкой из бутыли, а впереди него вышагивала курица. Убийца чуть не принялся глаза протирать, но вовремя спохватился и замер, когда странная парочка проследовала всего в каких-то паре метров от него.
Правда, курица эта странная на несколько секунд остановилась и, медленно повернув голову, посмотрела прямо на него. Убийца готов был поклясться, что птица его видела сквозь маскировочную сеть, а его силуэт отражался в чёрных бусинах её глаз. Но, скорее всего, ему всё же показалось. Хлопнув крыльями, курица отвернулась и побежала вслед за молодым врачом, который, похоже, даже не обратил внимание на заминку со стороны сопровождающей его птицы.
Но стоило врачу завернуть за угол вместе со своей курицей, как внимательно наблюдающие за ним охранники ломанулись следом, а вскоре к ним присоединились водители и другой персонал больницы, весь день мешавший выполнить заказ. В какие-то пять минут двор опустел. Это произошло так внезапно, что убийца даже растерялся, но практически сразу понял, что это его единственный шанс, и поднялся, рванув к окну.
Галька Акимова приподнялась на локтях и посмотрела на соседку по палате. Та лежала, прислонив руку ко лбу.
— Ты чего? — спросила Галька, продолжая рассматривать Петриху. Выглядела та как-то неважно. Лицо соседки по палате покраснело, да и дышала она немного чаще, чем полчаса до этого.
— Да что-то нехорошо мне, — ответила она. — Позови медсестру, что ли, будь человеком, — попросила женщина, скосив на Гальку глаза.
— О, как запела! — скривившись, ответила ей Галька. — То Акимова у вас херовая по всем статьям, то с просьбами обращаетесь.
— Галя, я никогда ничего против тебя не имела, — ровно проговорила Надежда Петровна. — И я никогда не обвиняла тебя ни в чём.