Володя.
Утешься, вспомни о своем гражданском долге, как помнил о нем папа и как стараюсь помнить и я. Вспомни о детях. Если бы папа дожил до сих пор, он, мне кажется, не осудил бы меня: он страдал из-за близких, а я без страданий положил жизнь свою „за други своя“, – не знаю, что труднее. Еще раз надеюсь, что ты поступишь, как русская гражданка. Прости, если какой-либо неосторожной фразой сделал тебе больно. Володя.
Поцелуй тетю Сашу. Она хотела спасти меня для этой жизни образком. А почему она знала, что Господь хочет этого? Разве вся цель существования в слепом цеплянии за жизнь?»
12-е, пятница
Сегодня, когда царь шел на доклад начальника штаба, все члены вчерашнего совещания снялись с ним группой у нашего подъезда.
► Рескрипт Плеве был вручен ему вчера во время совещания. Это один из немногих рескриптов, где указана действительная причина увольнения, и получивший его не должен прикидываться больным, уставшим и т. п. Плеве отличался вообще большой бессердечностью и чисто немецкой жестокостью. Бывало, во время командования фронтом он до завтрака подпишет смертный приговор, а идя в столовую, говорит окружающим: «Ну, идемте, мы после завтрака будем добрее». Но и после – те же конфирмации. В отношении прибалтийских дворян он вел очень определенную линию и, говорят, их-то влиянию главным образом и обязан своему увольнению. Думаю, что это не совсем так.
► Приехал известный издатель И.Д. Сытин с письмом Лодыженского, управляющего делами Совета министров, к здешнему А.А. Лодыженскому о том, что царь разрешил допустить его к представлению себе. По какому случаю он будет представляться, за что и для чего, – Сытин, по его словам, и сам не знает, но, конечно, хитрит, как всегда.
► С Квецинским приезжал сюда его секретарь, военный чиновник А.А. Голомбиевский; он будет назначен личным секретарем Алексеева. Пора ему иметь такого человека.
► Сегодня Беляев сообщил начальнику штаба, что, по просьбе министра внутренних дел, речь Чхеидзе, сказанная 10 февраля, «ввиду опровержения его суждений речами других ораторов», допущена к напечатанию. Алексеев написал на этой телеграмме: «Цензорам. Лучше, чтобы наши не читали. Но дело – тамошних людей».
► Сегодня же начальнику штаба было доложено следующее письмо, написанное на четвертушке с печатным бланком: «Астраханская народная монархическая партия. Учредительный комитет, 2 февраля 1916 г.»:
«Его величеству государю императору.
Царская Ставка.
Туча аэропланов в несколько тысяч сможет прорвать фронт армии в любом месте, уничтожив бомбами все сооружения, орудия и все живое на многие десятки верст.
Мне кажется, что немцы непременно проделают это при весеннем наступлении. Мысль эта преследует меня неотступно, хотя, быть может, покажется понимающим и смешною. Простите, государь, что я дерзаю высказать ее вам.
Верноподданный вашего императорского величества глубоко преданный председатель Астраханской народной монархической партии Н. Тиханович-Савицкий».
Алексеев положил резолюцию: «В копилку курьезов. Поменьше бы пошлой трусости и побольше бы спокойствия у этих деятелей. Одного преследуют аэропланы, другого собаки… нет конца „преследованиям“ и наплыву этих писем».
► Вчера С.М. Крупин проводил вечер у моряков, где был и Кирилл Владимирович. Говорит, что в пьющей компании он держит себя хорошо, просто. После совещания пришел туда и Александр Иванович Русин, но внес дисонанс, – это, пожалуй, и хорошо… Его прозвали во флоте «железный клюв», то есть за что ухватится, так уж не бросит, не доведя дела до конца.
► Борисов обделывает свои дела вроде Носкова, но только с Воейковым… Эта новая пара удивляет всех, кто знает о ней. Как Борисов изменяется после своего генерал-лейтенантства… Теперь и во дворец не манкирует.
В своей грязной и рваной куртке без погон он выходит для оригинальности на площадку лестницы к генералам, приезжающим в штаб.
► Ассанович проговорился, сказав мне вскользь «ваш либерал Алексеев». Так, значит, они уверены, что он не из штабных ретроградов…
► Пустовойтенко сообщил сегодня начальникам штабов фронтов содержание двух телеграмм Беляева от 10 и 11 февраля и прибавил: «Начальник штаба Верховного главнокомандующего признал необходимым воспретить опубликование этих речей, а также перепечаток соответствующих стенографических очерков (I)[67] и на театре военных действий».
13-е, суббота
Плеве прислал громадную бумагу о надеждах немцев с весны на Финляндию и Швецию, о том, что в Финляндии по берегу Финского залива заготовляются продукты в пунктах, которые прежде всего будут заняты немцами; что в Германии создано правильное обучение военному делу молодых финнов; что, словом, Финляндия ведет совершенно определенную подготовку к восстанию и присоединению к Швеции в момент вступления ее в число наших открытых врагов. Плеве уже сообщил об этом гражданским властям и просит принять меры к вывозу продуктов из Финляндии и против ввоза в нее из России, а также по надзору за населением путем жандармов и агентов.
