— Караул! Караул! И этого похитили! Ещё один ребёнок пропал! Давайте нового!
— Успокойтесь, Александра Семёновна. Никто его не похищал, — строго сказала Маша. — Он жив и здоров. Он выполняет новое боевое задание.
— Новое боевое задание! — бушевала Александра Семёновна. — Все чего-то выполняют! А мне что делать?
— Идите домой и ждите результатов.
— Когда будет надо, — строго добавил Валера Готовкин, — вас вызовут.
Александра Семёновна, понурив голову, вышла. Она всё время твердила одно:
— Бедный мой Алёша Воджаевич! Ничего у них не получится!
Прошло несколько часов. На город синим парашютом опускался вечер. Везде быстро темнело. Особенно в парке культуры.
Дима Олейников, он же Чайка, стоял на часах около белой плиты. Вернее, не стоял, а сидел на часах около белой плиты. А ещё точнее, не на часах, а на ящике из-под пепси-колы.
Дима караулил продукты. А сам был голоден. Никто его сегодня ничем не кормил. Все воспитывали.
«Тут лежат продукты для врагов, — подумал он, — а наши парни голодают».
Наши парни — это был он, Дима Олейников, весь его класс и другие неведомые труженики. Неконкретизированные, но прекрасные.
«А что будет, — подумал Дима, — если мы часть продуктов съедим? Пару котлет там и пакет молока? Врагам продукты не понадобятся. Когда мы их задержим, в милиции их всё равно накормят».
Никогда в жизни Дима Олейников не хотел так сильно есть, как сегодня.
В конце концов он вышел из укрытия, подошёл к корзиночке с продуктами, взял две котлеты и пакет молока. Он же не знал, что котлеты были снотворные.
Дима быстро расправился с ними и вернулся на свой ящик. И сразу же заснул как вкопанный.
Проснулся Дима от страшного холода. Вокруг было почти темно. Дима посмотрел вперёд на клумбу и с ужасом увидел, что корзиночки там не было. Дима включил передатчик и в панике закричал:
— Я — Чайка! Алло! Я — Чайка! Я в отчайке. То есть в отчаянии. Продукты исчезли. Я всё проспал!
— Спасибо за сообщение! — послышался суровый голос Валеры Готовкина. — Можешь отправляться домой!
Дима попытался встать. Замёрзшие ноги не разгибались. Огорчённый и растерянный Дима так в сидячем положении направился к выходу из парка. Так, скрюченный, он и шёл до самого метро.
А среди ребят в служебной комнате была паника.
— Всё рухнуло! — сказала Маша.
Остальные сотрудники похватались за головы:
— Сколько трудов пропало даром!
— Всё провалилось!
— Ничего не рухнуло! — сказал Валера Готовкин. — Ничего не провалилось! Операция «Сонные продукты» закончилась. Операция «Весёлые селёдки» началась!
В парке играла музыка и танцевала молодёжь. Наши ребята шли цепочкой, не теряя друг друга.
«Если операция „Весёлые селёдки“ рухнет, — думал про себя провинившийся Дима, — ещё не всё потеряно. Будет операция „Ремонтные валенки“».
Все люди тянулись к летнему стадиону, в котором должно было состояться выступление Геннадия Овчинникова с группой дрессированных селёдок.
Мимо проехала машина-цистерна с надписью «Живая рыба». И все сразу поняли, что это едут дрессированные селёдки. Геннадий Овчинников в водолазном костюме ехал в бочке со своими питомцами. И давал им последние указания.
Один мальчик шёл на зрелище с мамой и нёс баночку с гуппи. То ли они приехали сюда с птичьего рынка, где купили этих рыбок, то ли мальчик вынул из аквариума своих и принёс на представление: «Пусть посмотрят, что могут и умеют делать серьёзные рыбы. Пусть, мол, учатся».
Практичный Дима Аксёнов, у которого папа работал продавцом в продуктовом магазине, размышлял:
— Интересно, какие у него селёдки: мелкие, по два рубля за килограмм, или крупные — по четыре?
За билетами была большая очередь. Люди стояли с биноклями и даже с подзорными трубами.
Ребята из класса Маши Филипенко постепенно приходили на стадион и занимали места на всех трибунах. Чтобы весь летний стадион просматривался.
Общая коллективная версия к этому времени склонялась к тому, что никакой военщины не было. Просто мальчик сам сбежал от воспитательной бабушки и прячется где-то здесь, в парке, вот уже несколько дней. Рубль, взятый у бабушки, кончился. Ночи холодные — вот почему возникла продуктовая записка, вот для чего нужны валенки.
Тем временем на стадионе разворачивалась селёдочная эпопея. Рабочие на глазах у зрителей свинчивали из стеклянных пластин огромный бассейн. На пути к бассейну от машины «Живая рыба» ставились бочки, наполненные водой. Радио играло всякую соответствующую рыбную музыку: «Амурские волны», «Славное море священный Байкал» и все песни композитора Рыбникова.
Вот заиграли марш подводников, и вокруг стадиона, совершая круг почёта, пошёл сам дрессировщик — Геннадий Овчинников. Он был в костюме тореадора, весь резкий и решительный. Только вместо шпаги у него из-за пояса торчал большой пластмассовый сачок.
Верхом на машине «Живая рыба» сидел его нарядный ассистент. Овчинников дал ему команду через весь стадион:
— Отдраить люки!
