27.
Армейские части отошли, сумев сохранить порядок и произвести взрывы важных объектов. Немецкий историк отмечал: «Главная часть гарнизона отступила и не оставила ни одного орудия. Противник удовольствовался затруднением операций на суше путем взрывов мостов, на море – бонами во входах в гавань и обильной постановкой мин. Кроме того, он попытался сильными разрушениями привести в негодность для военных целей окружавшую город крепость»28. Каким бы малозначительным ни было сопротивление, его посчитали достаточным для того, чтобы обложить город контрибуцией в 500 тыс. марок (250 тыс. рублей), в обеспечение выплаты которой были взяты заложники от гражданского населения29.
В Либаве осталось 424 тонны цинка, столь необходимого для военной промышленности России. Занятие германцами этого порта имело большое значение. Во-первых, в городе находилась единственная в России фабрика по производству колючей проволоки30. Во-вторых, базы русских миноносцев, а также британских и русских подводных лодок, из которых они с поздней осени 1914 г. до середины февраля 1915 г. совершали выходы в Балтику для постановки минных заграждений на маршрутах немецких транспортов и атак кораблей противника от Мемеля до островов Борнхольм и Рюген, отодвигались назад, в глубь Рижского залива. В-третьих, германская армия, действующая в Курляндии, получала в своем ближнем тылу порт, удобный для снабжения31.
Вслед за оставлением Митавы противник попытался удержать за собой занятый 30 апреля Шавли. За время своего краткого пребывания здесь немцы ограбили значительную часть города, около 800 домов было сожжено, новые военные власти объявили даже о начале реквизиции меди, но осуществить эти планы не успели32. После боев 12–13 мая немцы были отброшены от Шавли33. В результате боев в Риго-Шавельском районе германское командование составило два плана дальнейших действий. П. фон Гинденбург и Э. Людендорф предлагали использовать его в качестве плацдарма для глубокого обхода на Минск, Э. фон Фалькенгайн считал более реальным прорыв на наревском направлении на юг, чтобы срезать таким образом русский выступ в Польше. В конце концов, был выбран последний вариант действий34.
С конца весны 1915 г. активизировал свои действия и флот противника. Эта была опасность, и воспринималась она весьма серьезно. Перед войной в России не предусматривалась возможность превращения Рижского залива в театр военных действий, все внимание было приковано к Центральной, или Поркалаудской позиции, прикрывавшей Финский залив, который должны были защищать дредноуты35. Дело в том, что глубины входа в Рижский залив с запада через Ирбенский пролив позволяли провести крупные корабли с соответствующей осадкой, а с востока через Моонзундский пролив сделать это было невозможно. Судоходный канал позволял пройти судам с осадкой не больше 14 футов, в то время как эскадренный броненосец «Слава», например, имел осадку в 27 футов36. Иначе говоря, теоретически немцы могли войти в Рижский залив через Ирбены, но оттуда нельзя было напрямую угрожать Петрограду, а вот Риге и Ревелю вполне. Впрочем, и эта угроза также не устраивала русских.
Положение было сложным: в залив нельзя было без риска ввести ни одного крупного корабля, необходимо было учитывать и новую угрозу – подводные лодки. 5 сентября 1914 г. немецкая подводная лодка U-21 впервые в мире атаковала и потопила в открытом море боевой корабль – английский легкий крейсер «Патфайндер». 22 сентября немецкая субмарина U-9 под командованием капитан-лейтенанта Отто Веддигена потопила в Ла-Манше три британских броненосных крейсера – «Абукир», «Хог» и «Кресси». 28 сентября (11 октября) немецкая подводная лодка U-26 атаковала броненосный крейсер «Паллада», возвращавшийся из дозора в Ревель37.
Русские корабли «Баян», «Паллада» и сопровождавшие их миноносцы стояли на якоре, команда отдыхала на боевых постах после обеда. «Вдруг раздался страшный взрыв, – вспоминал очевидец. – Все вскочили на ноги. «Паллада» сильно накренилась на один борт, окутанная громадным столбом черного дыма. Почти тотчас раздался второй взрыв, и показалось облако пара, в котором был заметен только конец мачт. Мгновенно «Паллада» скрылась под водой. От обоих взрывов поднялись такие волны, что миноносцы стало швырять, как во время сильной бури. Когда дым и пар рассеялись, на месте «Паллады» никого не было»38. Боезапас крейсера детонировал, и он мгновенно затонул вместе со всей командой39. Взрыв был настолько мощным, что облако от него можно было наблюдать в течение 3–4 минут на расстоянии 15–20 миль40. Бурого цвета, смешанное в верхней части с паром, оно поднялось приблизительно в 10 раз выше мачт корабля. Никого и ничего невозможно было обнаружить на месте гибели судна, только 8 (21) октября к берегу в районе Ганга прибило тело старшего артиллериста41.
