Но это – потом! А пока, понятно, задачей № 1 для Игнатьева было – помочь устранению Сталина! Короче говоря, неудивительно, что все материалы против врачей очень быстро попадали к Берия и его соратникам, и они все знали о ходе дела ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 81). Вот и причина, почему все-таки можно поверить и в версию Сергея Кремлева о том, что «Рюмин вместе с Игнатьевым инспирировали дело врачей» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 173).
Началом нового наступления Сталина на его оппонентов стало то, что в «Правде» 13 января 1953 г. появились такие слова: классы, мол, ликвидированы, но сохранились носители буржуазных взглядов и буржуазной морали – живые люди (если верить Авторханову, выделено в тексте «Правды» . – В. К.) они-то и ведут скрытую борьбу. Далее следуют призывы разоблачать «врагов народа» в русских областях и «буржуазных националистов» в национальных республиках. О «великорусском шовинизме», о котором говорил Берия на съезде, ни слова!
В дальнейшем в «Правде» идет просто каскад разоблачений, часть из которых – достаточно откровенные камешки в бериевский огород: так, 31 января пишется о националистах в руководящих органах Украины и Литвы. С точки зрения современных людей, помнящих распад СССР на рубеже 1980–1990-х гг., последнее выглядит правдоподобно, однако с учетом того, что говорилось выше о национальном составе этих самых руководящих органов на момент смерти Сталина, это явный нонсенс. Зато, если Сталин знал или как минимум о планах реформ Берия в области национальной политики, эту статью иначе как намеки на намерения Лаврентия Павловича (с последующими неизбежными в случае победы Сталина над оппонентами «оргвыводами») расценить трудно!
Через неделю, 6 февраля, в «Правде» появилась заметка, где, помимо всего прочего, говорилось о «краже секретных документов врагами». Дело в том, что помимо личных сталинских врачей (в первую очередь академика Виноградова), в декабре 1952 г. был арестован также многолетний секретарь Сталина А. Поскребышев, его дело, по версии Авторханова, опять-таки подстроил Берия, организовав утечку секретных материалов из секретариата Сталина, и именно это событие имела в виду газета номер один Советского Союза ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 84–85). Однако в свете всего произошедшего можно говорить скорее о намеке на Вышинского. Ну, и в огород не доложившего вовремя Молотова камешки бросались…
Как бы то ни было, есть основания полагать, что ответные удары Сталина достаточно часто (хотя далеко не всегда) «перехватывались» Берия и бериевцами и направлялись против самого Вождя.
А все-таки – как насчет роли Берия в убийстве Вождя? Сергей Кремлев, как уже многократно говорилось, категорически ее отрицает. Он иронически пишет: «По страницам «мемуаров» гуляют и побасенки типа той, что якобы Молотов «вспоминал», что Берия якобы шепнул ему на трибуне Мавзолея во время похорон Сталина, что это, мол, он, Берия, убил Сталина и «всех нас спас» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 39).
Ну что же, посмотрим, что это за «побасенки» и от кого они исходят. Елена Прудникова, чьи взгляды гораздо ближе к взглядам Кремлева, чем тех, над кем он иронизирует, ссылаясь на еще одного убежденного сталиниста, Феликса Чуева, приводит слова Молотова: «Некоторые считают, что Сталина убил Берия. Я думаю, что это не исключено… Берия был коварный, ненадежный. Да просто за свою шкуру он мог» ( Прудникова Е . Второе убийство Сталина. С. 371–372). Добавлю только, что Молотова Сталин явно почти при любом раскладе (кроме, возможно, того, о котором говорилось чуть выше – Сталин инсценировал явно нелепое «дело врачей», чтобы использовать его как предлог для расправы с его инициаторами) собирался уничтожить раньше, чем Берия. Так что Лаврентий Павлович спасал не только и не столько свою шкуру…
А вот свидетельство известного писателя Владимира Карпова, глубоко порядочного человека, героя войны, а вместе с тем убежденного сталиниста. Так вот, ему Молотов прямо сказал, причем в ответ на «наводящий вопрос» с его стороны: «Для таких подозрений (что именно Берия убил Сталина . – В. К. ) есть основания». Далее приводится свидетельство Вячеслава Михайловича, что во время пребывания на трибуне Мавзолея 1 мая 1953 г. (а не на похоронах Сталина, г-н Кремлев!) Берия ему сказал: «Я всех вас спас… Я убил его очень вовремя» (цит. по: Карпов В . Генералиссимус. М., 2009. Кн. 2. С. 446–447).
Так что не «либерасты» приводят эту версию, Сергей Тарасович, а скорее ваши единомышленники. Что же касается участия Берия в «тройке» (Берия – Маленков – Булганин), которая, по Кремлеву, и была создана 26 января 1953 г. Сталиным для осуществления тех самых «концептуальных перемен», намеченных, со своей стороны, Сталиным, само по себе отнюдь не говорит о том, что Сталин продолжал доверять Берия.
Вспомним: разве после отстранения Ягоды с поста руководителя НКВД (30 сентября 1936 г.) не Ежов стал вторым человеком после Сталина в процессе «концептуальных перемен» 1936–1938 гг.? И что, уберегло это Ежова от участи его жертв? Ежов выполнил свою задачу – провел Великую чистку, после чего и сам был ликвидирован. Разве не мог потерявший доверие вождя Берия быть так же использован для, например, «окончательного решения еврейского вопроса» (плюс для расправы с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым и т. д.), а потом, подобно Ежову, расстрелян за «перегибы»? Хотя бы за «откровенный антисемитизм дела врачей», как сообщила нам та же Е. Прудникова!