Помощник открыл крышку, и из машины одна за другой стали выскакивать серебристые рыбы. Они прыгали из бочки в бочку. И таким потоком серебристых стрел летели к центральному бассейну.
Стадион разразился рукоплесканиями.
Потом рыбы стали выполнять программу, написанную на афише. Играли сценку весёлый рыболов.
Ассистент Геннадия подходил к бассейну с удочкой и с большой сковородкой. Он показывал жестами зрителям, что сейчас наловит рыбы для этой сковородки. Забрасывал удочку в бассейн. А весёлые селёдки не клевали на его удочку, а постоянно цепляли ему на крючок то старый ботинок, то пустую консервную банку.
В конце концов весёлый рыболов уходил со своей добычей в сторону, противоположную той, откуда пришёл. На спине он нёс огромный рюкзак с надписью «В утиль».
Дальше рыбы прыгали через половник, то есть через сачок. Он подымался всё выше и выше, как планка для спортсменов, прыгающих в высоту. Просто удивительно было, как высоко они могли подлетать. После прыжков они подплывали к укротителю и брали у него из рук червяков.
После этого был большой баскетбольный матч. Селёдки гоняли шарик от настольного тенниса по всему бассейну. Забрасывали его в корзинки. Одни селёдки были с красными плавниками, другие с зелёными. Выиграли зелёноплавничные. Краснопёрки проиграли. Стадион бушевал. Зрители прыгали и скакали, не отрываясь от биноклей.
И наконец был показан самый опасный трюк — прыжки через огненный круг.
Дрессировщик Овчинников под барабанную дробь вынес горящий проволочный круг и предложил селёдкам прыгать сквозь него. Селёдки не испугались. Они серебристой лавиной летели через огонь, делали круг по бассейну и прыгали снова. В конце концов круг догорел, а селёдки всё прыгали и прыгали. Видно, они очень любили эти опасные прыжки.
И вот под гром всего стадиона селёдки из бочки в бочку снова стали возвращаться в свою «Живую рыбу».
Ассистент и сам Овчинников внимательно следили за ними и считали рыб. Когда одна селёдка промахнулась мимо бочки и плюхнулась на траву, Овчинников молнией подлетел к ней, схватил могучей рукой и снова сунул в воду.
Все ликовали и аплодировали. А знаменитого Овчинникова окружила толпа поклонников. У него брали автографы и задавали вопросы:
— Сколько лет вашим рыбам?
— В среднем два года.
— Как долго готовили вы этот номер?
— Около полутора лет.
— У ваших рыб есть имена?
— Есть. Мы зовём их именами цветов: Василёк, Ромашка, Лилия, Лопушок.
— Как вы различаете своих питомцев?
— По размерам плавников. По расстоянию между глазами. По общему облику.
— Скажите, пожалуйста, ваши селёдки каспийские, балтийские или иваси?
Этот вопрос задал мальчик очень интеллигентной внешности, с большими коричневыми глазами и слегка вытаращенными губами.
— Те и другие, и третьи, — ответил вежливый укротитель.
А вокруг любопытного мальчика замкнулся круг ребят.
— Скажите, это вы играли в кинофильме «Юность Джавахарлала Неру»?
— Скажите, а у вас есть бабушка? А она не теряла мальчика?
— Поделитесь своими творческими планами. Любопытный мальчик был тот самый всеми разыскиваемый Алёша Воджаевич. Операция «Весёлые селёдки» закончилась.
Гуля Курбановна была счастлива. Она сказала:
— Вы всё делали неправильно, однако мальчика нашли. Молодцы.
— Я не хочу находиться! — кричал Алёша Воджаевич. — Я хочу в парке жить, рыбу ловить.
— А бабушку тебе не жалко?
— А меня тебе не жалко? — кричала Александра Семёновна. — Я всю жизнь на тебя потратила. Я пять лет в песочнице провела. Я в педагогический институт поступила. Я в шахматы играть научилась. Я на арфу сто рублей собрала. Тебе бы потерпеть лет тридцать, из тебя академик получится.
— Нет, — сказал профессор Баринов. — Не получится из него академик. Этот мальчик прирождённый путешественник и естествоиспытатель. Ему всего шесть лет, а он спокойно неделю в парке живёт и не пропадает. Вы, Александра Семёновна, своим воспитанием просто губите ребёнка.
— А как же мне быть? — спросила Александра Семёновна. — Я по-другому не умею. Может, нам вместе на природе жить?
— Как быть? — спросил профессор Баринов у класса Маши Филипенко.
Класс задумался. Класс долго думал, а потом сказал:
— Надо отдать его в лесную школу.
— Куда? Куда? — заспрашивала Александра Семёновна.
— В лесную школу, — ответил Валера Готовкин. — Есть такие школы за городом, с природоведческим уклоном.
— Хочешь в такую школу? — спросил профессор Баринов у Алёши.
— Хочу.
— Напишите родителям в Индонезию, — сказал профессор Александре Семёновне. — Скажите, что я лично просил. Что просил весь класс Маши Филипенко.
Потом профессор повернулся к ребятам и сказал:
— Большое вам спасибо, ребята! Вы сделали хорошее дело. Теперь вам надо за уроки сесть, чтобы вы не зазнались. И нам надо за работу сесть, чтобы итоги подвести. Мы теперь начнём новые методы осваивать коллективные.