советских войск, численность которых, однако, возросла, поскольку немалая часть выведенного из Австрии вооруженного контингента осела в Венгрии. Требование вывода войск из страны стало одним из приоритетных в программе зарождавшегося в середине 1950-х годов венгерского оппозиционного движения.
Попытка контрреформ дала толчок формированию с осени 1955 года внутрипартийной оппозиции, поначалу нещадно преследовавшейся. Ситуация изменилась после XX съезда КПСС (февраль 1956 года), решения которого придали мощный импульс реформаторским силам в Венгрии, как и в других странах социалистического лагеря, ведь критика тех или иных негативных сторон однопартийной системы, за которую прежде представители оппозиционно настроенной интеллигенции подвергались гонениям, вдруг неожиданно получила поддержку из самой Москвы. Наряду с Польшей движение с требованием коренной демократизации и десталинизации коммунистического режима достигло весной 1956 года наибольшего размаха именно в Венгрии — достаточно вспомнить о знаменитом, нашумевшем на весь мир молодежном дискуссионном клубе — Кружок Петёфи, который стал трибуной для обсуждения актуальных экономических и политических проблем. Особенно большой резонанс возымела дискуссия о печати, состоявшаяся 27 июня.
В условиях общественного подъема Ракоши подвергается все более открытой критике на партсобраниях. Под давлением снизу продолжается процесс реабилитации невинно осужденных. «Дело Райка» было пересмотрено, а сам он посмертно реабилитирован. Выходят на свободу находившиеся в заключении деятели венгерской социал-демократии. Реформаторская пресса, всё сильнее влиявшая на общественное мнение, требовала пересмотра всей концепции социализма на основе гуманистических принципов, приближения ее к насущным потребностям масс.
В июле 1956 года крайне непопулярный Ракоши, представлявший собой обузу для соратников, был отстранен с согласия Москвы.
Но долгосрочного эффекта это не возымело, политическое затишье оказалось недолгим, с начала сентября намечается новый подъем оппозиционных выступлений, причем оппозиция теперь уже перерастает свои прежние внутрипартийные рамки, трансформируется в более широкое и разнородное общественное движение. Главную роль в нем уже играют творческая и гуманитарная интеллигенция, а также студенческая молодежь. Под давлением снизу был восстановлен в партии Имре Надь, дано согласие на торжественное перезахоронение останков Ласло Райка и репрессированных вместе с ним коммунистов. Многотысячное шествие 6 октября под лозунгами обновления социализма явилось важным психологическим рубежом — народ впервые вышел на улицы, почувствовав в себе достаточно сил для открытого противостояния диктатуре. Никакие полумеры не могли уже помочь, позиции правящей верхушки с каждой неделей ослабевали, кризис режима приобретал всё более угрожающий характер для властей.
23 октября в знак солидарности с развернувшимся с середины октября в Польше массовым движением с требованием системных реформ и более равноправных отношений с СССР в Будапеште состоялась организованная студентами массовая демонстрация. Число её участников с каждым часом возрастало и постепенно достигло порядка 200 тысяч человек. Не удержавшись в рамках мирной митинговой акции, к вечеру она переросла в вооруженное восстание. При штурме здания радио, откуда восставшие собирались зачитать свои программные требования, пролилась кровь. Переломить ситуацию в городе не сумел и сохранявший пока еще кредит народного доверия коммунист-реформатор Имре Надь, обратившийся к народу на площади перед Парламентом. О том, что «оппозиционеры и реакция» активно подготавливают «перенесение борьбы на улицу», посол СССР в Венгрии Юрий Андропов сразу информировал Кремль. Президиум ЦК КПСС заседал на протяжении многих часов, получая все новую и новую информацию о происходящем в Венгрии. Поздно вечером после некоторых дискуссий принимается решение о вводе в Будапешт танковых частей дислоцированного в Венгрии особого корпуса Советской армии, главным образом в целях устрашения восставшей толпы. Происходит перемещение на территорию Венгрии и новых воинских соединений из СССР. Всё это, однако, возымело обратный эффект. Начиная с раннего утра 24 октября суть событий определял уже не стихийный выброс накопившейся энергии протеста против доморощенной коммунистической диктатуры, а всплеск патриотических настроений, вызванный силовым вмешательством соседней державы во внутренние дела страны. Набирающее обороты восстание приняло отчетливо выраженную национальную окраску, охватив при этом всю Венгрию. Повсеместно формируются повстанческие отряды, возникают новые очаги сопротивления. Как в центре, так и на местах в считанные дни распадаются действующие партийно-государственные структуры, власть переходит к стихийно формировавшимся революционным комитетам, а на производстве — к рабочим советам, требовавшим немедленного вывода советских войск, роспуска сил госбезопасности, широкой политической демократизации. Вышел на поверхность и деклассированный, люмпенский элемент, но главную движущую силу восстания составил не он, а молодежь рабоче-крестьянского происхождения, получившая хорошую военную подготовку в условиях антиюгославской истерии начала 1950-х годов. Коммунистический режим вкладывал большие средства в обучение молодежи воинским навыкам и по иронии судьбы сам готовил себе могильщика.
