Письмо это было прислано в копии из военной цензуры при бумаге, на которой Янушкевич написал: «Имелось в виду другое, то есть фактическая посадка и выход в море, а не кукольная 5—6-часовая комедия. Это офицер 53-го Донского полка, подлежащий непременно взысканию. Сообщить штабу VII армии. Офицеру был объявлен выговор командиром полка в присутствии офицеров».
► С 20 февраля в нашем собрании введены новые «Правила о взносах и штрафах в кружку столовой собрания штаба, средства коей предназначены в пользу жертв войны». Они любопытны и сами по себе и тем, что дежурный генерал при Верховном собственноручно изволил начертать на них «утверждаю», очевидно полагая, что это – одна из самых важных бумаг по его должности…
Приведу этот документ, чтобы иллюстрировать нравы собрания:
1. При вступлении в число членов собрания в кружку вносится «членский взнос»:
а) обер-офицерами —1р.
б) штаб-офицерами – 3 р.
в) генералами – 5 р.
2. За каждое рукопожатие в столовой между членами Собрания (исключается рукопожатие с гостями) вносится штраф – 10 коп.
Примечание. При подаче руки старшим младшему – штраф уплачивается только старшим.
3. За опоздание в столовую на завтрак или обед вносится штраф по следующему расчету:
за 10 мин – 10 коп.;
за время от 10 до 15 мин – 15 коп.;
за время от 15 до 20 мин – 20 коп.;
за время от 20 до 25 мин – 25 коп.;
за время от 25 до 30 мин – 30 коп.
Примечание. Время исчисляется по часам столовой; причины опоздания не принимаются в расчет. Опоздавшие вносят в кружку причитающийся штраф при входе в столовую или же просят кружку к себе на стол. В случае неисполнения этих требований каждый член кружки, заметивший это, делает опоздавшему напоминание, и тогда штраф уплачивается за все время до момента напоминания.
Опоздание свыше 30 мин влечет за собой внесение штрафа в размере 50 коп. и лишение завтрака или обеда.
4. За упоминание старого названия гор. Петрограда вносится штраф 10 коп.
5. За требование вина вносится штраф – за каждую бутылку по 10 коп.
6. За производство в следующий чин вносится:
а) обер-офицерский —1р.;
б) штаб-офицерский – 3 р.;
в) генеральский – 5 р.
7. За получение награды, а равно за назначение на новую должность вносится:
а) обер-офицерами —1р.;
б) штаб-офицерами – 3 р.;
в) генералами – 5 р.
8. Внесшие в кружку 15 р. в продолжение трех месяцев считаются «почетными членами» кружки и освобождаются от внесения штрафов, указанных в пп. 3–4.
9. За правильным поступлением взносов и штрафов благоволят следить члены кружки каждого стола.
► На Западном фронте сверх комплекта нижних чинов 154 000 человек.
► «Нордзюд» телеграфировал сегодня Ассановичу, что, по сведениям из достоверного источника, Германия ищет возможности организовать мирные переговоры, для чего избирает председателей Советов министров и министров иностранных дел Дании, Швеции и Норвегии. Согласие шведского короля на участие шведских министров получено германским посольством в Стокгольме, но германцы начнут дело при согласии всех трех указанных держав. «Германия готова отречься от всех своих завоеваний и благосклонно обсуждать вопрос открытия переговоров приемлемой дипломатической нотой».
► Беседа полковника М.Н. Ермолаева с корреспондентами петроградских газет, которую я старался устроить сношениями через И.В. Гессена, не состоялась благодаря генерал-квартирмейстеру штаба Леонтьеву: он нашел, что это неудобно делать без разрешения французской военной власти, а спрашивать ее еще менее удобно… Как талантливо и умно – просто поражаешься смыслу этих консисторских дипломатов.
► На Западном фронте «хорошо работают» по контрразведке жандармский вахмистр Хельвиг и агенты Яськов и Савчушкин; их, как и агента Дистенгофа, временно требовал к себе на Юго-Западный фронт прапорщик Орлов.
► С Жилинским установлен теперь особый дипломатический шифр (мирного времени), при котором оба дежурных офицера нашего управления только и заняты то шифровкой, то дешифровкой; хлопотня ужасная, трата времени громадная, а пользы никакой – сообщается то, что уже известно из газет, или с таким опозданием, что оперировать материалом не представляется возможным.
► Приехал корреспондент «Русского слова» Лембич. Этот проще К.В. Орлова: он не стесняется посылать в виде телеграмм материал о жизни армии и территории за два месяца назад, о чем сам же и говорит, находя это совершенно естественным… Сообщения уже полученных в России иностранных газет он переделывает в телеграммы и, посылая в Москву, говорит: «Напечатают, потому что увидят, что за телеграмму все равно уже мною заплачено. У нас никто с карманом Сытина не считается, и, конечно, масса денег идет без всякого контроля и смысла»…
► Адмирал Русин просил начальника штаба поручить цензуру в Финляндии русским людям. Такие вещи очень просто только просить.
