Помимо тех больших средств, которые имеются, чтобы взять печать в руки, полагаю также существенно важным организацию нравственного воздействия на печать с тем, чтобы обратить ее в мощного союзника и привлечь к общей работе по укреплению власти, усилению армии и к борьбе с врагом. Цель важная.
Со всеми мероприятиями, намеченными в упомянутом письме вашего высочества, имеющими целью обеспечение должного взаимодействия военной и гражданской власти, в поддержании надзора за печатью вполне согласен и, по соглашению с Министерством внутренних дел, применение Временного положения о военной цензуре на театре военных действий будет согласовано с правилами, вводимыми внутри государства.
По отношению тех вопросов, которые признаются, по общеполитическим соображениям, подлежащими изъятию со страниц печати, желательно, чтобы министр внутренних дел оповещал не непосредственно власти, ведающие военно-цензурными установлениями на театре военных действий, а меня для соответствующих распоряжений.
Всестороннее рассмотрение соответствующих статей Временного положения о военной цензуре с целью привлечения возможно большего числа чинов гражданского ведомства для пополнения числа военных цензоров является желательным.
Подчинение Петроградской военно-цензурной комиссии главного начальника Петроградского военного округа считаю правильным, о чем вместе с сим сообщаю исполняющему дела Генерального штаба для сведения и главнокомандующему армиями Северного фронта для зависящих распоряжений.
Что касается прочих необходимых распоряжений по военной цензуре на театре военных действий, во исполнение указаний его императорского величества государя императора от 8 сего декабря, о котором ваше высочество сообщили мне в письме от 14 декабря, то таковые будут сделаны по получении от вашего величества упомянутого в этом письме плана согласованных действий в империи по всем заинтересованным ведомствам».
Главнокомандующему Северным фронтом было написано 23 декабря.
19 декабря генерал-квартирмейстер штаба Северного фронта Бредов уведомил генерала Пустовойтенко о «весьма важном упущении», сделанном на всем театре военных действий в отношении военной цензуры корреспонденции: оказалось, что письма, опущенные в вагоны почтовых поездов, идут вовсе без всякой цензуры.
Ввиду этого Бредов предложил целый ряд практических распоряжений, которые и были Ставкой одобрены.
К великому моему сожалению, как раз в мое отсутствие, когда я был в Петербурге, в конце декабря, в Ставку приехал командированный Белецким член совета Главного управления по делам печати Виссарионов. Его ждали на совещание, которое предполагалось по просьбе того же Белецкого, но Виссарионов не нашел его нужным и ограничился переговорами относительно необходимости скорейшего внушения военной цензуре, чтобы она, помимо «Перечня» и своего права, на основании ст. 31 Временного положения о военной цензуре, налегла на внутренние политические вопросы. Он очень недолго беседовал с Алексеевым и Пустовойтенко, а главным образом говорил с Ассановичем. Последним ему было предложено, что главнокомандующим фронтами и военному министру будет написано о таком содействии, но с указанием, что это делается «по просьбе министра внутренних дел». Виссарионов нашел такое указание очень нежелательным, ввиду возможных нападок печати на министерство… Вообще, вся его подлая беседа была развитием той же тенденции свалить все на военные власти и таким образом не нарушить отношений с Государственной думой, которая была бы лишена возможности сделать запрос. Результатом его приезда и было письмо Алексеева к главнокомандующим фронтами от 7 января:
«14 сентября сего года его императорскому величеству благоугодно было изъявить согласие на отмену указаний по военной цензуре на театре военных действий, сообщенных телеграммой от 31 июля сего года за № 2883.
Необходимость этой отмены вызвана была тем обстоятельством, что, ввиду указания телеграммы о том, чтобы военные цензоры руководствовались при цензуре печати исключительно „Перечнем сведений и изображений, оглашение которых воспрещено законом“, военная цензура узко поняла свои задачи и совершенно отстранилась от наблюдения за вопросами, которые хотя и имели, казалось бы, прямое отношение к внутренней политике, но, в сущности, очень живо касались военных интересов государства.
Создавшимся положением воспользовались многие повременные издания в противоправительственных целях, внося опасную тревогу в общественное сознание и разжигая политические страсти.
На докладе по этому поводу председателя Совета министров государь император соизволил, 8 декабря 1915 г., собственноручно начертать: „Поручаю председателю Совета министров условиться о нужных мерах с начальником моего штаба и доложить мне о последовавших по подлежащим ведомствам распоряжениях. Придаю значение также и более близкому участию Министерства внутренних дел в работе военной цензуры“.
