123. После ухода пластунов на фронт в гарнизоне крепости осталось только шесть ополченских дружин, которые едва справлялись с караулами и работами124.
10 мая 1915 г. А. Нокс докладывал в Лондон: «Необходимо ясно понять, что, судя по всему, никакой помощи от России для прорыва прохода в Черное
море не будет. Корпус, который, по сообщениям, формировался в Одессе, будет переброшен на фронт на западном направлении задолго до того, как русские решатся высадиться на Босфоре. Великий Князь до сих пор озабочен западным направлением, которое потребует каждого вооруженного им человека, пока не изменится обстановка на Западном театре (военных действий. – А. О.)»125.
С. Д. Сазонов, обещавший союзникам поддержку, не был информирован о том, что корпус покинул Одессу. Министр, по его словам, попытался обратиться к императору, но тот ответил, что войска находятся в распоряжении Верховного главнокомандующего126. Тогда С. Д. Сазонов вынужден был запросить о судьбе этого соединения Ставку. «Благоволите проверить, – телеграфировал он князю И. А. Кудашеву 30 апреля (13 мая) 1915 г., – насколько соответствуют истине дошедшие до меня сведения о возможном направлении на Западный фронт намеченного для отправки в Константинополь экспедиционного корпуса. Если это известие не было лишено основания, обратите внимание начальника штаба на крайнюю нежелательность с политической точки зрения отвлечения упомянутой воинской части от прямого ее назначения»127. Запросы и протесты не помогли. «Между прочим, – докладывал С. Д. Сазонову 1 (14) мая из Ставки И. А. Кудашев, – Кавказский корпус Истомина, бывший в Одессе, уже во Львове. Но в Одессу уже прибывают другие войска, так что обещанный нами англичанам корпус для десанта всегда был и будет наготове, когда потребуется»128.
Очевидно, факт ухода 5-го Кавказского корпуса в Галицию не ускользнул от внимания германо-турецкого командования, которое резко сократило количество войск в районе Босфора. На середину мая, по данным русской разведки, здесь насчитывалось приблизительно 30 тыс. турецких солдат и офицеров129. К концу мая разведка дала достаточно подробное расписание турецких сил в районе Проливов: там располагались три армии – 1, 2 и 5-я, общей численностью до 250 тыс. человек (до 200 батальонов). Наиболее важные прикрывали армии под германским командованием: 5-я армия О. Лимана фон Сандерса – 106 батальонов на Дарданеллах и в Смирне; 1-я армия К. фон дер Гольца – 68 батальонов во Фракии и Адрианополе. 3-я армия Вахиб-паши занимала побережье Черного моря от Вифинии до Зунгулдака включительно, в нее входило всего 27 батальонов130. Очевидно, русские демонстрации у Босфора не сыграли ту роль, которую им выделили Ставка и союзники. Оттянуть на себя сколько-нибудь значительные силы турок они не смогли. Следует отметить, что двух дивизий, составлявших корпус, было совершенно недостаточно для проведения серьезной операции на Босфоре.
По мнению Ю. Н. Данилова, отряд, состоявший меньше чем из 6–8 корпусов и без тяжелой артиллерии, играл бы в случае союзного штурма Константинополя чисто символическую роль. Еще до войны в Главном управлении Генерального штаба бытовал лозунг «ключи от Проливов находятся в Берлине», его придерживался и Ю. Н. Данилов, считавший, что эту тему следует обсудить, «когда мы будем на реке Одере»131. В Одессе постарались собрать новый экспедиционный отряд силой приблизительно в 40 тыс. человек, основой которого были три ополченские бригады132. Естественно, готовность этого отряда к проведению столь сложной операции была невелика, что показали учения по посадке и высадке 2-й ополченской бригады на суда в районе Одессы. Они проходили 12–13 (25–26) мая 1915 г.: солдат грузили в боты и после 2,5-часового маневрирования высаживали в 30–40 метрах от берега. Учения показали, что ни технические средства, ни личный состав ополчения явно не готовы133. Последнее тем более закономерно, что происходила постоянная смена частей, поскольку лучшие были нужны на австро-германском фронте.
По словам А. М. Зайончковского, «борьба за Константинополь и за Проливы перекинулась постепенно с юга на запад и должна была решиться на полях Галиции и на берегах Вислы»134. Эта мысль была красива, но верна лишь наполовину, ибо можно сказать, что и судьба Галиции и берегов Вислы решалась на Проливах. Примерно также оценивало события и германское высшее командование: «События, завершившиеся обратным взятием Львова 22 июня 1915 г., имели большой смысл для срединных держав. Полное устранение опасности для Венгрии, полученная для Австрии возможность сосредоточить на итальянском фронте достаточные силы, освобождение Турции от опасности быть атакованной на Босфоре русской одесской армией, возобновление связей с Болгарией – таковы были ближайшие и в высокой степени важные последствия»135.
