Глава 12 С Новым годом!
1 января 1952 г. «Правда» опубликовала новогоднее поздравление Сталина японскому народу, сделанное днем раньше, с намеком на скорое «освобождение от американской оккупации». То есть слово «американской» не упоминалось, говорилось о «глубоком сочувствии японскому народу, попавшему в беду в связи с иностранной оккупацией», однако о какой еще оккупации, как не об американской, могла идти речь? В отличие от Германии, разделенной победителями на четыре оккупационные зоны, в Японии, кроме американских, никаких иностранных войск не было. Даже британских.
Сталин говорил при этом, что «народы Советского Союза сами испытали в прошлом ужасы иностранной оккупации, поэтому они вполне понимают страдания японского народа, глубоко верят, что он добьется свободы и независимости своей родины, и желают ему полного успеха в его мужественной борьбе».
Начнем с того, что никакой особой «мужественной борьбы с оккупантами» не было. Разве что в одном из пустынных районов острова Окинава, захваченного американцами еще в апреле-июне 1945 г., отдельные фанатики-самураи продолжали сопротивляться, скрываясь в пещерах, аж до 1951 г., так что американцы в одиночку боялись там появляться, да кое-где в джунглях Филиппин и некоторых тихоокеанских островов еще долго бродили отдельные японские солдаты. Но даже не это главное.
Обратим внимание, что американская оккупация Японии в новогоднем обращении Сталина ставится на одну доску с немецко-фашистской оккупацией ряда районов СССР в 1941–1944 гг. или с японской оккупацией российского Дальнего Востока в 1918–1922 гг., хотя речь идет в данном случае об оккупации страны-агрессора войсками победителей. Ну-ка, представим себе для сравнения, что сделал бы Сталин с тем, кто поставил бы на одну доску советскую оккупацию Восточной Германии с «немецко-фашистской оккупацией ряда районов СССР или с японской оккупацией российского Дальнего Востока»? А ведь западные союзники 8 сентября 1951 г. заключили мир с Японией, а 26 мая 1952 г. прекратили состояние войны с Германией, после чего их войска остались в этих странах лишь на правах иностранных военных баз. А вот СССР при жизни Сталина оставался в состоянии войны как с Японией, так и с Германией, так что именно советские войска в Германии имеют гораздо больше оснований называться оккупационными!
Кстати о Германии. 10 марта 1952 г. советское руководство в дипломатической ноте (и еще одна нота последовала в апреле) предложило создать нейтральную Германию и провести свободные выборы. Само собой, пишет Сергей Кремлев, эта инициатива не только была одобрена Сталиным, но от Сталина и исходила. Однако так ли это? Вернее, несомненно, что так, по-другому в то время и быть не могло, но какие цели такая нота преследовала?
Предложение Сталина было отклонено, поскольку, как считает Кремлев, «и Западу, и реваншистам в ФРГ была нужна именно милитаризованная и антисоветская отдельная /Западная/ Германия в составе НАТО, а никак не нейтральная и неприсоединившаяся единая Германия ( Кремлев С . Если бы Берию не убили…С. 178–180). Это почему же?
Еще одна убежденная сталинистка, Елена Прудникова, объясняет нам, почему: она считает, что как бы ни грозили нам американцы, но со своей территории (а почему обязательно со своей? А та же Япония на что? А Британия? – В. К. ) они могли ударить только по советскому Дальнему Востоку, а СССР в ответ накрыл бы всю территорию США (что тоже не бесспорно, но об этом ниже . – В. К. ). Поэтому, мол, Америке и были необходимы военные базы в Европе, особенно в Германии, и потому-то инициативы Сталина по созданию «единой миролюбивой Германии» и отвергались ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. М., 2011. С. 255).
Маленький недостаток сей стройной концепции (помимо того, что США могли накрыть СССР ударами отнюдь не только со своей территории, но и с других, для СССР недосягаемых) в том, что как раз Германия при любом военном конфликте практически сразу попадала в зону боевых действий и по крайней мере на некоторое время гарантированно оккупировалась СССР. Так что строить там основные военные базы для США особого резона не было. Это позднее, когда война, начнись она, свелась бы к почти молниеносному обмену ядерными ударами, США начнут усиленно строить базы именно в ФРГ. В начале 1950-х гг. до этого было еще далеко.
По Кремлеву, интерпретация западного отказа другая: «единая нейтральная Германия, сформированная по типу Австрии и освобождающаяся от влияния США, создала бы совершенно иную ситуацию, объективно выгодную для СССР. Поскольку-де «немцы, видя материальные преимущества социализма для миллионных масс, могли бы задуматься – не стоит ли конституционным выборным путем дать власть в Германии таким бундестагу и правительству, которые поведут Германию социалистическим путем?» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 187–188).
