В то время как генерал Церпицкий быстро и неутомимо подвигался вдоль железной дороги к Шанхайгуаню, на рейде Таку совет адмиралов международной эскадры обсуждал вопрос о занятии Шанхайгуаня морскими силами — со стороны моря.
Адмиралы постановили отправить 19 сентября к Шанхайгуаню военные суда разных наций и ночью штурмовать Шанхайгуаньские форты, если китайцы отвергнут ультиматум и не сдадут форты добровольно.
Защищенный со стороны моря минными заграждениями и прекрасными фортами с новейшими орудиями, Шанхайгуань представлялся сильной крепостью, и взять его было бы еще труднее, чем форты Таку, если бы китайцы пожелали оказать сопротивление. Поэтому против Шанхайгуаня была двинута сильная международная эскадра.
Желая всюду быть первыми, а главное — желая перехитрить русских, англичане завели особые переговоры с комендантом Шанхайгуаня, отдельно от всех союзных адмиралов, предлагая ему сдать Шанхайгуань Англии.
Хотя комендант еще 14 сентября сдал вверенную ему крепость генералу Церпицкому, однако, получив такое любезное предложение от англичан, он поспешил исполнить также их желание, остроумно сдавая свою крепость во второй раз.
19 сентября рано утром одно английское военное вестовое судно подошло к Шанхайгуаню. Англичане высадились на берег, подняли свой флаг на одном из фортов и отправились занимать станцию железной дороги — главную цель их тайной высадки, но… неожиданно встретили два поезда, которые быстро катили к станции, битком набитые русскими солдатами, кричавшими «ура».
Это был отряд генерала Церпицкого, который предупредил англичан.
Стрелки вылезли из вагонов, живо заняли станцию и все мастерские и водрузили над станцией русский флаг. Вся дорога от Тонку до Шанхайгуаня была в руках русских.
В тот же день вечером к Шанхайгуаню прибыл из Порт-Артура десантный отряд, предназначенный для занятия фортов и города. Десант состоял из 15-го и 16-го полков 4-й стрелковой Железной бригады, только что прибывшей из Одессы, полуроты квантунских саперов, 4 орудий, полусотни верхнеудинцев и 3 команд морских минеров и сигнальщиков. Отрядом командовал начальник 4-й стрелковой бригады генерал-майор Волков.
Войска были размещены на крейсерах Добровольного флота «Москва» и «Орел» и на пароходах Китайской Восточной железной дороги «Гирин» и «Проспер». Отряд конвоировался крейсером 1-го ранга «Россия».
На рейде перед Шанхайгуанем уже стояло около 40 военных судов России и других союзных держав. На фортах были подняты международные флаги. В 1 час ночи на шлюпках нашей эскадры начали свозить русский десант на берег. Через четыре часа 3200 человек нашего десанта, в полной боевой готовности, были уже доставлены на берег. На другой день была перевезена артиллерия, кавалерия и обоз. Всеми операциями высадки, произведенной в блестящем порядке и в кратчайшее время, руководил новый начальник нашей Тихоокеанской эскадры вице-адмирал Скрыдлов.
Нашими войсками была без замедления занята вся железная дорога от Шанхайгуаня до Цзиньчжоуфу и далее до Инкоу. Чины 1-го Уссурийского железнодорожного батальона сейчас же приступили к исправлению железнодорожного пути на всем протяжении и к устройству правильного движения поездов.
Подъем Русского Андреевского флага в Шанхайгуане
К октябрю 1900 года вся китайская железнодорожная линия, охватывающая север Печилийского залива, от Инкоу до Цзиньчжоуфу, Шанхайгуаня, Тонку и далее внутрь страны — до Тяньцзиня и Янцуня, всего на протяжении около 600 верст принадлежала России и находилась в заведовании чинов Уссурийского батальона.
Линия Янцунь — Тяньцзинь — Шанхайгуань была Россией вскоре безвозмездно передана германцам, которые передали ее англичанам.
Вице-адмирал Скрыдлов
Вице-адмирал Алексеев на форту в Шанхайгуане
Линия Шанхайгуань — Цзиньчжоуфу — Инкоу находилась в ведении и владении России два года. Чины Уссурийского батальона восстановили путь, местами выстроили новое полотно, соорудили большой деревянный мост через реку Далинхэ, завели аккуратное движение поездов и привели дорогу в такой блестящий вид, что вскоре можно было ездить сплошным железнодорожным путем от Порт-Артура до Пекина.
24 сентября 1902 года, на основании договора 26 марта того же года, Шанхайгуаньская линия была возвращена Россией Китаю.
Ныне, с окончанием постройки Маньчжурской железной дороги, эта линия вошла в величайшую железнодорожную цепь, связывающую Пекин с Петербургом непрерывными звеньями рельс.