В программных выступлениях разнородных политических движений, поднимавшихся снизу, подчеркивался революционный характер всего происходившего, выискивалась преемственность и проводились параллели с венгерской революцией 1848–1849 годов. Национально-освободительная риторика в то же время сочеталась с приверженностью социалистическим ценностям, призывы к возвращению национализированной собственности прежним владельцам заняли достаточно маргинальное положение в программных требованиях восставших.
К концу октября в Венгрии возрождается многопартийность, первым делом восстанавливаются партии демократической коалиции 1945–1948 годов, которые были вытеснены из политической жизни под прессом коммунистической диктатуры. Правящая Венгерская партия трудящихся распадается, сторонники коммунистического выбора провозглашают создание новой, Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП), объявившей о своем полном отказе от сталинских методов. Имре Надь, 24 октября вновь возглавивший правительство, вскоре осознал невозможность разрешения кризиса с помощью внешней военной силы. Венгерский патриот в конце концов окончательно победил в нем послушного партийца. 28 октября он признал законность требований повстанцев о выводе советских войск с территории страны и проведении свободных выборов. Было объявлено о повсеместном прекращении огня, ликвидации управления госбезопасности. Правительство реорганизуется на коалиционной основе. Его программа была нацелена на установление равноправных отношений с СССР и вместе с тем принципиально не предусматривала денационализации государственной собственности (только роспуск сельхозкооперативов), а тем более отказа от выполнения Венгрией своих союзнических обязательств перед СССР.
Президиум ЦК КПСС должен был параллельно заниматься разрешением сразу двух восточноевропейских кризисов — польского и венгерского, к которым прибавился ещё и ближневосточный (в конце октября Великобритания и Франция при содействии Израиля предприняли военные действия против Египта, национализировавшего летом 1956 года Суэцкий канал и не склонного идти на уступки). В отношении венгерского кризиса вначале доминировала идея вооруженного подавления, однако в дальнейшем возобладала тактика выжидания, на протяжении ряда дней шли поиски политических методов с учетом опыта разрешения кризиса в Польше, где оказалось эффективным политическое урегулирование, без силового вмешательства. Сдвиг вправо там был предотвращен, коммунисты сохранили власть, Польша продолжала оставаться союзником СССР. Удача мирного варианта развития в Польше, равно как и очевидная неэффективность военной акции в Венгрии, где ввод советских войск лишь подлил масла в огонь, заставили лидеров СССР (это показывают записи каждодневных заседаний партийного руководства) всерьез взвесить возможности мирного, политического урегулирования венгерского кризиса, лишь обострившегося после применения военной силы. При этом осознавались пределы уступок: в сложившихся условиях Москве уже казались приемлемыми вывод советских войск из Будапешта, включение в правительство (в целях расширения его социальной базы) деятелей из крестьянских партий 1945–1948 годов и даже признание справедливости многих требований восставших. Но совершенно недопустимы были утрата коммунистами власти, уход их в оппозицию.
Информация, ежечасно поступавшая из Венгрии, вела к разочарованию руководства СССР в мирной тактике, в возможностях удержания ситуации под контролем политическими средствами. Вывод советских войск из Будапешта не привел к умиротворению, напротив, за ним последовал всплеск насилия на улицах города. В этих условиях 31 октября было принято решение о подготовке крупномасштабной военной операции, направленной на смену правительства в Венгрии. Главным аргументом в пользу ее осуществления была видимая неспособность правительства Имре Надя к овладению ситуацией, удержанию власти под контролем, что было равнозначно перспективе ухода коммунистов в оппозицию (особенно в случае проведения объявленных свободных выборов).
Принятию в Москве силового решения благоприятствовала международная обстановка. Администрация тогдашнего президента США Дуайта Эйзенхауэра дала знать руководству СССР о своей незаинтересованности во внутренних делах страны советской сферы влияния, которая не могла рассматриваться в качестве потенциального союзника Вашингтона. Что же касается антисоветской пропагандистской риторики, проявившейся в деятельности радиостанций, контролируемых США, то в Москве не были склонны придавать ей слишком большое значение. В Кремле исходили из очень малой вероятности серьезного конфликта с США, тем более в условиях Суэцкого кризиса, создавшего весьма благоприятный внешнеполитический фон для осуществления советской акции (не только потому, что несколько отвлекал мировое внимание от венгерских дел, но и потому, что нападение Великобритании и Франции на Египет не получило одобрения США и тем самым впервые в истории отчетливо проявились противоречия между странами-членами НАТО). Показательны в этой связи слова Хрущева на заседании Президиума ЦК КПСС: «большой войны не будет». За силовое разрешение венгерского кризиса высказались коммунистические лидеры Китая, стран-союзниц СССР по Варшавскому договору (кроме Польши), а также (с оговорками) нейтральной Югославии. Как явствует из записей высказываний Хрущева на заседаниях Президиума ЦК КПСС, демонстрация Советским Союзом своей державной мощи в условиях, когда возникла реальная угроза власти коммунистов в союзнической стране, стала бы наилучшим опровержением бытующих кое-где в мире, да и дома представлений об ослаблении СССР после смерти Сталина. Именно так эта акция, по мнению советского ли