В принципе членство в этих трех группах не является наследственным. Ребенок представителей Внутренней партии теоретически не является ее членом по праву рождения. Прием в одну из двух частей Партии осуществляется по достижении шестнадцати лет посредством экзамена. Нет никакой расовой дискриминации, никакого явного доминирования одной провинции над другой. Евреи, негры, представители Южной Америки с чистой индейской кровью – всех можно встретить в высших кругах Партии, а управленцев в любой части страны всегда выдвигают из жителей этой территории. Ни в одной части страны жители не чувствуют себя колониальным населением, которым управляют из далекой столицы. Океания не имеет столицы, и ее номинальным главой является человек, о чьем местонахождении никому не известно. Кроме английского официальными языками являются французский и новодиалект, но жизнь страны никак не централизована. Ее правители связаны не кровными узами, а приверженностью к общей доктрине. Да, наше общество стратифицировано, и очень строго стратифицировано, и на первый взгляд это деление на группы осуществляется по наследственному признаку. У нас намного меньше перемещений вверх и вниз между разными группами, чем это было при капитализме или даже в доиндустриальный период. Между двумя частями Партии определенный обмен происходит, но количество перемещений определяется лишь необходимостью гарантировать удаление слабых из Внутренней партии и продвижение амбициозных членов из Внешней партии, которых есть смысл таким образом нейтрализовать и сделать безопасными. Пролетариям на практике не представляется возможности вступить в Партию. Самые одаренные из них, которые, вероятно, могли бы образовать ядро недовольства, просто попадают в поле зрения полиции мыслей и исчезают. Но такое состояние дел не является ни постоянным, ни принципиальным. Партия – это не класс в старом смысле этого слова. Она не ставит перед собой цель передать власть собственным детям как таковым; и если бы не существовало другого способа удержать самых способных людей на верхушке власти, она бы прекрасным образом набрала бы все новое поколение управленцев целиком из пролетариата. В решающие годы тот факт, что Партия не является наследственным органом, было бы действенным способом нейтрализовать оппозицию. Социалист старого типа, которого учили бороться с так называемыми «классовыми привилегиями», считал, что ничто наследственное не может быть постоянным. Он не понимал, что преемственность олигархии не всегда бывает биологической, и не останавливался, чтобы задуматься: наследственная аристократия недолговечна, в то время как опирающиеся на выбор организации вроде католической церкви порой существовали сотни или тысячи лет. Сущность олигархического правления состоит не в наследовании от отца к сыну, а в сохранении определенного мировоззрения и определенного образа жизни, навязываемых мертвыми живым. Правящий класс остается таковым до тех пор, пока он способен готовить своих преемников. Партии волнуется не о чистоте своей крови, а о том, чтобы существовать. Неважно КТО держит в руках власть, если иерархическая структура остается прежней.
Все верования, привычки, вкусы, эмоции, психологические оценки, которые характеризуют наше время, на самом деле специально формируются для того, чтобы поддерживать мистический ореол вокруг Партии и не дать современному обществу обнажить его подлинную природу. Ни физическое восстание, ни какие-либо приготовления к революции сегодня невозможны. Пролетариев не стоит бояться. Предоставленные сами себе, ни будут поколение за поколением в течение многих столетий работать, воспроизводиться и умирать, не только не помышляя о бунте, но даже и не представляя, что мир может быть иным, чем сейчас. Они могут стать опасными только в том случае, если научно-технический прогресс потребует от них высшего образования; но поскольку военная и коммерческая конкуренция больше не имеют значения, уровень образованности населения в действительности падает. Каких мнений придерживаются массы, каких они не придерживаются – это неважно. Им можно дать интеллектуальную свободу, потому что у них просто нет интеллекта. С другой стороны, у члена Партии и малейшее отклонение от общепринятого мнения по самому незначительному вопросу считается недопустимым.
Член Партии с рождения до смерти живет под неусыпным оком полиции мыслей. Даже в одиночестве он никогда не может быть уверенным, что остался один. Бодрствует он или спит, работает или отдыхает, находится в ванной или в постели, его могут контролировать без всякого предупреждения; он и не узнает, что за ним следят. Абсолютно все его поступки имеют значение. Его дружеские отношения, его отдых, его поведение по отношению к жене и детям, выражение его лица, когда он один, слова, которые он бормочет во сне, характерные жесты – все подлежит ревностному и тщательному изучению. Не только реальные действия, но и любые чудачества, пусть даже незначительные изменения в привычках, всяческие нервные состояния, которые, возможно, являются симптомами внутренней борьбы, тоже, конечно же, выявляются. У члена Партии нет свободы ни в одном направлении. Однако его действия не регламентируются законом или каким-либо ясно сформулированным кодексом поведения. В Океании не существует закона. Мысли и проступки, которые, если их обнаружат, караются неминуемой смертью, формально не запрещены; и бесконечные чистки, аресты, пытки, заключения в тюрьму и распыления направлены не на наказание преступника, который на самом деле совершил преступление, а просто на уничтожение тех людей, которые, возможно, совершат его когда-нибудь в будущем. Член Партии должен иметь не только правильное мнение, но и правильные инстинкты. Многие из убеждений и мнений, которых он должен придерживаться, нигде ясно не прописаны; их и нельзя четко сформулировать, иначе обнаружатся неприкрытые противоречия с Ангсоцем. Если человек от природы ортодоксален (на новодиалекте – верномыслящий), он в любых обстоятельствах, не думая об этом, знает, что является верной мыслью или желательной эмоцией. Но в любом случае сложные психические тренировки, проводимые в детстве и основанные на новодиалектных словах преступстоп, бело-черный и двоемыслие, отбивают у него всякое желание и способность раздумывать на ту или иную тему.