Поход на Мукден
Летом 1900 года вся Маньчжурия была охвачена восстанием боксеров. Маньчжурская железная дорога, строившаяся с величайшими трудами русскими инженерами, наполовину разрушена. Главный центральный пункт дороги Харбин был осажден китайцами. Строители Южного отделения дороги, оказавшиеся в самом очаге мятежа, спасались бегством под охраною казаков Охранной стражи. Одни, преследуемые китайцами, бежали на север — в Харбин; другие на юг — в Порт-Артур; третьи на восток — в Корею. Отступавшие инженеры, техники и различные железнодорожные служащие, вместе с женщинами и детьми, мужественно отбивались от китайцев. Большая часть их спаслась. Инженер Верховский и около 20 железнодорожных служащих из числа спасавшихся погибли во время отступления. Раненых, убитых и пропавших казаков Охранной стражи, а также всех русских, пропавших без вести в Южной Маньчжурии, около 150 чел.
1 июля китайцы неожиданно начали бомбардировку Благовещенска из города Сахалина, находящегося на противоположном берегу Амура. Бомбардировка продолжалась с перерывами три недели и нанесла ничтожные повреждения Благовещенску, так как китайцы стреляли из старых ружей и пушек. Жителей Благовещенска, раненых и убитых китайскими выстрелами, насчитывается не более 10 человек[99]. Но китайцам эта бомбардировка стоила дорого, так как окрестные китайские селения и город Сахалин были сожжены в наказание, а китайцы, жившие в Благовещенске и соседних деревнях, изгнаны и переправлены через Амур. Во время этой переправы довольно много китайцев потонуло.
22 июля нашими войсками был взят город Айгунь. Боевой колонной в этом деле командовал генерал-лейтенант Суботич, бывший начальник Квантунского полуострова.
Летом и осенью в Северную Маньчжурию были двинуты различные русские военные отряды, под общим начальством генерал-лейтенанта Гродекова, для освобождения Харбина, занятия главных областных городов Цицикара и Гирина и для успокоения страны.
14 августа генерал Суботич прибыл в Порт-Артур и, по Высочайшему повелению, назначенный начальником Южно-Маньчжурского отряда, немедленно приступил к организации похода на Мукден.
Пока столица Маньчжурии оставалась в руках китайских войск и боксеров, уже рассеянных в Чжилийской провинции, но еще не утративших своей силы и влияния в Маньчжурии, — на прочное восстановление мира, порядка и законности в стране, граничащей с Россией на протяжении около 9000 верст, было мало надежды.
Поэтому на отряд генерала Суботича была возложена задача — возможно скорее занять столицу Маньчжурии, рассеять китайские войска и восстановить в стране спокойствие, законную власть и мирную деятельность.
Начальник Южно-Маньчжурского отряда генерал-лейтенант Д. И. Суботич
Так как Маньчжурия и без того была потрясена мятежом и неистовствами боксеров, сожжением и разорением многих богатых городов и деревень, особенно в северных областях, опустошенных во время военных действий, — то согласно Высочайшему повелению, генерал Суботич поставил своею целью совершить поход на Мукден в самое короткое время, предохраняя страну от разорения.
В этом смысле, перед выступлением в поход им были изданы в Порт-Артуре следующие два приказа.
Приказ от 5 сентября:
«Войска Южно-Маньчжурского отряда! На нашу долю выпала завидная честь нанести решительный удар мятежным китайским ополчениям, сосредоточившимся в городе Мукдене и в возведенных около него укреплениях.
Опыт недавних боев под Айгунем, Хайларом, Цицикаром, Тяньцзинем и Пекином указал, что китайские войска, несмотря на свою многочисленность и современное отличного качества оружие, не могут противостоять дружному натиску дисциплинированного и твердо руководимого русского воинства, проникнутого высоким понятием о долге перед Царем и Отечеством и сознанием воинской чести.
Послушные воле нашего обожаемого Государя Императора, мы с твердой верой в Бога и успех русского оружия выступаем в поход.
Цель наших действий — самый решительный разгром враждебных, сопротивляющихся нам, мятежных китайских войск и умиротворение края, мирное население которого само страдает от своих же мятежников.
Помните, что полную уверенность в успех при предстоящих нам боевых столкновениях надо строить не на недостатках только неприятеля, а на строгом, неуклонном поддержании всеми начальниками дисциплины и порядка в своих частях, разумном и точном выполнении указанных уставами и опытом всех мер охранения на месте, в походе и в бою.
Указанную старшим начальником боевую задачу должно неуклонно и самоотверженно доводить до конца, памятуя, что китайцы, любящие прибегать к обманам, вероломству и засадам, решительной атаки не выдерживают, а при нападениях, встретив спокойное, упорное сопротивление, очень быстро теряют весь свой пыл и обращаются в бегство.
Глубоко верю, что все чины отряда напрягут все силы для наилучшего достижения поставленной нам свыше цели и оправдают надежды, возлагаемые на нас Государем и Россией.
Громя и рассеивая сопротивляющиеся нам китайские войска и мятежников, вверенный мне отряд должен быть в то же время оплотом мирному населению от каких бы то ни было обид и разорения, а справедливым ласковым обращением с жителями способствовать скорейшему умиротворению края, что составляет особенное желание и повеление Великого Государя».