Я скомкала чек, раз за разом перечитывая написанное, которое мозг рефлекторно отторгал, как не приживающиеся клетки. С каждой секундой думать об этом становилось все сложнее. Я никак не могла вспомнить. Я не хотела вспоминать.
– Мне девятнадцать, – хрипло сказала я, ставя две огромные цифры посередине листка. – У меня не может быть детей! Я и девственности-то не так давно лишилась…
Ухо обожгло мятное дыхание, и я вскрикнула от неожиданности, выронив карандаш.
– Чего ты там лишилась?
Я скомкала чек и отбросила его в угол стола, прежде чем извернуться в руках Криса и встретиться с ним носами. Он улыбался во весь рот, тесно прильнув ко мне, отчего мне в бедро даже уперлась его кобура.
– Ты все еще не одета, – с укором заметил он. – Уже семь, Джейми.
– Семь?! Было ведь только девять утра…
Крис тихо засмеялся, очевидно, приняв это за шутку, но я точно видела: когда пришла Мэгги, на кухонных часах было утро. Мы с ней проговорили не больше получаса, а потом…
Крис поцеловал меня в шею, и я бросила взгляд на чек с записями, который тот не заметил. Или просто решил не замечать. Крис не хотел видеть ничего, кроме нашей любви, и я вдруг испугалась, поняв, что хочу того же самого – только его.
И все, что помогало мне всплыть на поверхность и вернуть себя, снова забылось.
– Как дела на работе? – промурлыкала я, когда он забрался холодными руками мне под свитер. – Всех преступников переловил?
– Не то слово! – Он отстранился и наклонился так, чтобы я смогла разглядеть его волосы. – Всех сразил своей красотой.
Я погрузила в них пальцы и взлохматила: локоны переливались всеми оттенками блесток – от кислотно-розового до сиреневого. Его голова мерцала как дискотечный шар, и я захохотала, заботливо вытряхивая из волос Криса свои рассыпчатые тени.
– Видимо, Дэйн добрался до твоей косметички, – пояснил Крис. – И не придумал ничего лучше, чем высыпать все ее содержимое в мой шлем…
Я выскользнула из хватки Криса, только чтобы свернуться калачиком на полу, боясь, что от смеха лопнет живот.
– Офицер Блесточка, – угрюмо озвучил Крис, обиженно глядя на меня. – Вот как меня прозвали парни.
– Зачем нужны наручники, когда есть такая роскошная прическа? – заикаясь, проговорила я. – Нет оружия сильнее, чем красота!
– Ну ты и засранка!
Он подхватил меня с ковра и кинул на кровать. Мы оба упали на подушки, и я взвизгнула, почувствовав холод его пальцев на своих бедрах, а затем между ними, под нижним бельем. Не сопротивляясь его главенству, я тихо застонала и вслепую нашла его губы. Поцелуй всегда был одинаково сладким, похожим на вкус зимних ягод с душицей.
– Давай никуда не пойдем сегодня, – шепнула я, стаскивая с него поло, пропахшее порохом и землей.
– Уверена? – осведомился он, кусая мою ключицу и улыбаясь в ответ на жалобное «Ой!». – В Forgy`s бронь и за месяц выбить сложно. Элис и Себастьян…
– Прекрасно проведут время и без нас, – парировала я и, не дождавшись Криса, сняла с себя джемпер сама, а следом и все остальное.
Крис безмолвно поддался на уговоры и втиснулся между моих зажатых коленей, разводя их в стороны. Чувство наполненности оказалось вполне реальным. Я впилась ногтями в плечи Криса, стремясь придвинуть его к себе еще ближе, хотя ближе было уже невозможно. Шея болела от засосов, а бедра от цепких пальцев, удерживающих меня так, как удобно ему. Снизу послышался дверной хлопок, и Крис обрывисто прошептал, не останавливаясь:
– Маргарет повела Дэйна на прогулку.
– У тебя суперпонимающая сестра, – прохрипела я в ответ.
Время уплывало быстро и незаметно, и то, что длилось так долго и страстно, вдруг показалось минутным воспоминаниям. Я снова пришла в себя, когда уже лежала на груди Криса, остывая. В спальне сделалось совсем темно: солнце за окном село, и в воцарившемся мраке я могла разглядеть лишь его точеный профиль и сияние бирюзы в глазах. Я вдруг поймала себя на мысли, что Дэйн уже спит у себя в кроватке, заботливо уложенный Мэгги. Поняв, что мы отменили поход в Forgy's, она тактично ушла домой.
Но откуда я знаю все это, если за вечер мы ни разу не покинули спальню?
– Я чувствую себя странно, – призналась я, сев на постели, и Крис, сонный, встрепенулся от звука моего голоса.
– Что значит «странно»? – насторожился он, забыв про сон. – Когда я слышал это от тебя в прошлый раз, выяснилось, что под «странно» подразумевался токсикоз, и ты оказалась беременной.
– Боже, Роуз, нет!
– Роуз, – ухмыльнулся Крис недоуменно и потянулся ко мне, вновь сплетая наши тела вместе. – Мы будто снова только познакомились.
– Как это было? – спросила я и поспешила добавить, чтобы не вызвать подозрений: – Наше знакомство в твоей интерпретации.
