Пока я бродила по чердаку, решив покопаться в хламе, Крис зажег в гостиной камин. Я тут же спросила об этом, спустившись вниз:
– На улице двадцать пять градусов, а ты решил развести огонь?
– Камин электрический, Джейми, – хихикнул Крис. – Кстати, когда мы заходили, небо темнело. Вероятно, приближается шторм. Ты ведь не боишься грозы?
Последнее прозвучало как флирт. Впрочем, это он и был: Крис повалил меня на пол, якобы пряча от чернильных туч за окном, и я засмеялась.
По крыше забарабанил предвещенный дождь, спустя минуту перешедший в сильный ливень. Небо затянуло, и теперь камин был единственным, что освещало гостиную. Мы лежали посреди нее на ковре, целуясь до исступления, пока не заныли губы. Это напоминало борьбу двух голодных зверей: то я взбиралась на Криса, то он подминал меня под себя. Наше катание по полу доставляло ему наслаждение не меньше, чем сам процесс. Пальцы, стягивающие белье, облепленное песком. Язык, утешивший розовый и невыводимый шрам на ноге, а затем слизывающий соль с внутренней поверхности бедер.
– Целая жизнь, – прохрипел Крис мне на ухо. – Чтобы изучать тебя.
Кажется, именно это делали его пальцы со мной – изучали, а следом шли губы, обтачивающие мое тело, как волны то самое изумрудное стеклышко. Именно это не дало мне сойти с ума после гибели Джесс – наша близость, начавшаяся с совместного принятия душа, где я плакала и жалела себя, а Крис меня умывал. Затем, перекочевав в спальню, мы были близки и там, но не сразу: он носил мне какао, приводил Дурашку, читал со мной книги. Но ничто не помогало мне лучше, чем то, что он делал сейчас.
После Крис укутал меня в покрывало, давая отдохнуть, чтобы собраться с силами, одеться и вернуться к берегу. Опаздывая, мы неслись к порталу Ливви прямо под ливнем, как ошпаренные, и это была по большей части моя вина, потому что я снова умудрилась заснуть.
– Бобби, – первое, что сказал нам Тото, встретив нас, до нитки промокших, сразу по ту сторону портала Ливви и как обычно с винтовкой на одном плече. – Нигде не можем найти этого гада.
– Сбежал, – пожал плечами Крис.
– Не уверен, – пробубнил Тото. – Припасы пропадают на пустом месте. Мне начинает казаться, что он все еще здесь, засел в какой-нибудь служебной каморке, как трусливая крыса.
– Значит, высунется рано или поздно. Туалет всем когда-нибудь надо посещать, – ухмыльнулся Крис, и Тото подозрительно сощурился, отнесясь с очевидным сомнением к его душевному подъему.
– Я вижу, ты в хорошем расположении духа, но не уверен, что у нас есть поводы для радости. Посмотри, что творится за окном.
– Рагнарек! – пробасил Август встревоженно, оказавшись рядом. – Снова.
По лицу Криса будто прошлись ластиком, стирая эйфорию и веселье. Он вылетел из лестничного пролета, и я, Себастьян и Тото быстро поспешили следом.
Возле окон уже собрались люди. Небо стало черным, как деготь, и в его недрах назревало что-то неладное. Август выразился как никогда точно – Рагнарек. Усилившийся ветер сметал мусорные корзины, жевал деревья, пригибая их к самой земле. Мопеды и колымаги уже летали по парковке, сносимые ураганом. Чернильная клякса проглотила солнце, расползаясь все дальше и дальше, пока не закрутилась в кольцо.
– Торнадо, – раздался блеклый шепот Криса, наблюдающего за тем, как низвергаются на Аляску сами небеса.
– Здесь? – переспросила Барби, и я обернулась, увидев Эшли, стоящего к ней вплотную. Под его глазами еще виднелись сиреневые круги. – Это редкость. Одинокие торнадо – да, но то, что идет сюда…
– Как чудесно, что я как раз утром загнал Кошечку в ангар, – облегченно присвистнул Себастьян, а Крис указал рукой на взлетную полосу у противоположного терминала:
– А вот кукурузники никто не загнал, сметет их в два счета, если дойдет сюда.
– Ну, значит, не полетаем, – Себ пожал плечами, и Крис обозленно рявкнул:
– Торнадо выплюнет их прямо на нас! Он движется сюда, посмотри на траекторию. Представь, что здесь будет… Вокруг слишком много стекла!
У меня в груди похолодело. Стекло, стекло, стекло.
– Аэропорт выдержит, – рассудительно заметил Тото. – Но надо всех увести подальше от окон.
– Или уйти.
Все взглянули на Эшли. Онемевший почти на месяц, он наконец-то заговорил. Хрипло, пусть и апатично. Перехватив мой взгляд, Эш слабо кивнул, будто признавая: никто не мог уберечь Джесс, потому что она всегда делала что хотела. Никто не виноват. Титановые клешни самобичевания внутри меня разжались.
– Мне было скучно, так что я слушал все сплетни, – пояснил Эшли, приветливо осмотрев всех собравшихся. – Крис занимался поиском нового места для лагеря. Я не прав? Ты нашел его?
– Да, – кивнул Крис. – Нашел. И это…
– Чудесная идея! – перебил Себастьян. – Валим сейчас же!
– Тебе придется оставить Кошечку здесь, – сообщил Крис осторожно. – Там, куда мы отправимся, нет снега. Там пляж и океан.
– Нет снега?! – схватился за сердце Себастьян, но затем торнадо, уже оформленный и зрелый, красноречиво всосал в себя фургон, вставший на его пути. Себ молниеносно передумал: – А, плевать на Кошечку. Живо за Ливви!