Во исполнение монаршей воли, для обеспечения взаимодействия военной и гражданской власти в поддержании надзора за печатью, с точки зрения общегосударственных потребностей переживаемого времени, представляется необходимым преподать руководящие разъяснения военно-цензурным установлениям и чинам в том смысле, что военная цензура должна оценивать представляемый на просмотр газетный материал не с одной лишь узко военной точки зрения, а также и с общеполитической, дабы не допускать опубликования таких статей, сведений, слухов, рассуждений и сообщений, которые могли бы идти во вред доверию к правительству и сохранению общественного единения и воодушевления пред лицом вторгнувшихся в Россию вражеских полчищ, то есть во вред военным интересам государства в самом широком смысле этого слова.
Вследствие этого надлежит указать военным цензорам на театре военных действий на их обязанность, согласно точному смыслу ст. 31 Временного положения о военной цензуре, воспрещать к опубликованию в печати статьи по тем вопросам внутренней политики, которые будут признаны Министерством внутренних дел вредными для общегосударственных интересов или которые будут содержать в себе суждения, умаляющие авторитет правительственной власти.
О тех вопросах, обсуждение которых в печати будет воспрещено Министерством внутренних дел, своевременно будет сообщаться штабу Верховного главнокомандующего, как ведающему, согласно ст. 14 Временного положения о военной цензуре, делами военной цензуры на всем театре военных действий, а последним – штабам главнокомандующих армиями фронтов и главнокомандующих и командующих отдельными армиями для зависящих распоряжений.
Далее, для создания живой связи между военно-цензурными комиссиями и комитетами по делам печати, надо иметь в виду следующее.
Статьями 20 и 21 Временного положения о военной цензуре определено, что обязанности военных цензоров прежде всего возлагаются на местных должностных лиц, наблюдающих за печатью, и чинов местных почтово-телеграфных учреждений и, кроме того, где это окажется необходимым для надобностей военной цензуры, министру внутренних дел предоставлено право усиливать соответствующими чинами состав комитетов по делам печати и почтовотелеграфных учреждений.
Чины Министерства внутренних дел, кроме того, должны входить в состав всех военно-цензурных комиссий, согласно штатам, установленным статьей 18 Временного положения о военной цензуре.
Поэтому представляется необходимым широко воспользоваться этими указаниями закона для привлечения к работе по военной цензуре комитетов по делам печати, где таковые имеются, в полном составе1, и вообще чинов Министерства внутренних дел.
Следует также иметь в виду, что статья 12 Положения о военной цензуре, гласящая о том, что введение военной цензуры не освобождает подлежащие власти от исполнения возложенных на них действующими узаконениями обязанностей по надзору за печатью, должна быть понимаема в том смысле, что органы надзора за печатью продолжают осуществлять лежащие на них обязанности лишь по выходе в свет тех или иных повременных или непериодических изданий (цензура карательная, а не предварительная).
Независимо от изложенного замечено, что в некоторых местах представителям прессы предоставлено направлять в военную цензуру лишь тот материал, который признается самими редакторами подлежащим представлению в цензуру, причем большая часть материала подобных изданий печатается без предварительного рассмотрения.
Подобные льготы, обеспечивая известное удобство для повременных изданий, обязывают в то же время таковые к более осмотрительному охранению военно-государственных интересов.
Вследствие этого, если бы пользующееся данной льготой издание нарушило оказанное ему доверие и, посредством опубликования сведений или статей по воспрещенным вопросам или каким-либо иным путем, нарушило приказание военно-цензурной власти (ст. 69 Временного положения о военной цензуре), то подобное издание должно быть немедленно лишено пользования описанной льготой, а в особо важных случаях и приостановлено на все время действия военной цензуры, причем типография, в которой печатается такая газета, если эта типография принадлежит редакции, может быть закрыта, а редактор подвергнут высылке[63].
На основании всего изложенного, во исполнение высочайших указаний, прошу ваше высокопревосходительство о нижеследующих распоряжениях по военной цензуре в районе фронта:
1. Разъяснить военным цензорам через подведомственные военно-цензурные установления, что статья 31 Временного положения о военной цензуре отнюдь не должна быть истолкована в тесном смысле, то есть исключительно с точки зрения „Перечня“, а, напротив, на основании означенного законоположения военные цензоры не только могут, но и обязаны входить в рассмотрение представляемых им статей политического характера и никоим образом не разрешать к опубликованию всего того, что может вредить интересам военного могущества государства в широком смысле этого слова.