8. Теперь к этим настроениям добавлялись анонимные пока обвинения в предательстве, которые, кстати, с энергичностью распространялись и в тылу.
Русские войска теряли инициативу, напор первых дней прорыва, их наступательная возможность убывали. Этим незамедлительно пользовался противник. Но дело было не только в факторе времени. Кроме того что современная война на всех фронтах демонстрировала решительное превосходство обороны над наступлением и ничего необычного для европейских фронтов под Нарочью, Ригой, Двинском и Барановичами не происходило, эти операции продемонстрировали, по словам В. И. Гурко, что русская армия опять оказалась перед дилеммой. Одновременно наступать было необходимо сразу на нескольких направлениях, даже при нанесении главного удара лишь на одном из них, а для этого у армии не хватало ресурсов9. Кроме того, оставалась проблема эффективного использования этих ресурсов. Корреспондент венгерской газеты «Пештер Ллойд», наблюдавший бои на
Золотой Липе в сентябре 1916 г., отмечал: «Качество русских солдат, как всегда, очень хорошее. Правда, теперь они представлены разными возрастами, от 19 до 40 лет, и обучены менее тщательно, чем ранее, но в общем это прекрасные солдаты. Их снаряжение, обмундирование и обувь – отличного качества»10. Качество обучения рядового бойца, особенно впервые прибывавшего на фронт, действительно ухудшалось. По словам французского генерала Жанена, Брусиловское наступление сорвало подготовку войск: невозможно было качественно готовить их к бою на марше, а в этом состоянии находилась практически вся армия11.
На Барановичском направлении русской 4-й армии противостояла 9-я армия генерала Р. фон Войрша, состоявшая из австро-венгерских и немецких частей. Она значительно уступала русским в численности (82 батальона против 331) и в части вооружений (613 пулеметов, 248 легких орудий). Превосходство в тяжелой артиллерии принадлежало германо-австрийцам12. 5 немецких и 2 австро-венгерские дивизии занимали довольно растянутый фронт в 163 км длиной. За время передышки в боях он был неплохо укреплен – искусственные препятствия шириной до 40 м, траверсные позиции и большое количество блиндажей; в лесисто-болотистой местности, где невозможно было строительство окопов, оборона опиралась на систему блокгаузов13. За Барановичами находилась железнодорожная ветка, дававшая наиболее короткую и удобную связь для всего австро-германского Восточного фронта: Вильна – Лида – Барановичи – Брест-Литовск – Ковель – Луцк. В случае перехода Барановичей в русские руки связь между северным и южным крылом этого фронта значительно затруднялась14. Несмотря на столь важное значение этого участка, немцы уже с 6 июня оттуда начали перебрасывать резервы в район Луцка и Ковеля на помощь австрийцам15.
С 12 июня командование 9-й германской армии начало получать информацию о готовящемся русском наступлении на Барановичи и далее на Брест-Литовск. В 5 часов утра 13 июня на участке 4-й ландверной дивизии началась артиллерийская подготовка, которая продолжалась 12 часов. За ней последовали атаки пехоты, отбитые противником, сохранившим свою артиллерию и пулеметные точки16. Наступление Гренадерского корпуса под Барановичами было отбито немцами без особого труда, как и наступления под Нарочью, Двинском и Ригой. Германское командование не без основания увидело в них простую демонстрацию. «Только под Ригой бои были тяжелые, – вспоминал Гофман, – там русским удалось сильным ударом выиграть пространство. Благодаря доблести наших войск и хорошему командованию 8-й армии положение здесь было скоро восстановлено»17. Наиболее кровопролитные бои продолжились вновь на барановичском направлении. Командующий 4-й армией генерал А. Ф. Рагоза получил приказ атаковать германский фронт к северу от этого пункта «любой ценой»18.
Имевшиеся у Западного фронта резервы – 3-й Сибирский, 3-й армейский и 3-й Кавказский корпуса – перебрасывались сюда, причем частично пешим порядком. И люди, и лошади чрезвычайно выбивались из сил во время этих переходов «по невылазной грязи». Для прорыва было сосредоточено 19,5 пехотных и 2 казачьих дивизии – 322 тыс. вооруженных и 18 тыс. безоружных, 1 324 пулемета, 742 легких и 258 тяжелых орудий19. Подготовка к новому наступлению стала очевидной для противника. В 4 часа утра 19 июня (2 июля) вновь начался артиллерийский обстрел германских позиций, который продолжался весь световой день, до темноты20. К сожалению, артподготовка была проведена без достаточной подготовки. Артиллеристы израсходовали огромное количество снарядов, в основном выпущенных из полевых орудий по слабо разведанным целям. Эффект такого обстрела был чрезвычайно низок – бетонированные пулеметные точки в большинстве случаев не были разрушены.
