Подполковник Генерального штаба Запольский
На юго-восток, в долину реки Ялу, к границам Кореи был отправлен отряд полковника Артамонова, взявший город Фынхуанчен.
21 октября, в день восшествия на престол Государя Императора, в Мукдене произошло торжественное братание русских отрядов — Южно-Маньчжурского и Северо-Маньчжурского, представителем которого явился генерал-лейтенант Каульбарс, приехавший из Северной Маньчжурии с небольшим отрядом[105]. На площади богдыханского дворца перед собранными войсками, генерал Каульбарс сказал горячую речь, в которой описал заслуги русских доблестных войск, в два месяца прошедших всю Маньчжурию и занявших главнейшие города, и передал привет от Северных отрядов — Южно-Маньчжурскому.
В отряде генерала Каульбарса переводчиком китайского языка состоял штабс-капитан Россов, служивший ранее на Квантуне, — один из тех русских самородков, которые сами родятся, сами учатся, сами трудятся и сами делают себе карьеру. По окончании Павловского училища он сам просил назначить его в один из приамурских батальонов, стоявших в Хабаровске. Сам хлопотал, чтобы его командировали в Пекин для изучения китайского языка, который он одолел в два года. После занятия Порт-Артура он оказался на Востоке единственным русским офицером, знающим свободно китайский язык, вследствие чего генерал Суботич, бывший в то время начальником Квантунского полуострова, назначил его своим дипломатическим чиновником. Двадцатипятилетний дипломат не только сам прекрасно справлялся с китайцами на Квантуне, но даже успел через несколько месяцев написать серьезную и дельную книгу «Очерки занятия Квантуна и быта туземного населения». Это было первое популярное сочинение о Квантуне, напечатанное в 1900 году в «Новом Крае» и затем изданное в Порт-Артуре отдельной книгой. В стычке с хунхузами в Дагушане, осенью 1900 года, Россов был ранен.
Штабс-капитан Россов
Одной из самых трудных была экспедиция ротмистра гвардии Ельца, известного военного писателя[106]. 23 сентября с небольшим отрядом он отбил у боксеров города Юнпинфу. 14 октября Елец был командирован для освобождения католической миссии в Суншуцицзы, в которой были осаждены китайскими войсками и боксерами епископ Восточной Монголии Абельс, 23 миссионера и 3000 китайцев-христиан. Явившись на выручку, Елец сам попал в осаду, которую геройски выдерживал со своим отрядом 6 дней. Во время перестрелки Елец был тяжело ранен три раза, ранены: храбрый подпоручик Бунин — тяжело в ногу, подпоручик Пельгорский, доктор Шрейбе и 26 солдат, 2 солдата убиты. 22 октября явился генерал Церпицкий и освободил осажденных. После того как были заняты главнейшие города Маньчжурии: Цицикар, Гирин и Мукден и восстановлен порядок в окружающих местностях, был предпринят целый ряд походов в горы и топи Маньчжурии и в степи Монголии. Конец 1900 года, весь 1901 год и начало 1902-го были посвящены этим трудным изнурительным походам то по скалам, то по болотам, то по пескам, то в жгучий зной, то в леденящий мороз. Главною целью этих походов было уничтожить остатки китайской армии, продолжавшие разорять страну, и рассеять царство хунхузов, давнишний и злейший бич Маньчжурии. Эти хунхузы, состоявшие из разбойников и бездомных бродяг, гнездились в восточных горах Маньчжурии, были вооружены огнестрельным оружием, наводили ужас на население маньчжурских городов и деревень, которые они облагали данью и без откупа не пропускали ни одного обоза на дороге и ни одной джонки на реке.
Ротмистр Елец
Трудные и продолжительные экспедиции генералов Кондратовича, Церпицкого и Каульбарса в горы Маньчжурии только разметали гнезда хунхузов, но не уничтожили их. Несколько тысяч хунхузов и их главный предводитель — 60-летний хан Лиуданьцзыр (по-русски: шесть дробинок) сдались русским. Есаулу Мадритову, прославившемуся своими набегами на хунхузов, было поручено командовать этой ордой плененных хунхузов, которых он посылал на разные работы, на постройку Маньчжурской железной дороги, употреблял для летучей почты, для исправления дорог и прочих работ. Сдавшиеся хунхузы оказались весьма старательными работниками на русской службе. Но тысячи их еще скрываются в лесах и скалах Маньчжурии и предпочитают более легкий и верный способ добычи — грабеж и насилие.
Генерал Кондратович
Нет сомнения, что когда русские войска будут окончательно выведены из тех отдаленных мест Маньчжурии, в которых они находятся в настоящее время, то хунхузы тем самым не будут выведены и все в Маньчжурии останется по-прежнему: хунхузы будут по-прежнему грабить города и деревни, и прежде всего жестоко накажут те города, которые оказывали гостеприимство русским; хунхузы попрежнему будут нападать на обозы русских купцов, на станции и посты нашей железной дороги, а при большей смелости — будут нападать и на наши поезда.