Новость о гибели «Паллады» потрясла всех. Флот находился в подавленном состоянии, все крупные суда были немедленно уведены в защищенные гавани42. Это была первая чувствительная потеря на Балтике, а вскоре последовали и другие. Флот продолжал активно усиливать Поркалаудскую позицию. В 1914 г. здесь была создана полоса минирования шириной в 15 миль и глубиной в 4,5 мили43. Русские корабли активно ставили мины и у вражеских берегов. С 31 октября 1914 до 15 февраля 1915 г. от Мемеля до мыса Аркона (западнее острова Рюген) было установлено 1598 мин, на которых противник потерял пять военных кораблей и 14 пароходов44. Основная нагрузка ложилась на миноносцы, поскольку минные заградители были слишком тихоходны.
Недостаточность морских сил постоянно заставляла идти на нецелевое использование имевшихся. 29 ноября (12 декабря) 1914 г. из Гельсингфорса на постановку минного заграждения на центральной позиции вышли эсминцы «Исполнительный» и «Летучий». Перегруженность их палуб минами, сильный ветер и обледенение привели к тому, что оба эсминца потеряли остойчивость и перевернулись. В ледяной воде почти мгновенно погибли все члены экипажа, кроме одного, успевшего добраться до судов сопровождения45. Серьезный недостаток флот испытывал не только в минных судах. После потери «Паллады» командование не хотело рисковать крупными кораблями, но имевшихся на Балтике канонерок не хватало для защиты эсминцев и тральщиков. Перед войной в составе Балтийского флота было всего шесть канонерских лодок: «Грозящий», «Храбрый», «Кореец», «Сивуч», «Гиляк» и «Бобр».
Первые две были построены в 1890 и 1895 гг. и считались устаревшими, и в начале войны «Грозящий» был переделан в транспорт, но затем восстановлен в своем первоначальном качестве. Нашим легким кораблям в Рижском заливе не хватало артиллерийской поддержки, и туда постепенно были переведены все русские канонерки46. Однако этого оказалось недостаточно, что порой вынуждало идти на неоправданный риск. 22 мая (4 июня) 1915 г. подводная лодка U-26 потопила минный транспорт «Енисей», который, несмотря на низкую скорость (18 узлов), был отправлен в Рижский залив в качестве легкого крейсера для прикрытия миноносцев. Корабль затонул за три минуты, погибла большая часть его экипажа – около 200 человек47. По данным штаба Балтийского флота, после занятия Либавы немцы готовились ввести в залив крупные корабли: семь линкоров типа «Виттельсбах» или шесть крейсеров, включая броненосные, которые могли способствовать операции своей армии на побережье Курляндии48. Однако пока все эти планы оставались на бумаге.
С другой стороны, благодаря хорошо поставленной в русском флоте радиоразведке 17 (30) июня 1915 г. было выяснено, что немецкое командование стало возвращать на базы свои боевые корабли и заменять их на позициях в Балтике вспомогательными тральщиками – вооруженными рыболовецкими траулерами. Основные силы германского флота концентрировались в Киле, где должен был состояться императорский смотр. Командующий Балтийским флотом вице-адмирал В. А. Канин принял решение воспользоваться этим и совершить выход в глубь Балтики. Для этого был сформирован отряд особого назначения под командованием контр-адмирала М. К. Бахирева, включающий броненосный крейсер «Рюрик», крейсеры «Олег» и «Богатырь» и 6-й дивизион эсминцев в составе шести кораблей, а из Рижского залива был вызван эсминец «Новик». Для прикрытия похода создавалась группа в составе линейных кораблей «Слава» и «Цесаревич», крейсеров «Адмирал Макаров» и «Баян» (позже крейсеры были переданы М. К. Бахиреву, а силы прикрытия усилены подводными лодками). Отряд особого назначения должен был обстрелять Мемель (первоначально в качестве цели намечался Кольберг, но потом был выбран Мемель, что сокращало глубину операции с 370 до 300 миль) и в случае обнаружения дозорных сил немцев нанести им чувствительный удар.
18 июня (1 июля) 1915 г. русские корабли начали выходить из своих портов для сосредоточения49. Густой туман стал причиной того, что «Рюрик» и «Новик» потеряли из видимости остальные корабли. Выход в эфир в походе был строго запрещен, радиосвязь работала только на прием. 19 июня (2 июля), когда эскадра М. К. Бахирева находилась в районе острова Готланд, русская радиоразведка засекла в тылу у отряда особого назначения корабли противника. В результате четыре русских тяжелых крейсера были перенацелены с Мемеля на группу противника50. В ее составе оказались легкий крейсер «Аугсбург» и минный заградитель «Альбатрос» с тремя миноносцами. 2 июля крейсеры М. К. Бахирева сумели перехватить немцев и отсечь «Альбатрос» от остальных судов. В течение полуторачасового артиллерийского боя он получил серьезные повреждения и был вынужден уйти в нейтральные шведские воды51.
Согласно рапорту начальника 1-й бригады крейсеров, «Альбатрос» спустил флаг в трех милях от берега, после чего огонь был немедленно прекращен52. Поскольку корабль сильно кренился, командир принял решение посадить его на мель (на следующий день экипаж был интернирован, судно разоружено). Это был успех русского флота: «Альбатрос» являлся одним из двух минных заградителей в предвоенном составе германского флота. При скорости в 20 узлов он брал на борт 400 мин, кроме него и однотипного «Наутилуса», у немцев не было кораблей с такими возможностями