Ранним утром следующего дня пехота пошла в наступление и заняла 1–2 линии немецких окопов. Наступление не было успешным. К вечеру 3 июля русские войска повсюду были отброшены на исходные позиции. Утром 4 июля артподготовка началась снова, и с тем же успехом. Тем не менее пехоте на этот раз удалось захватить 2 линии окопов21. На ряде участков был нанесен и существенный урон противнику: во время боев на Стыри 21–22 июня (4–5 июля) войска Западного фронта разгромили дивизию противника – в плен попало 300 офицеров и 7415 солдат, было захвачено 6 орудий, 23 пулемета, 2 прожектора, 1 бомбомет и т. д.22 И вновь частный успех так и не вылился в общий. 5–6 июля армия бездействовала. На отдельных участках фронта продолжался интенсивный огонь. Недостаток тяжелой артиллерии делал его практически бесполезным. 5 июля на участке одной из германских дивизий разорвалось 4600 снарядов и в результате был ранен 1 (!) солдат23. 24 июня (7 июля) была вновь проведена артподготовка и армия опять перешла наступление.
Атаки были отбиты группой фон Войрша с огромными потерями для атакующих. К 9 июля достижения Западного фронта ограничились 2 тыс. пленных, была взята первая линия окопов на ряде участков. 14 июля бои возобновились – немцы нанесли контрудар, отраженный русскими войсками. За 9 дней интенсивных боев под Барановичами 4-я армия генерала Рагозы провела 5 артподготовок, 5 атак и имела 4 отсрочки наступления. В результате ее потери составили 30 тыс. убитыми, 47 тыс. ранеными и до 3 тыс. пленными. При наступлении погибло 6 командиров полков. Австро-германцы потеряли 8 тыс. убитыми, 13 тыс. ранеными и 4 тыс. пленными24. События развивались по сценарию боев во Франции. Генерал Свечин не без основания отмечал: «Опыт перехода в наступление по всему фронту стоил нам очень дорого. Проявилась чрезвычайная тороватость на людей, несмотря на то что результатов достичь не удавалось. Потери 6-го корпуса исчислялись до 15 тыс. человек, гренадеры потеряли до 8 тыс. человек, Рагоза за период боев 19–25 июня (2–8 июля) до 80 тыс. человек, Куропаткин в Рижском районе 3–9 (16–22) июля до 15 тыс. человек – всего до 120 тыс. человек без малейших достижений успеха»25.
Галиция. Оккупационный режим
5 (18) июня 1916 г. русские войска добились крупного успеха на другом участке Юго-Западного фронта – в Карпатах. 9-я армия взяла Черновцы, власти которого буквально за несколько дней до этого собирались отмечать годовщину освобождения из-под русской оккупации. Город превращался в значимый символ, в бастион германской культуры на восточных землях империи Габсбургов. Эрцгерцоги Фридрих, Евгений, Иосиф-Фердинанд и генерал Конрад фон Гетцендорф были объявлены почетными докторами местного германского университета1, основанного в 1875 г. и названного в честь Франца-Иосифа2. Культурная политика Вены не ограничивалась подобными мерами. Репрессии против русофилов и Православной церкви, развязанные с началом войны, не были остановлены. Жертвами этой политики были не только подданные Габсбургов. Во время австрийской оккупации 1915–1916 гг. чрезвычайно сильно пострадало и православное население русской Волыни.
С видимым особенным удовольствием австро-германо-венгерско-польские части глумились над почитаемыми людьми святынями (несколько лучше других вели себя чехи и словаки). Так, в частности, в освобожденной 3 (16) июня Почаевской лавре русские войска столкнулись с результатами хозяйствования европейцев: из монастыря для переплавки была вывезена масса металлической утвари, в одной из церквей был устроен кинематограф, в другой – ресторан, в третьей – казарма и т. д.3 Войска были размещены и в монастыре Казачьи Могилы в Дубенском уезде близ Берестечка, ими была разгромлена костница, где хранились останки погибших в бою с поляками казаков Богдана Хмельницкого4. Подобная практика вообще была в высшей степени характерна для австрийцев – церкви систематически осквернялись. Только на освобожденной за первые дни наступления ЮгоЗападного фронта территории насчитали до 15 совершенно разрушенных храмов, в том числе и в местностях, где боев не было5.
Неудивительно, что летом 1916 г. русинское население было радо вновь увидеть русские войска. Принимавший участие в этих событиях А. М. Василевский вспоминал: «Местные жители, которые именовались тогда русинами, встречали нас с распростертыми объятиями и рассказывали о своей нелегкой доле. Австрийские власти, смотревшие на них как на чужеземцев, яростно преследовали всех, кого они могли заподозрить в “русофильстве”. Значительная часть местной славянской интеллигенции была арестована и загнана в концентрационный лагерь “Телергоф”, о котором ходили страшные легенды»6. Настоящие австрийцы были настроены не столь радостно и явно опасались возмездия. Они с явным страхом спрашивали русских офицеров, нет ли среди них сербов. После того, что произошло в Сербии, где, по словам одного из русских командиров, «тактика, месть и пьяный разгул переплелись в уродливую и страшную веревку»7, после экзекуций в Галиции и грабежей на Волыни это были легко объяснимые страхи.