Начальник штаба написал сегодня об этом председателю Совета министров, прося принятия решительных и согласованных предупредительных мер.
► При раскладке бумаг по делам натолкнулся на телеграмму Ассановича начальнику разведывательного отделения штаба Северного фронта полковнику Павлу Федоровичу Рябикову, посланную в Псков 6 февраля: «В должности переводчика состоит, штабс-капитан, в распоряжении полковника Носкова по делу печати». Слова, подчеркнутые в отпуске телеграммы, зачеркнуты. Очевидно, это обо мне. Когда я спросил Ассановича, что это значит, он, вспыхнув, сказал, что это не обо мне, и, взяв телеграмму, разорвал ее… Чую что-то недоброе, надо беречься. Однако история ждет нелицеприятного свидетеля и документов, которые, уверен, будут уничтожены…
► Сегодня получил от Ассановича для исполнения такую бумагу, написанную начальником штаба 12 февраля: «От пленных (якобы) уроженцев Саратовской губ. на родине получаются письма, что в немецком плену им живется очень хорошо.
Нужно сообщить об этом сенатору Кривцову. Нельзя ли начать распространение брошюр в народе.
Обратиться к печати с просьбой помочь народу раскрыть правду и вести борьбу с провокацией. Чем дешевле нумера газет, тем полезнее помещать в них статьи.
Просить председателя Думы, не сочтет ли он возможным помочь путем думских речей разрушить хитро плетенную паутину лжи для уловления наших дураков.
Написать обер-прокурору Святейшего синода. Дело духовенства горячими проповедями говорить об этом: о позоре и грехе плена, о лжи, распускаемой немцами, сказать истинное слово. Ген. Алексеев».
► Со вчерашнего дня офицеры не Генерального штаба нашего управления стали приглашаться к высочайшему столу. Скоро и до меня очередь дойдет.
► Со вчерашнего же дня вступили в силу новые правила о нашем офицерском собрании. Наблюдающим назначен полковник Барсов, помощником штабс-капитан Т.Г. Семилетов. Посторонние штабу лица могут быть приглашаемы в собрание только из числа тех, кто приехал сюда по делам службы, и то с предварительного разрешения наблюдающего. Поэтому вчера я на законном основании не мог ввести сюда на завтрак Сытина, как он ни просился, и направил его в общественное собрание. Это правильно, а то бывает такой народ, которому здесь совсем не место.
14-е, воскресенье
Сегодня в 10 ч утра Сытин представлялся царю. Он принял его в кабинете стоя – так они и простояли посредине комнаты, весь прием был минут пятнадцать. Царь сказал, что знает его деятельность, издания и «Русское слово» и надеется, что он и впредь будет работать «на пользу Бога, царя и отечества». Сытин отвечал, что обыкновенно говорится в подобных случаях, но прибавил, что рад услышать, что государь вполне сочувствует просвещению, – Витте говорил ему иное: «Образование мы терпим, но не сочувствуем ему». «Странно», – ответил царь. Сытин еще прибавил, что нельзя согласиться с желанием некоторых излагать духовные книги для народа на славянском языке потому только, что этот язык создает благолепие. Надо создавать благоразумное понимание веры, а благолепие – ее придаток. Царь согласился с этим, как и с тем, что нельзя гнать из школы Льва Толстого, надо только уметь выбрать из него отрывки.
Сытин был в сюртуке. Воейков рекомендовал ему достать все-таки фрак, но хитрая лиса не хотел очень «интеллигентиться». Воейков пожурил его за нападки на «Куваку», но сказал, что вся эпопея нападок дала ему только плюс – именно после похода печати он выгодно составил акционерное общество, так что даже благодарен нашей прессе. Перед аудиенцией скороход просил Сытина «говорить царю побольше правды, а то ему только все красивую ложь преподносят да унижаются», просил держаться проще, не так ломаться и приплясывать, как делают другие… Оригинальный субъект.
Любопытно, что сдержанный тон больших газет, особенно же «Русского слова» с его 600 000 подписчиками, зависит от боязни, что власть ударит по ним бумажным голодом – негласно прикажет задерживать доставку бумаги из Финляндии… «Русское слово» очень осмотрительно ведет свою линию.
Сытин хотел издавать «Летопись» приложением к газете, но этому воспротивилась редакция «Русского слова», особенно Дорошевич и Благов, боясь, что газета должна будет полеветь. Теперь он потеряет на «Летописи» 50 000 р. и жалеет, что «связался» с Горьким (тираж журнала 8000).
► Большое впечатление произвела здесь на всех речь Пуришкевича в Государственной думе 11 февраля. Ее читают вслух, о ней говорят, спорят. Словом, это было событием в нашем болоте.
► Получено анонимное письмо какого-то солдата, в котором описываются мытарства его в Петрограде, где ни в номера, ни в трактир, ни в ресторан, ни в чужие квартиры солдат не пускают и им жить там хуже собак – приютиться негде. Не слушая меня, что все это – правда и что такое положение тянется уже больше года, Ассанович решил, что это писал «просто революционер»…