Считается, что член Партии не должен иметь никаких личных эмоций и никаких перерывов в энтузиазме. Ему следует жить в постоянном неистовстве ненависти к внешним врагам и внутренним предателям, радоваться победам и пребывать в состоянии самоуничижения перед силой и мудростью Партии. Недовольство, к которому приводит нищая и убогая жизнь, целенаправленно направляется во внешнюю среду и рассеивается такими мероприятиями, как Двуминутки ненависти, а размышления, возможно, способные вызвать скептические или революционные настроения, гасятся в зародыше посредством приучения с ранних лет к внутренней дисциплине. Первый и простейший этап дисциплины, который можно привить даже маленьким детям, называется на новодиалекте преступстоп. Преступстоп означает навык быстрой остановки, по сути, инстинктивной, на пороге любой опасной мысли. Он включает способность не замечать аналогий, не видеть логических ошибок, неверно понимать даже наипростейший аргумент, если он противоречит Ангсоцу, а также ощущать скуку и отвращение при любой мысли, которая могла бы привести к еретическому направлению. Короче говоря, преступстоп означает самосохранительную тупость. Но такой тупости недостаточно. Напротив, ортодоксия в полном смысле этого слова требует самоконтроля над умственными процессами, а равно и такого же контроля над телом, как этого требует профессия человека-змеи в цирке. Поскольку общество Океании в конечном итоге основывается на вере в то, что Большой Брат всемогущ, а Партия непогрешима, то нет нужды в постоянной ежесекундной гибкости в отношении к фактам. Ключевое слово здесь —бело-черный. Как многие слова новодиалекта, это слово содержит два противоречащих друг другу значения. В применении к противнику оно означает привычку нагло утверждать, что черное – это белое, противоречить очевидному. А в отношении партийца оно указывает на лояльную готовность называть черное белым, если того требует партийная дисциплина. Причем, здесь также имеется в виду способность ВЕРИТЬ, что черное – это белое, и более того – ЗНАТЬ, что черное – это белое, и забывать, что ты только что думал другое. Этого требует постоянное изменение прошлого, что возможно благодаря строю мысли, который в действительности охватывает все остальное и на новодиалекте называется двоемыслием.
Переделка прошлого необходима по двум причинам, одна из которых второстепенная и, так сказать, профилактическая. Она заключается в том, что член Партии, как и пролетарий, терпит современные условия отчасти потому, что ему просто не с чем сравнивать. Его нужно отсечь от прошлого ровно так же, как от зарубежных государств, поскольку ему нужно верить, что он живет лучше, чем его предки и что средний уровень материального комфорта постоянно растет. Но намного более важной причиной корректировки прошлого является необходимость гарантировать непогрешимость Партии. Дело не просто в том, что речи, статистика и всевозможные документы должны постоянно изменяться ради соответствия сегодняшнему дню, дабы показать, что прогнозы Партии во всех случаях были верны. Дело также и в том, что никогда нельзя вносить никаких изменений в доктрину или политическую ориентацию. Поскольку изменить мировоззрение или даже политику – значит, признать свою слабость. Если, к примеру, Евразия или Истазия (любая из них может быть) – это сегодня враг, то именно эта страна всегда должна являться врагом. И если факты говорят обратное, то их и нужно изменить. Таким образом, историю все время переписывают. Эта ежедневная фальсификация прошлого, выполняемая Министерством правды, необходима для стабильности режима так же, как репрессии и шпионаж, которые проводит Министерство любви.
Переменчивость прошлого есть центральная идея Ангсоца. Прошлые события, как утверждается, не имеют объективных основ для существования, а сохраняются только в письменных документах и в человеческой памяти. Прошлое – это то, что согласуется с записями и воспоминаниями. А так как Партия полностью контролирует все документы, равно как и умы своих членов, значит, прошлое есть то, что Партия предпочтет так назвать. Из этого такж