5-е, пятница
Сегодня Алексеев читал царю свою часть доклада Поливанова для Думы. Общее с союзниками наступление выпадает на наш март – апрель. Безнадежна совместная работа с сильной итальянской армией; в планах союзников на нее возлагается мало. Ввиду неопределенности политического и военного положения Румынии там приходится держать лишние войска; нам тяжело на юге по невыясненности будущего. Лучшие из выставленных против России немецкие войска сконцентрированы сейчас на Северном фронте, на остальных наших фронтах они хуже, но зато мы преобладаем там почти вдвое. Сейчас мы имеем на Северном фронте 38 батальонов – 266 000 штыков и 263 эскадрона – 35 000 шашек; на Западном фронте 517 батальонов – 540 000 штыков. Вот все, что я успел записать точно.
► Ксюнину назначен прием у Воейкова; вероятно, последний осуществит свою циничную мысль о прославлении «Куваки», после чего только и сменит гнев на милость. Носкова он называет «хвастуном», но все-таки ласков с ним.
► «Затруднения, испытываемые Россией». Под этим заглавием появилась статья Диллона в февральской книжке Contemporary Review. Она заслуживает быть приведенной здесь в выдержках, как исторический документ, по которому можно оценивать внимательность изучения Англией своего союзника. Автор находит, что из трех держав Согласия, вызванных на бой Германией в 1914 г., Россия была менее всех подготовлена к европейской войне. Свободе действий, а в некоторых случаях и свободе выбора России мешали финансовые, экономические и политические путы, постепенно и почти незаметно сплетенные Германией. Этой сетью некоторые органы русской национальной жизни были охвачены, парализованы и связаны с «фатерландом». Германские интриги и подпольные козни, скрытые под личиной симпатии, то в пользу автократии, то в пользу социализма, одержали крупные победы в России: русские банки были порабощены германскими финансовыми учреждениями; старинные германские колонии в России были объединены и прекрасно организованы; красноречивые защитники и влиятельные сановники пропагандировали германские идеи и интересы в России, клонившиеся к вреду русской государственной политики; великая Россия была в полной зависимости от своего врага в деле военного снаряжения и всяких технических приспособлений, необходимых для ведения войны.
Со времен Петра Великого тевтонское влияние, подобно раковой опухоли, вливало тонкий яд в русский государственный организм, последствия чего только теперь обнаруживаются. В России было две дворцовые революции, вызванные реакцией против иностранного засилья.
Первым государем, возмутившимся против тевтонского господства в России, был Александр III, не скрывавший своего сильного недовольства германскими приемами. Однако враждебный германизму царь не мог освободить своих владений от тевтонского яда без содействия армии чиновников. Последние оказали пассивное сопротивление, и проект реформ оказался бесплодным. Для освобождения России из германской сети необходима была война между этими народами.
При драгоценном содействии своих сородичей в Прибалтийских губерниях тевтоны германизовали Россию, проникнув во все сферы русской внутренней политики. Они имели представителей при дворе, в рядах негласной и парламентской оппозиции. На заводах и в других промышленных и торговых предприятиях германцы организовывали забастовки, созывали митинги и составляли заговоры. Все в России делалось с ведома германцев; весьма редко даже конфиденциальные доклады царю составлялись без ведома берлинских властей и без вмешательства их агентов в Петрограде. В 1914 г. весьма конфиденциальный меморандум стал известен в Берлине вскоре после представления его на усмотрение царя, оказав известное влияние на возникновение войны.
Экономическое завоевание России значительно облегчалось германскими колониями, рассеянными по всей России. Казалось бы, что колонисты имели возможность ассимилироваться, но многие даже не говорят по-русски. Они до сих пор считают себя германцами, а своим государем Вильгельма. Во время последних военных неудач России эти паразиты на политическом организме России проявляли свою радость всякими неподобающими способами.
Задолго до войны Берлин сознал значение этих колоний в деле мирного проникновения и политической пропаганды. В колонии посылались странствующие учителя из «фатерланда». Колонисты, которые, казалось бы, должны были бы более всего интересоваться плодородностью своих участков, стали приобретать земли, важные в стратегическом отношении. Немцы захватили в свои руки некоторые земства и сумели приобрести значительное влияние при выборах в Государственную думу. Министры царя с большим трудом перевозили сотни тысяч переселенцев в девственные леса Восточной Сибири, а в самом сердце Европейской России сотни тысяч пришельцев, при помощи германского колониального банка, приобретали участки переселенцев.