Вот тут мы с удивлением остановимся. «Между советским блоком и НАТО» и помимо гипотетической единой Германии немало было нейтральных стран – Финляндия, Швеция, та же Австрия, но вот почему-то народ там сторонников социализма к власти парламентским путем приводить не спешил – даже в Финляндии, находившейся под сильным политическим давлением СССР. Сам же Кремлев при редактировании дневников Берия отнюдь не выбрасывает из них многочисленные пассажи о том, что «все равно от нас (из ГДР . – В. К. ) к ним (в ФРГ . – В. К. ) будут бежать».
Е. Прудникова добавляет, что «ошибки» руководства ГДР, связанные с форсированным строительством социализма, как то: ускоренные темпы промышленного строительства, излишний нажим на частный сектор, «режим экономии» – привели к ухудшению материального положения рабочих ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. С. 256–257).
В другой работе она же говорит о политических репрессиях, строительстве колхозов, а также о повышении с 28 мая 1953 г. норм выработки, что и спровоцировало известные события июня 1953 г. Но более того, с января 1951 по апрель 1953 г. из ГДР в ФРГ бежало 447 тыс. чел. ( Прудникова Е . Берия. Последний рыцарь Сталина. М., 2011. С. 222), из них за первые четыре месяца 1953 г. – 120 тыс. чел., в том числе 8000 полицейских, 2718 членов Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) и 2610 членов Союза свободной немецкой молодежи (по-нашему – коммунистов и комсомольцев). И все это связано было с постановлением ЦК СЕПГ от 8 июля 1952 г. о форсированном строительстве социализма в ГДР ( Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. М., 2005. С. 380–381).
Всего же за 1945–1961 гг. Восточную Германию покинуло 2,6 млн чел. – почти 15 % ее населения ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 379). Так с чего бы вдруг после всего этого «немцы, видя материальные преимущества социализма для миллионных масс, могли бы задуматься – не стоит ли конституционным выборным путем дать власть в Германии таким бундестагу и правительству, которые поведут Германию социалистическим путем»? Сергей Кремлев считает, что «сталинизм рассматривал мировое коммунистическое движение как фактор для укрепления СССР и считал, что Советская Россия выполнит свои интернациональные задачи наилучшим образом тогда, когда построит на одной шестой части планеты могучее и процветающее социалистическое общество, которое самим фактом своего существования будет продвигать мир к мировому социализму» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 221), иными словами, «немцы (и не только . – В. К. ), видя материальные преимущества социализма для миллионных масс, могли бы задуматься» не над примером ГДР, а над примером СССР. Однако и тут, мягко говоря, возникают некоторые вопросы… Скорее уж жители ГДР и СССР, постепенно соображая, вопреки всем «железным занавесам», какая жизнь лучше, рано или поздно могли бы сделать для себя не самые приятные для коммунистов выводы!
А вот получить в условиях «единой мирной демократической Германии» власть непарламентским или фактически непарламентским путем коммунисты вполне могли рассчитывать. По мнению М. Восленского, СССР не устанавливал в Финляндии коммунистический режим именно для того, чтобы не пугать раньше времени такие вот малые страны Европы, а вот страны «соцлагеря» все прошли через этап «финляндизации» – от многопартийной демократии, только политически зависимой от СССР, к однопартийному (или псевдомногопартийному, как, например, та же ГДР) тоталитарному режиму. Но, повторяю, даже в Финляндии без давления со стороны СССР народ к власти сторонников социализма приводить не спешил.
И если «сталинизм рассматривал мировое коммунистическое движение как фактор для укрепления СССР и считал, что Советская Россия выполнит свои интернациональные задачи наилучшим образом тогда, когда построит на одной шестой части планеты могучее и процветающее социалистическое общество, которое самим фактом своего существования будет продвигать мир к мировому социализму», то зачем тогда тратить огромные суммы на поддержку мирового коммунистического движения? СССР уже на 1953 год требовал, например, от еще не укрепившегося коммунистического Китая денежной поддержки компартий Запада, сопоставимой с той, которую оказывал сам. Там, правда, речь идет о сумме всего лишь в 1,3 млн долл. от СССР и 1,1 млн – от КНР ( Галенович Ю.М . Сталин и Мао. Два вождя. С. 409), но ведь тогда доллары были другие!
Впрочем, тут уместно задать вопрос – сторонников какого социализма народ к власти приводить не спешил. Социализм бывает тоталитарный, а бывает демократический. Но этот вопрос я разберу чуть ниже, когда речь зайдет о намерениях Берия и его команды. Пока же отметим, что прецеденты «единой демократической страны» под эгидой коммунистов уже были и ничем хорошим (для дела демократии) не кончились.
Вспомним Корею: США войска с Юга почти вывели (и вот-вот должны были вывести совсем), и что мешало «строить единую демократическую Корею»? Так нет, напали северные коммунисты на Юг. При этом, как уже говорилось, есть основания думать, что после официального вывода из Кореи советских войск там осталось порядка десяти дивизий «Ли Си-Цынов». И что гарантировало от того, что после вывода войск НАТО из ФРГ в западные земли новой единой Германии не войдет десяток-другой дивизий, солдат которых срочно переименуют из, скажем, Иванов Шараповых в Гансов Шпейеров, которые и обеспечат в единой Германии «правильные» итоги выборов?