Так что и судьба Берия была, мягко говоря, весьма туманна. Обратим внимание еще на одно совпадение: как и при Ежове, встал вопрос об объединении МВД и МГБ; реально это, правда, было сделано (и главой МВД назначен Берия) только 5 марта 1953 г., когда Сталин не то уже умер, не то доживал последние часы ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 212), но замышлялось-то еще при живом здоровом вожде!
Далее, Сергей Кремлев предполагает, что 2 марта на несостоявшемся заседании «тройки» планировалось смещение С. Игнатьева с поста главы МГБ и объединение МГБ и МВД с назначением главой этого суперминистерства именно Лаврентия Павловича (Там же. С. 195). И вполне можно согласиться с точкой зрения Кремлева: Игнатьев мог предполагать, что доживает как министр последние дни. «Огрехов» и даже грехов накопилось у Игнатьева к концу зимы 1953 г. немало, и он не мог не вспоминать судьбу своего предшественника Абакумова (на тот момент еще не расстрелянного, но уже арестованного . – В. К. ). (Там же. С. 210.)
Однако о двусмысленном положении Игнатьева «между двух огней» после заседания советского руководства 22 сентября 1952 г. я выше уже говорил, так что отстранение (и устранение) Игнатьева вполне могло готовиться Берия и не по приказу Сталина, а по своей инициативе.
Так или иначе, версия С. Кремлева о том, что перед случившимся у вождя инсультом, который и свел его в могилу, то ли Сталин пригласил к себе Хрущева и Игнатьева вместе с «тройкой», т. е. Берия, Маленковым и Булганиным, чтобы «взглянуть им (Хрущеву и Игнатьеву . – В. К. ) в последний раз в глаза перед тем, как решить, как с ними поступить», то ли Хрущев и Игнатьев приехали сами, по своей инициативе и без «тройки», чтобы, напротив, самим посмотреть Сталину в глаза и «решить, жить ему или нет» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 199–206) не находит подтверждения в других работах о смерти Сталина. По крайней мере, А. Костин прямо пишет, что «о визите перед сталинским инсультом группы Хрущев – Игнатьев никто никому ничего не говорил» ( Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? С. 55). То есть второй вариант – что Хрущев и Игнатьев приехали вдвоем – отпадает; первый – что они приехали вместе с «тройкой» – более правдоподобен, только интерпретация этого приезда это уже ближе к версии о том, что Сталина убили не Хрущев и Игнатьев, а Берия, Маленков, Булганин и примкнувший к ним Хрущев! Об этом чуть ниже.
Как бы то ни было, наиболее правдоподобна версия смерти Сталина, изложенная А. Авторхановым: предполагалось вызвать у Сталина удар, не влекущий за собой мгновенную смерть, чтобы он умирал при свидетелях. Перед этим из Москвы под разными предлогами устранили сторонников Сталина (руководителей радио и телевидения, министра связи, редакторов «Правды» и «Известий», некоторых, как бы мы сейчас сказали, «силовиков»). Зато вызвали в Москву командующего Уральским округом Г.К. Жукова. (Собственно, вызвали его еще в сентябре 1952 г., и с тех пор, формально оставаясь командующим Уральским военным округом, Георгий Константинович из Москвы никуда не выезжал; в свете всего, что говорилось о подготовке операции против Японии и США, можно думать, что его вызвали как раз в рамках этой подготовки, но заговорщики использовали его пребывание в столице в своих целях . – В. К. )
Продолжим о планах заговора. Предполагалось начиная с «часа Х» вырубить связь сталинской дачи, конфисковать все ее машины, перекрыть все дороги к ней. При этом Берия сообщил Сталину об «убийственных» показаниях на Хрущева и арестованных врачей (в свете всего сказанного вполне можно добавить: и на Игнатьева; так, может быть, все-таки прав С. Кремлев, говоря, что Сталин вызвал Хрущева и Игнатьева, «чтобы взглянуть им в глаза и решить, как с ними поступить? . – В. К. ). Тут только одно вызывает сомнение: едва ли после всего случившегося Сталин настолько доверял самому Лаврентию Павловичу, так что там, где Авторханов пишет «Берия», надо читать «кто-то из его людей, которому Сталин пока доверял». Ну, а когда Сталин стал читать «показания», женщина-врач, ставленница Берия, плеснула ему в лицо эфиром. Вождь стал терять сознание, а эта женщина и потом «пичкала» его эфиром, чтобы он медленно умирал ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 115–116).
По другой версии, один из врачей (доверенных людей Берия) вколол Сталину нечто, вызвавшее инсульт. Как бы то ни было, Сталина хватил удар. Интересно, что еще 1 марта «Правда» вовсю пишет о «врачах-вредителях», но уже со 2 марта всякое упоминание о них исчезает со страниц газет. Но это и понятно: номер от 1 марта еще писался по реалиям от 28 февраля, до ночного переворота и при живом Сталине, а номер от 2 марта – по реалиям от 1-го, когда Сталин уже умирал.