«Сомнительно сообщение об отправке Алексея к княгине Е. Р. Дашковой, ибо в Петербурге в 1774 г. продолжал службу отец, и там же находилась матушка, родившая 9 сентября дочь Варвару».
Как бы то ни было, в этот период якобы и произошло событие, в корне изменившее юного невежду: «Уверяют даже, будто комедия “Недоросль”, увиденная Олениным в молодых летах, но когда он жил уже у дяди, произвела сильное впечатление на молодого человека и заставила его приняться за ученье и бросить голубятничество и страсть к бездельничанью»[20]. И действительно, А. Оленин поступает в пажеский корпус. Среди предметов, которые он изучает: русский язык, военные науки, юриспруденция, естествознание, геральдика, генеалогия, государственный церемониал. Помимо наук, учили здесь фехтованию и верховой езде. Судя по всему, вчерашний недоросль с головой окунулся в науку. В этот период он составляет каталог своей личной библиотеки. Только представьте: на книжной полке у двенадцатилетнего (!) подростка 30 французских книг и 19 русских. Из них 17 относятся к словесности, 7 – это грамматики и словари, 6 книг по военному делу, 6 – по истории, по одной-две книги из естественных и точных наук, философии с религией и географии. Конечно же, есть у него и Вольтер, и д’Аламбер. Судя по библиотеке мальчика, это уже никак не Митрофанушка. Старания молодого человека были вознаграждены. В семнадцать лет Алексей Оленин по повелению императрицы отправляется учиться сначала в Дрезден, в артиллерийскую школу, а потом в университет в Страсбурге. Там он открывает для себя «Историю искусства древности» И. И. Винкельмана, и история и археология становятся для него настоящей страстью на всю дальнейшую жизнь. В Европе Алексей с головой окунается и в изучение иностранных языков: теперь он свободно говорит по-французски, по-немецки, по-итальянски, чуть хуже по-испански, выучил греческий, еврейский и арабский. Знал латынь и церковнославянский. Вот тебе и «величайший невежда»…
После возвращения Алексея Оленина из Европы под его руководством была сформирована первая в России конная артиллерийская рота. Оленин мужественно сражался в русско-шведской и русско-польской войнах. Потом вышел в отставку. Павел I назначил его управляющим Монетным департаментом, и Алексей Николаевич полностью перестроил и переоборудовал его. В начале 1806 года Оленин опубликовал свой первый научный археологический труд по отечественным древностям «Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г.» и стал известен как ученый. Император Александр I жалует Оленину звание статс-секретаря его императорского величества. Это высшее гражданское звание было знаком особого доверия и означало близость к императору. Теперь вчерашний недоросль имел право личного доклада царю и объявления словесных повелений императора. Его карьера при дворе складывалась более чем успешно. Император прозвал его тысячеискусником. При этом все отмечали, что Оленин никогда не кичился своим положением, старался ходатайствовать перед императором за всех своих подчиненных и вообще был очень прост и добродушен в общении, стремился всем помочь. Более 30 лет он занимал самые высшие должности государства, но эта часть жизни не была для него главной.
В 44 года Алексей Николаевич становится сначала помощником директора императорской библиотеки, а в 1811 году – и ее директором. К тому моменту предыдущие руководители – французы – библиотеку развалили, множество ценнейших книг просто исчезло. Алексей Оленин в самые короткие сроки перестроил здание, избавился от сырости, украсил библиотеку, обустроил читальный зал для посетителей и превратил библиотеку в публичную. Сам придумал специальную систему библиографической классификации для каталога, а главное – добился крупных ассигнований на покупку новых книг. Теперь после печати любого издания в России в императорскую библиотеку безвозмездно предоставлялся обязательный экземпляр. Как пишет Лев Кляйн: «Собственно, он является истинным основателем Публичной библиотеки в Петербурге, он сделал для нее чрезвычайно много». Во время Отечественной войны 1812 года Алексей Николаевич совершил настоящий подвиг: он упаковал и вывез из Петербурга 150 тысяч книг из императорской библиотеки на противоположный берег Ладожского озера; потом их вернули и снова расставили.