– Так же, как написано в твоем личном деле, – насмешливо ответил он. – О, не смотри так! Я же шучу, никто не стал заводить дело. Ну… Ты напилась в клубе и подебоширила, разбив парню лицо, когда он подсыпал Верити в коктейль нехилую дозу рафинола. Я поймал тебя, когда ты гналась за ним по улице и споткнулась, а затем отвез в участок. Впервые обрабатывал ссадины кому-то еще, кроме сестры… Потом выдал подушку и отправил в камеру отсыпаться. Наутро ты заявила, что теперь я обязан на тебе жениться, потому что только муж имеет право лицезреть, как тебя тошнит в отделении полиции прямо на пол, – усмехнулся он и продемонстрировал мне обручальное кольцо из белого золота на своих длинных пальцах. – Ты была очень убедительна, как видишь.
Красная до ушей, я с головой спряталась под одеяло, и Крис засмеялся.
– Как это на меня похоже! – вздохнула я, и память начала восстанавливаться: все, о чем говорил Крис, действительно было в ней. – Ладно, проехали. А что насчет сегодняшнего дня? Тебе не показалось, что он прошел слишком быстро?
– Он всегда так проходит, когда мы вместе, – улыбнулся Крис своей фирменной улыбкой, полной очарования, и вальяжно подложил руки под голову. – Да, я бываю очень ванильным, знаю.
– Еще Дэйн… – продолжила я, не слушая его. – И Мэгги. Я забыла…
– Что ты забыла?
– Что-то, но не пойму, что именно. Опять. И так весь день…
– Это называется «дежавю», любимая.
Я покачала головой. Крис смотрел на меня так доверчиво, так наивно… Как пленник, замурованный в пещере, что видит лишь тени и думает, что это и есть мир.
Выбравшись из постели, я начала одеваться.
– Куда ты? – спросил Крис, привстав на локтях.
– Вниз. Хочу молока, – соврала я. – Тебе что-нибудь принести?
– Нет, я буду спать. Не разбуди Дэйна, – протянул Крис и, когда я проходила мимо постели, ухватил меня за руку и поцеловал в костяшки пальцев. – Я люблю тебя.
Сердце забилось о ребра так, будто намеревалось их проломить. Я посмотрела Крису в глаза и на удивление легко выпалила то, что не осмеливалась произнести даже мысленно:
– Я тоже тебя люблю.
Он улегся, а я, незаметно схватив со стола бумажный комок, бесшумно спустилась вниз. Забравшись на высокий кухонный стул, я развернула чек и несколько раз перечитала корявые буквы. Где-то почерк мельчал, а где-то становился панически крупным.
– Маргарет Роуз сгорела в пожаре, – прошептала я. – А мне девятнадцать лет. У меня никогда не было психических расстройств. Я не сошла с ума…
Почувствовав жжение в горле, я открыла холодильник и наполнила кружку ледяным молоком.
– Черт! Я уже не знаю, чем занять его, чтобы он не приходил.
Пальцы разжались, и осколки кружки дождем обдали щиколотки. Струйки крови побежали по бледной коже, заливаясь в щели на полу. В спешке я потянулась за полотенцем, чтобы остановить ее, но спустя миг никакой крови уже не было. Нагнувшись и ощупав абсолютно гладкую кожу, я задрожала, глядя на подоконник. Радионяня, снова включенная, мигала.
Я взяла ее трясущимися пальцами.
– Я хочу помочь.
Нет, это определенно не сумасшествие.
– Кто ты? – спросила я, и со второго этажа донесся детский всхлип. Опасаясь, что он предзнаменует скорое пробуждение сына, я понизила голос: – Ты меня слышишь?
Рация была двусторонней, но, кто бы это ни был, не собирался отвечать на вопросы.
– Я стараюсь приходить чаще, но Бобби постоянно следит за мной. Его усы стали еще больше! В них вечно застревает маринованная капуста.
– Бобби, – эхом повторила я, оседая на пол, а затем что-то в голове вспыхнуло, как светлячок во тьме, и я ахнула: – Джессамина!
Моя сестра.
– Джесс! – позвала я снова, прижавшись к рации губами. – Где ты? Что происходит со мной?
– Я кое-что узнала!
Она не слышала меня так, как слышно было ее. Я схватила с журнального столика фломастер сына и раскрыла свою ладонь.
– Шон извращает ваши мечты. Вероятно, вы можете встретить в них друг друга. Шон связывает нескольких людей в одной истории, чтобы они заполняли те пробелы, что он может допускать при создании иллюзии. А некоторых он, наоборот, держит подальше друг от друга…
Я записала все, что успела, прямо на руке. Внимание больше не рассредоточивалось, потому что я вернула себе то, что принадлежало мне по праву, – память.
Все было не по-настоящему.
– Это как коридоры: часть из них пересекается, а другая расходится. Вы идете по ним туда, куда Шону нужно.
Вытащив из сушилки в ванной еще влажные штаны, я стремительно надела их, а затем обулась.
– Кто-то служит якорем для тебя, а для кого-то якорь – это ты. Возможно, вы видите с Крисом один и тот же сон. Ну, это было бы логично… Он ведь и в жизни у тебя на поводке.
Я стащила с вешалки зимнее пальто и, застегнув его, застыла перед входной дверью. Весь дом спал: сверху доносилось сопение Криса. Стоило начать с него, но что-то подсказывало мне, что одна я не справлюсь: это место – самый сокровенный уголок его души. Никто не захочет уйти из рая добровольно. Для этого нужна веская причина и… Друзья.