как обязательную норму, чтобы на театре военных действий применялась цензура в полном объеме, что самому главнокомандующему и следовало сделать еще в сентябре 1915 г…
► Генерал-майор Егорьев назначен исполняющим должность главного полевого интенданта. Значение его при Шуваеве будет ничтожно, да и хорошо – заурядный деятель.
► Временно вместо Кудрявцева, которому поручено написать сводку критических отзывов о последних операциях, Северным фронтом у нас будет ведать Носков. Это ему не очень нравится.
► На Юго-Западном фронте у нас целая бельгийская бронеавтомобильная рота со всем бельгийским личным составом. Начальник ее переменился, и теперь сюда приехал новый, который на днях и отбывает на фронт.
► Нет-нет да и попадется указание на «растлевающее» направление «Киевской мысли», очень распространенной в районе Юго-Западного фронта. Чувствую, что закроют ее.
► Татаринов донес, что недавно Румыния дала Германии вывезти 1 000 000 тонн маиса для скота. Немцы насмешливо пишут, что это – «самая большая победа союзников за март 1916 г.».
25-е, пятница
Министр земледелия Наумов телеграфировал Алексееву: «24 февраля я обратился к вашему высокопревосходительству об освобождении на время сева населения от окопных работ. Просьба моя была уважена; ныне киевский губернатор и Южно-Русское общество поощрения земледелия телеграфно сообщают мне, что наряду с освобождением населения от обязательных работ введены добровольные работы за повышенную плату, что отвлекает всех рабочих от сельскохозяйственных работ и грозит громадным недосевом в ближайшем тылу армии. Поэтому просят не привлекать на время сева ни на принудительные, ни на добровольные работы по повышенным ценам, освободить на это время все взятые подводы и разрешить отпуск на сельскохозяйственные работы нижних чинов тыловых воинских частей в районе их расположения. Изложенное сообщаю на усмотрение вашего высокопревосходительства с усердной просьбой удовлетворить ходатайство, поскольку это допустимо военными требованиями».
► Мое заключение по запросу Иванова не удовлетворило Ассановича: «Как можно писать, что все не знают закона? Ведь думали же все о чем-нибудь?!»… И потому он пошел еще дальше: смешал военное положение с полным объемом цензуры и предложил просить высочайшего соизволения на введение последней… Пустовойтенко согласился с его заключением, не узнав, правда, о моем, вовсе не доложенном ему. Канцеляристы! Как рабски настроена у них вся психика.
► Шуваев на днях телеграфировал Алексееву, что хотел бы испросить высочайшее повеление на предоставление военному министру права производить инспектирование всех частей и учреждений армии в отношении снабжения всеми видами и предметами. Конечно, Алексеев написал на телеграмме: «Согласен». Любитель ширм и закрытых дверей, Кондзеровский пометил после этого на телеграмме красным карандашом: «Ого!!!» В этой пометке вся боязнь канцелярской души. Кстати, вообще, резолюции Кондзеровского (на бумагах, не идущих к начальнику штаба) таковы, что, совершенно вопреки закону (положению о письмоводстве), подчиненные никогда не знают по ним, какое сделать исполнение. Он предоставляет им это после доклада, но и тогда резолюцию свою не меняет: на случай чего скажет, что доверил этот вопрос такому-то, а тот не сумел…
► Сегодня граф Замойский привез слухи, что Фредерикс, Воейков и Распутин устраняются… Все отказываются верить, а я, после прочтения передовой статьи в «Русском чтении» генерала Дубенского от 23 марта, думаю, что это возможно, иначе этот императорский лакей не посмел бы говорить так дерзко о «русских немцах», о «баронском крае, где враги России просто открытые», о том, что «должно раз навсегда изгнать тевтонов из русской земли». Генерал дошел даже до такой храбрости: «Если многие внутренние немцы явно не предатели, не изменники, то в огромном большинстве все-таки им чужда, враждебна русская жизнь и наша православная вера»… «Стонет русская земля от этих друзей Вильгельма, от этой шайки внутренних наших врагов, изменников и предателей».