Флейта, прижимающаяся к его плечу, фыркнула и обменялась со мной усталыми взглядами. Велев толпе отойти от окон и укрыться на бетонном складе внизу, Тото кинулся в радиорубку, чтобы передать то же самое по микрофону.
Все, кто послушал Криса и загорелся идеей переместиться в Байрон-Бей, засуетились по комнатам. Прайдеры хватали первые попавшиеся рюкзаки, сгребая туда продовольствие и оружие. Мои вещи же скромно уместились в тканевый мешочек: ни к чему на Аляске, кроме друзей, я больше не была привязана. Поэтому оставшееся время я наблюдала за тем, как Грейс пристегивает к ошейнику Дурашки поводок, а затем проделывает то же самое с волчьей стаей, чтобы забрать их с собой.
Подперев собой одну из стен, я сидела и ждала, когда к порталу подойдет Крис, согревая себя мыслями о скором купании в настоящем океане. Ветер завывал под крышей, и грохот падающих за окном машин оглушал. Торнадо не останавливался ни перед чем.
– Природа решила показать нам свой характер. Похоже, мы ей вконец осточертели!
Я вздрогнула и подняла глаза на Августа, завороженно смотрящего в окно с безопасного расстояния. На его спине висел набитый рюкзак, но теплая куртка и сапоги с мехом вовсе не были предназначены для Австралии.
– Вы не идете с нами? – поняла я, и Август слабо улыбнулся мне.
– У нас свой путь, ловец.
– Вы что, собираетесь покинуть Прайд прямо сейчас, когда на улице свирепствует такой смерч?!
Август снисходительно рассмеялся.
– Моя жена – прорицательница. Она не только читает мысли, но и видит.
– Будущее?
– Нет, настоящее, но все настоящее, Джейми. Со всех ракурсов и сторон. Этого достаточно, чтобы узнать будущее, даже его не видя. С нами все будет хорошо, не беспокойся. Лучше попрощайся с ней. Кажется, Инга хотела с тобой поговорить.
Я проследила за его взглядом и обернулась на женщину с каштановыми волосами, мирно сидящую прямо вплотную к самому большому из окон. Завернутая в выстиранное одеяло, она неотрывно следила за наступающим торнадо.
Я заметила Криса, приведшего с собой Ливви и продуктовую тележку, нагруженную едой и пакетами с моей кровью. Я кивнула им, давая понять, что сейчас подойду.
– Ингрид.
Она не повернула головы, только похлопала по полу рядом, приглашая сесть. Я послушалась, готовая попрощаться.
– Океан из слез, а твой океан тот, где за собой звали дельфины. Он, – тихо сказала Ингрид и указала на Криса, ждущего меня на перилах лестницы. – С розы срезали шипы. Здесь, – она поднесла пальцы к виску, показывая на голову, – здесь теперь спокойно, а здесь, – рука опустилась на уровень груди, ткнув пальцем в сердце, – любовь, как у тебя. – Я напряглась, когда Ингрид подалась вперед и, улыбнувшись, тронула меня за руку. – В тебе распускается еще один цветок. Тоже роза. Красивая. Глаза – речная гладь. Подарок для него на день рождения, которое пропустили. Важнее, чем все, что было до этого. Не забывай о том, что мы жнем лишь то, что сеем.
Она поднялась и накинула на меня свой плед, терпко пахнущий смородиновым вареньем.
– Тебе нужнее. Держи себя в тепле, – велела Ингрид и удалилась вслед за мужем, позвавшим ее по имени.
Вместе, взявшись за руки, они скрылись за дверями центрального входа. Последнее, что я запомнила, – это как играют блики искусственного освещения в рыжих волосах Августа, делая их похожими на жидкую лаву.
– Что она сказала тебе? – спросил Крис, когда я подошла, сбрасывая свой мешок в набитую до отказа тележку.
– Не знаю, – честно призналась я, растерянная, и тут же постаралась не думать об этом, сосредоточившись на самых безотлагательных вещах.
Пересчитав взглядом друзей и прайдеров, желающих отправиться с нами в путь, я вдруг поняла, что кое-кого не хватает.
– Где Тото?
Крис не ответил, и я нашла взглядом Эльмиру, которую Грейс держал в своих объятиях. Она рыдала, вжимаясь ему в плечо. Тогда я посмотрела на Флейту и вдруг увидела, что та находится на грани того же. Взглянув на меня, она покачала головой и, утерев выступившие слезы, взяла Себастьяна за руку, идя в открывшийся портал.
– Крис? – надавила я, раздраженная его безмолвием и собственным непониманием. – Где Тото?
– Он остается.
– Что ты сейчас сказал?
Грейс погладил Эльмиру по волосам, и оба вошли в мерцающую арку. Я смотрела на людей, шествующих друг за другом по цепочке, и не могла поверить, что не вижу среди них Тото. Это даже не укладывалось в голове.
– Этим людям нужна помощь, Джейми.
Мы с Крисом повернулись к Тото, спустившемуся по лестнице из радиорубки. В отличие от меня Роуз смотрел на него со смирением и… уважением?!
– Прайд не должен быть прайдом. Мы не львы. Мы – люди, и это хуже всего, – сказал Тото, стоя без вещей в руках, тепло одетый и с винтовкой, что лишний раз подтверждало его решимость остаться. – Я хочу сделать Прайд таким, каким он задумывался изначально – убежищем для заблудших душ, которых на Аляске изобилие. Мой народ уже проходил через геноцид –