Наряду с германскими колониями Россия была наводнена целым рядом промышленных и торговых германских предприятий, казавшихся вначале безвредными, но превратившихся в руках эмиссаров из Берлина в опасные орудия тевтонского господства. Германцы образовали синдикаты, произвели коренную ломку русской железнодорожной политики, монополизировали металлургические заводы. Крупную роль сыграли банки, на основание которых было собрано около 30 миллионов рублей. Эти банки набрали вкладов до нескольких сот миллионов рублей, употребляя эти деньги на порабощение русских рынков, промышленных предприятий и отдельных личностей. Русские фирмы или разорялись недобросовестной конкуренцией, или же были вынуждены присоединяться к синдикату, теряя свой народный характер. Готовясь к войне, которая должна была возвысить Германию над всеми народами, эти синдикаты следовали указаниям из Берлина, сеяли раздор между русскими фирмами и государственными учреждениями, организовали забастовки, платили забастовщикам, лишая таким образом русское государство промышленных органов, необходимых в военное время. В момент объявления войны вся хлопчатобумажная промышленность России была в германских руках. Deutsche Bank организовал нефтяной синдикат, скупил массу акций русских нефтяных предприятий, а известный германский банк Disconto Gesellschaft провел одного из своих директоров в члены правления товарищества Нобель.
В Царстве Польском, где оборот текстильной промышленности оценивался в 294 000 000 рублей, 7з всех заводов принадлежала германцам, причем германские заводы выпускали товаров ежегодно на 150 000 000 рублей. На германские деньги был создан синдикат, потребовавший, согласно официальному расследованию, произведенному сенатором Нейдгардом, двойные цены за постройку военных судов в Николаеве. Это не слух; договор был предъявлен Государственной думе А.Н. Хвостовым. Русский крестьянин платит налоги для постройки флота, и Государственная дума в патриотическом порыве ассигнует, скажем, 500 миллионов рублей для этой цели. Но русский народ должен заплатить лишних 500 миллионов, чтобы получить желаемое. Этот 100 %-ный налог взимается германскими паразитами с русского народа. Трудно придумать что-либо хитрее тевтонской выдумки, которая одновременно удовлетворяла жадность делающих деньги и наносила страшный удар русскому государству. Говорят, что половина акций известных Путиловских заводов принадлежит австрийским заводам «Шкода».
В начале нынешней войны, когда нужда в военном снаряжении становилась все настоятельнее, заводы, находящиеся под руководством немцев и германских агентов, упорно уменьшали свою продуктивность. Вездесущие банки скупали зерно и сахар, запрятывая эти продукты в свои склады. Население страдает, ропщет и осуждает правительство. Государственная дума упрекает власть за то, что она отдает население в жертву грабителям, обогащающимся при помощи германских капиталов.
Трудно переоценить значение и роль банков, финансированных германскими капиталами в России. Банки являются центром для собирания всякого рода справок и сведений. Их политическое влияние громадно. Эти банки содействовали германскому ввозу: в 1910 г. из общей суммы русского ввоза 953 миллиона рублей на долю Германии пришлось 440 миллионов рублей. В 1901 г. германский ввоз достигал 31 % общего ввоза в Россию, в 1905 г. процент этот повысился до 42 %, а в 1913 г. – до 50 %. Если прибавить к этому чистую прибыль, полученную германскими промышленными и торговыми предприятиями в России, то станет понятно, почему Россию называли «крупной германской колонией». К экономическим результатам следует присоединить еще и политические.
Вначале германские предприятия в России отчасти создавались с целью избежать таможенного обложения на изделия промышленности. Получалась узаконенная контрабанда. В России германскими были: 3/4 текстильной и металлургической промышленности, все химические заводы, пивоваренные заводы, 85 % электрических предприятий и 70 % газовых заводов. В частные русские железные дороги вложено 628 миллионов рублей германского капитала. Из первых 32 выпусков русских городских займов 22 были выпущены в «фатерланде».
Необходимость вести борьбу со столь могущественным врагом в собственных пределах до невероятности усилила затруднения, испытываемые Россией. Незадолго до начала войны в России стало проявляться известное беспокойство, стремление свергнуть германское иго. Признаки подобного движения стали обнаруживаться в печати, в коммерческих кругах, в Государственной думе. Все эти стремления получили яркое выражение в решимости русского правительства, под руководством В.Н. Коковцева, отказаться от возобновления торгового договора с Германией. Результатом переговоров, в чем не сомневался покойный граф Витте, должна была быть русско-германская война.
Диллон не согласен с лицами, считающими, что война была величайшей ошибкой, сделанной Гогенцоллернами со времени объединения Германии. Берлин прекрасно знал, что Россия собирается лишить Германию всех преимуществ, дарованных последней односторонним торговым договором.
России пришлось взяться за меч рукой, парализованной проникновением в нее чужеземных микробов. Царю и его министрам пришлось импровизировать. Прежде всего надо было решить финансовые задачи, между тем Барк был новичком даже в вопросах общей финансовой политики. К счастью, его предшественник, что бы ни утверждали критики, был один из самых рачительных хозяев в России и скопил в госбанке золотой резерв, превышавший 1603 миллиона рублей, не считая золотого запаса за границей в 140 720 рублей.