При этом провалы союзной стратегии привели не только к военным последствиям. Неудача на Проливах была одной из причин правительственного кризиса в Великобритании. 15 мая 1915 г. в отставку с поста первого лорда Адмиралтейства подал адмирал Джон Фишер. Новое правительство было сформировано 25 мая, свои посты сохранили лорд Г Асквит, Э. Грей, Г Китченер. Первым лордом Адмиралтейства стал А. Бальфур. Изменилось и отношение правительства к операции на Проливах, она стала рассматриваться как второстепенная. Итог этим изменениям хорошо подводит официальная история британского флота в войну: «Итак, для Дарданелл могли быть использованы только «излишки» войск; однако мерой этих излишков служили не потребности оборонительных задач во Франции, а то количество наших солдат из числа не находящихся на фронте, отправление которых на другой театр не волновало бы французов»136.
В конце мая по условиям соглашения с Италией британское правительство вывело из-под Дарданелл новейшие линейные корабли «Королева Елизавета», «Королева», «Принс оф Уэллс», «Имплейкабл», «Лондон». 27 мая контр-адмирал С. Терсби прибыл с этими кораблями в Бриндизи, где уже стояли присоединившиеся к британскому флоту легкие крейсеры «Дартмут», «Аметист», «Дублин», «Сапфир». Таким образом, командовавший союзной эскадрой адмирал Д. де Робек лишался весьма существенной поддержки артиллерии дредноутов. Правда, из Англии были присланы линейные корабли «Эксмут», «Венерабл», у которых имелся большой опыт действий у побережья Бельгии. Франция довела число своих линейных кораблей до шести, прислав «Сюффрен», «Шарлемань», «Патри»137.
Кроме соглашений с итальянцами, важным фактором, определявшим вывод ударной силы британского флота, был страх перед возможными потерями. Турки уже в начале 1915 г. настойчиво просили о присылке хотя бы одной подводной лодки, но адмирал А. Гаус отказал им в этом138. Из девяти австро-венгерских субмарин в боеспособном состоянии находились только две, и командующий австро-венгерским флотом считал необходимым иметь их для обороны Полы и Катарро139. В районе Отрантского пролива французский флот установил блокаду. На постоянном дежурстве обычно находились два броненосных крейсера и миноносцы, а линейные корабли держались неподалеку в полной готовности поддержать патруль.
Австрийские субмарины активно и успешно действовали против сил блокады. 21 декабря 1914 г. подводная лодка U-12 потопила линкор «Жан Барт». После этого все французские линейные корабли были выведены из вод Адриатики140. Уже в начале марта 1915 г. В. Сушон запросил Адмиралтейство о присылке в Турцию подводных лодок. Сначала возникла мысль использовать ресурсы Австро-Венгрии, но австрийцы категорически отказались делать это141. В результате в Берлине было принято решение оказать помощь и туркам, и австрийцам. 10 малых подводных лодок были перевезены в Полу из Германии по железной дороге и собраны на австрийской базе. Три из них – UB-3, UB-7 и UB-8 были направлены в Дарданеллы. Кроме того, из состава флота открытого моря для перехода в Турцию была выделена одна большая подводная лодка U-21142.
18 марта при получении информации об атаке Дарданелл Берлин сообщил о том, что большая субмарина выйдет в поход в апреле. 15 апреля U-21 покинула Вильгельмсхафен и 13 мая, обогнув всю Европу и пройдя незамеченной Гибралтарский пролив, вошла в гавань Катаро, имея на борту всего 1,8 (по другим данным, 0,5) тонны горючего в цистернах. Через неделю лодка вышла к Дарданеллам. 25 мая, в день назначения А. Бальфура главой Адмиралтейства, она потопила старый линейный корабль «Триумф», поддерживавший своей артиллерией действия австралийцев на берегу. Он затонул всего за 12 минут143. «Потеря «Триумфа» являлась тяжелым ударом, – отметил Ю. Корбетт. – Австралийцами и новозеландцами она ощущалась буквально как потеря близкого человека, и они долго не хотели верить, что не существует более того корабля, который во всех случаях оказывал им столь мощную поддержку. Результат блестяще произведенной атаки не ограничивался моральным успехом. Последний представлялся ничтожным по сравнению с теми последствиями, которые он оказывал на осуществление плана операции в целом»144.
27 мая U-21 потопила однотипный с «Триумфом» «Маджестик». Это была серьезная помощь туркам. Союзное командование приняло решение об отводе ценных судов в тыл. Уход линкоров, обладавших мощной корабельной артиллерией, существенно облегчил положение противника. «В течение двух дней, – вспоминал командир субмарины, – U-21 крейсировала кругом, высматривая линейные корабли. Однако их не было видно. Англичане отвели свои крупные корабли в базу, которую они устроили на острове Мудрос. Одна наша маленькая подводная лодка прогнала большие линейные корабли противника в самый критический момент боя у Дарданелл. Анзаки, которые вели кровавые бесплодные атаки на берегу, оказались лишенными поддержки с моря»145. 5 июня лодка пришла в Константинополь. Двумя днями ранее сюда прибыла UB-8, а 21 июня – UB-7. UB-3 пропала без вести по пути к союзникам