В течение событий 1900 года Россия немедленно мобилизовала 98 000 солдат, т. е. в 10 раз больше того числа войск, которые были присланы всеми иностранными державами вместе для освобождения Пекина. Россия потеряла 2002 солдата ранеными, убитыми и пропавшими без вести.
Русские могилы в Китае
Россия исключительно своими силами, быстро собранными и направленными, произвела усмирение Маньчжурии от Айгуна до Инкоу, от Монголии до Кореи. Россия покрыла Маньчжурию не только величайшей железнодорожной сетью, стоящей пока 500 миллионов русских денег, но усеяла ее также костями своих солдат и строителей дороги, погибших во время смут.
Пусть же кости этих русских людей, покоящихся вечным сном в самых отдаленных и глухих маньчжурских углах, всегда напоминают, кому принадлежит первое право и будущее в Маньчжурии.
Перемирие
Еще до занятия Мукдена правитель Мукденской провинции цзянцзюнь Цзэн Ци, испытанный друг России и неизменный сторонник мира, порядка и законности, написал следующее письмо к адмиралу Алексееву, надеясь этим письмом предотвратить поход русских войск на Мукден:
«Китай и Россия в течение нескольких столетий находились в самых тесных дружеских отношениях и никогда не воевали друг с другом. Границы наши соприкасаются подобно тому, как соприкасаются губы с зубами. Когда в 1894 г. был нарушен наш мир с Японией, то благодаря посредничеству почтенного государства (России) состоялось примирение, и до настоящего времени все было спокойно. Нынешним летом появилось множество бунтовщиков-боксеров, которые убивали христиан, жгли и разрушали храмы и разоряли страну. Первоначально это не касалось почтенного государства. В то время было уже решено между Инкоуским даотаем и русским консулом в Инкоу, что каждый сам будет охранять своих сограждан. Неожиданно бунтовщики-боксеры произвели беспорядки, и невозможно было избежать столкновений. Ныне уже изловлено и казнено несколько десятков боксеров, и в настоящее время страна от них очищена. Ввиду сего и принимая во внимание, что великая держава Россия издавна находилась в мире с Китаем, я смею надеяться, что согласно с заповедями небесной добродетели возможно будет прекратить военные действия и остановить наши войска там, где они находятся теперь, приказав им не идти далее, дабы охранять население и избежать дальнейших человеческих жертв.
Что касается железной дороги, то ведь первоначальные цели ее торговые. Поэтому, если население оставит свои земли, то от этого пострадает благосостояние края и будет причинен ущерб торговле. Гораздо лучше прекратить войну и возвратиться к добру и миру.
Теперь до меня дошли слухи, что в Пекине уже начались переговоры о мире, и не сегодня завтра он будет заключен. Поэтому надеюсь, что вы, почтенный адмирал, прикажете войскам вашим прекратить военные действия в ожидании заключения мира и возвращения к давнишним добрым отношениям. С пожеланиями всего лучшего ожидаю ответа.
(Перевод письма на русский язык сделан Ливачаном.)
Адмирал Алексеев написал цзянцзюню Цзэн Ци следующий ответ, посланный 4 сентября 1900 года:
«1 сентября я получил ваше сообщение, в котором вы просили о прекращении военных действий. Я глубоко сожалею, что боксерское восстание привело к нарушению мира, и искренно желаю восстановления дружеских отношений.
Китайские солдаты не только не усмиряли мятежников, но самовольно начали военные действия против наших войск и тем самым вызвали нарушение мира.
Войска наши были посланы исключительно для охраны наших подданных, посему для прекращения военных действий необходимо, чтобы нам был открыт беспрепятственный доступ в Мукден и во все крепости, форты, импани и другие укрепленные места провинции, а равным образом чтобы выданы были все имеющиеся у ваших войск ружья и пушки и переданы все арсеналы и военные склады. Кроме того, вы должны помогать нашим войскам при найме рабочих и подвод, закупке продовольствия и фуража и вообще содействовать установлению добрых к нам отношений и доверия со стороны населения подведомственной вам провинции. В таком случае с нашей стороны мы будем оказывать вашим властям полную поддержку в защите мирного населения, умиротворении и управлении краем для обоюдной пользы и блага.
Через десять дней адмирал Алексеев обратился с новым письмом, адресованным цзянцзюню и китайским министрам в Мукдене:
«В ответ на сообщение ваше от 31 августа (20-го числа 8-го месяца) считаю долгом уведомить, что условия, на коих Российское Правительство согласно прекратить военные действия, уже изложены в ответном сообщении моем от 4 сентября. Считаю долгом присовокупить, что Российское Правительство не питает никакой вражды к Китаю и по-прежнему проникнуто к нему лучшими доброжелательными чувствами, а равно желанием содействовать правительству Его Величества Богдыхана в скорейшем восстановлении спокойствия. Тем не менее события в Маньчжурии ознаменовались повсеместным разрушением железнодорожного пути и бомбардировкою наших городов, что обязывало нас для защиты русских подданных и охраны железной дороги принимать все меры и отправить свои войска вдоль Маньчжурской железной дороги, дабы не рисковать снова громадными капиталами, которые затрачиваются на ее постройку.