► Куропаткин говорил Шавельскому, что не оставит Бонч-Бруевича.
► Гурко просил отменить высочайшее повеление о назначении генерал-квартирмейстером V армии Розанова и назначить генерал-майора Алексеева; исполнено.
► В разное время, начиная с 5 ноября 1915 г. до нынешнего февраля, Бонч-Бруевич предлагал Ставке принять целый ряд всяких ограничений по военной цензуре, то в форме законодательного дополнения Положения о ней (конечно, без всякого участия Думы), то в виде предписаний и «разъяснений». Все его проекты с отзывами других фронтов были даны на мое заключение, которое я и представил Ассановичу. Последний, конечно, во многом со мной не согласился, кое-что изменял еще Пустовойтенко. Укажу окончательную судьбу этих предложений:
1. Воспретить повсеместно выход еврейских и немецких газет – принято.
2. Конфисковать каждое письмо, в котором есть хотя бы одно слово, не подлежащее оглашению; против этого возражал Западный фронт, а поддерживал Юго-Западный; отклонено, но с поправкой Алексеева, приведенной мной под 24 февраля.
3. Увеличить число цензоров, допустив в их среду гражданских чиновников, отставных и женщин, – будет осуществлено в приказах начальника штаба.
4. Отпустить небольшие суммы на штемпеля и пр. – также.
5. Воспретить писать закрытые письма и писать только на особо увеличенных открытых письмах казенного образца. Западный фронт признал, что достаточно ограничиться отправкой открытых писем бесплатно, а закрытых с марками; отклонено.
6. Воспретить конверты с подкладкой – отклонено.
7. Писать не более двух листов почтового формата и не писать поперек – принято.
8. Просматривать все письма в войсках – уже делается.
9. Налагать взыскания на пишущих сверх уровня цензурных требований – принято, как видно из записи 24 февраля.
10. Напомнить цензуре, что никакая гражданская власть не вправе давать ей какие-либо приказания или указания – отклонено… так как в законе ясно.
► Приведу мнения союзнической печати о «событии» 9 февраля.
Gaulois (24 февраля): «У наших союзников совершилось чудо, то есть событие, никем не предвиденное: всероссийский император приехал в Государственную думу. Своим присутствием в Думе царь Николай II показал народу, что он – первый блюститель конституции».
Journal des Debats (24 февраля): «Большая доля ответственности за недоразумения между верховной властью и страной падает на Горемыкина. Он внезапно предложил роспуск Думы в самый разгар ее работ. Партии воздержались от протеста; они ждали проявления воли царя; ждали нормальной развязки кризиса. Николай II не обманул этих ожиданий. Он скоро понял, что председатель Совета министров посоветовал ему не то, что следует. Сам митрополит Питирим высказался за скорый созыв Думы; в этом же направлении действовали всеми уважаемые люди и самые надежные советники престола. Только крайние правые вели агитацию в противоположном смысле. На их стороне уже не было Пуришкевича, который осудил интриги „черного“ съезда».
Morning Post (24 февраля): «Для тех, кто следил за быстрым развитием России за последние 20 лет, при императоре Николае II, ясно, что первое заседание Государственной думы является началом нового периода в истории современной России. Со вчерашнего дня Дума приобрела особое значение.
«Заседание Думы, начавшееся приездом императора, закончилось энергичной декларацией блока. Практически эта декларация – лишь пожелания, но, если вспомнить, что их слышали великий князь, возможный наследник престола, иностранные послы, русские сенаторы и члены верхней палаты, а также все министры и многочисленная публика, то даже это платоническое изложение взглядов влиятельного большинства Государственной думы, только что осчастливленной посещением императора, не может не иметь серьезного влияния на будущее руководство государственными делами. Последствия, в силу необходимости, будут пропорциональны сдержанности, осторожности и государственному разуму, которые проявит Дума в использовании создавшейся ныне конъюнктуры».
Times (24 февраля): «Присутствие царя на открытии сессии в Таврическом дворце – великое событие в истории русского народа и в истории конституционного режима вообще. Речи, произнесенные царем и депутатами, доказывают, что связь царя с Думой сильнее, чем когда-либо. Эта встреча между монархом и представителями народа, столь простая, серьезная столь сильно повлиявшая на обе стороны, опровергает все легенды о серьезных разногласиях между верховной властью и Думой, о которых твердят германские эмиссары».
Temps (25 февраля): «Значение посещения Думы монархом всем ясно. Этот шаг монарха наносит сильный удар абсолютизму, защищаемому реакционным меньшинством. Это было не только торжество, но трогательный праздник, вызвавший слезы на глазах многих присутствовавших. Царь своим появлением хотел отметить тесное единение между ним и нацией, которого желает народ…» Конечно, все это натянуто, неискренно.
► При дворе говорят о статье Daily Graphic (19 февраля) «Великий князь – покоритель Эрзерума, как человек и солдат».