Война кровавым катком прокатилась и по его семье. Настоящий патриот, Алексей Николаевич отправил на войну обоих сыновей – Николая и Петра. Он писал им строки, которые поражают и сегодня: «Будьте храбры, никуда не напрашивайтесь, но никогда не отказывайтесь, если вас куда посылать будут, хотя бы вы видели перед собою неизбежную смерть, ибо, как говорят простолюдины, “двух смертей не бывает, а одной не миновать”. Я и сам так служил и служить еще буду, если нужда того востребует». Его сыновьям тоже было суждено войти в великую русскую литературу. И Николай, и Петр Оленины участвовали в Бородинском сражении. Петр был ранен пролетевшим около головы ядром, «его сочли убитым». Лишь позже выяснилось, что младший Оленин лишь контужен. Старшего, Николая, убило ядром, которое вырвало у него сердце. Алексей Николаевич был раздавлен горем и поставил сыну памятник в саду. Лев Толстой – родственник Оленина – в «Войне и мире» запечатлел это в образе убитого горем князя Болконского, который также ставит сыну памятник…
Вернуться к жизни Алексею Николаевичу помогла наука. Знаменитый немецкий географ Александр фон Гумбольдт, посетив Петербург, написал, что Алексей Оленин – «единственный универсальный ученый в России». Все дело в том, что все это время, насыщенное очень активной общественной деятельностью, Оленин еще и занимался историей, археологией, эпиграфикой. Его заслуженно считают одним из основателей русской археологии. Помимо работы над научными трудами, Алексей Николаевич выступает еще и как великолепный организатор. Это ему мы обязаны первой длительной археографической экспедицией по России, сохранившей для нас множество древностей, которые иначе были бы навсегда утрачены. Задачей экспедиции были поиски старинных грамот и одежд и зарисовка древних строений и изваяний. За полтора года ученые посетили Старую Ладогу, Белозерск, Вологду, Киев, Чернигов и многие другие древние города. Оленин, используя свое влияние, добился и выделения денег на еще одну экспедицию: его ученик Ф. Г. Солнцев – сын крепостного и выпускник Академии художеств – отправился в поездку по России, собирая и кропотливо зарисовывая русские исторические и палеоэпиграфические древности. Одним из важнейших итогов этой экспедиции стало открытие фресок киевской Софии.
В 1812 году А. Н. Оленин получил повышение: он стал членом и секретарем Государственного совета. Именно в это время он начал подписываться через «О». Следом за ним переменила фамилию и вся родня. Спустя несколько лет Оленин получает новый пост – президента Академии художеств. Та была в еще более плачевном состоянии, чем библиотека. Настоящие развал и разруха: студенты оборваны и голодают, здание в аварийном состоянии и может вот-вот разрушиться. У академии были огромные долги. А вот бывшие управленцы разбогатели. А. Н. Оленин добился, чтобы выделили средства на ремонт и благоустройство, стал продавать копии работ известных мастеров, сделанные учениками, накупил хороших красок и других материалов. В залах установил закупленные за границей копии с античных скульптур, чтобы ученики копировали и срисовывали шедевры античного искусства, – в полном соответствии с предписаниями его кумира И. И. Винкельмана. Академия при Оленине расцвела. Его ученик, художник Ф. Г. Солнцев, вспоминал: «При всем том, справедливость требует упомянуть, что Алексей Николаевич не пользовался расположением своих подчиненных, почему – решительно недоумеваю».
Историки считают, что, возможно, причина – обычная человеческая зависть, вызванная вездесущностью и неустанным возвышением Оленина, а также контраст его положения с внешностью. Алексей Николаевич был очень маленького роста. Его в свете обзывали лилипутом. Знакомый Оленина и один из самых известных русских мемуаристов Филипп Вигель язвил: «Чрезмерно сокращенная особа». Сенатор и страстный театрал Степан Жихарев описывал его как «маленького и очень проворного человечка». Троюродная сестра Льва Толстого Мария Каменская вспоминает Алексея Николаевича в генеральском мундире, сапогах с кистями и шпорами, на маленькой голове шляпа с громадным султаном, а на боку палаш больше самого хозяина: «Тогда он был уморительно смешон и гораздо более походил на детскую игрушку casse-noisete». Но куда больше Оленину досталось от А. С. Пушкина: «о двух ногах нулек горбатый», «пролаз, нулек на ножках». Пушкин одно время был частым гостем Олениных. Их дом был одним из самых известных и модных интеллектуальных центров Петербурга. В неформальный оленинский кружок входили самые известные писатели, от Крылова до Грибоедова, художники и ученые. При этом Алексей Николаевич с одинаковым радушием принимал членов императорской семьи и сына крепостного, художника Федора Солнцева. Современники писали, что нигде больше было не найти «столько образованной приветливости»! При этом дом Оленина выделялся привязанностью к русскому старинному укладу. Как считается, здесь-то Пушкин и увлекся преданиями старины глубокой. Но, увы, не только ими. Весной 1828 года Александр Сергеевич начал ухаживать за дочерью Оленина Анной, одной из самых блестящих красавиц той эпохи. Она была невероятно обворожительна, красива, с легкостью разбивала мужские сердца, великолепно пела, писала музыку, стихи, прозу. Поэт Петр Вяземский называл ее «бойкой штучкой» и шутил, что она «мала и резва, как мышь». Это ей посвящены многие любовные стихотворения Пушкина, к примеру:
Глаза Олениной моей!
Какой задумчивый в них гений,
И сколько детской простоты,
И сколько томных выражений,
И сколько неги и мечты!..