► Куропаткин сейчас в Выборге на осмотре крепости.
► В Ризе перевезены сегодня обе пластунские бригады, посланные отсюда с фронта. Юденич сам был там во время их высадки и остался доволен. Воспламеняющийся Николай Николаевич по этому поводу уже в восторге от услуги Черноморского флота и т. д. Конечно, ничего особенного.
► Оказывается, за неделю до 5 марта Рагоза приехал в штаб Плешкова, чтобы познакомиться с ним, пообедал, в общем, пробыл не более часа – и все. Больше он не был, а войск и района II армии так и не видел. Эверт, конечно, тоже… Вот это наше высшее командование! В начале операции Рагоза считал безусловно необходимым артиллерийскую подготовку измерять днями, а в конце настаивал на часах.
► Артамонов поехал сегодня в Бердичев к своему покровителю Иванову.
► Лечицкий заболел крупозным воспалением легких. Не знают, кому временно дать его армию – нет генералов…
26-е, суббота
Царь выезжает сегодня из Царского Села и в 8 ч вечера 27-го прибывает на Юго-Западный фронт производить смотры.
► При Ставке вот уже несколько месяцев организовано свое контрразведочное отделение; начальником его подполковник Озеровский, тоже жандарм, переодетый в штабную форму. На организацию отпущено было 3000 рублей.
► Ввиду слухов, что Николай Николаевич ездил недавно в Царское Село для совещания о перемене членов правительства, запишу, что до вчерашнего дня он еще не трогался с места, вероятно, не тронется и дальше.
► Наши офицеры Генерального штаба взволнованы слухом, что пособия на Пасху отменены. Неподвижный полковник Балашов, никогда не бывавший у нас в аппаратной, признал этот вопрос таким важным и срочным, что вчера сам явился в аппаратную, отправил в Главный штаб запрос, выдают ли там и кому, и разговаривал по аппарату с офицером дежурства Юго-Западного фронта – до него дошли слухи, что там уже роздано, и очень много: дежурный генерал фронта получил-де 18 000 рублей. Ответили, что еще нет, но будут награждаться… Вот это, конечно, дело стоящее, чтоб похлопотать и побеспокоиться!..
► Смерть М.М. Ковалевского прошла здесь совершенно незамеченной – этот человек им незнаком ни по литературе, ни даже по газетам.
► Приехали на совещание по вопросу о пополнении армии лошадьми бывший министр внутренних дел князь Щербатов и управляющий государственным коннозаводством генерал-лейтенант Павел Александрович Стахович. Внешне Щербатов производит очень симпатичное впечатление. Совещание происходило после обеда в зале «Бристоля», под председательством Алексеева.
► Сегодня же прибыл новый директор дипломатической канцелярии камергер Базили. Что-то очень придворно вылощенное и дипломатически-прилизанное.
► Беляев и Лукомский, оба помощника военного министра, уходят. Это хорошее начало Шуваева. Пора оздоровить мертвую канцелярскую атмосферу петроградских мирных конюшен. Лукомский женат на дочери Сухомлинова, известен тем, что сочинил для себя особый орден – Владимир на Георгиевской ленте – за удачное проведение мобилизации, которой он заведовал в управлении Генерального штаба. Это мне напоминает, как один поп в Новогородской губернии показывал мужикам и бабам палец святых Бориса и Глеба, – народ валил к частице братских мощей с подводами хлеба, яиц, полотенец, холстов и пр.
► Сегодня был здесь генерал-майор Вышинский, бывший командир гренадерского лейб-Эриванского полка, форму которого любит царь; он назначен помощником генерал-квартирмейстера Кавказской армии. Офицеры полка провожали его очень тепло, что и проявилось в их телеграмме на имя царя. По общим отзывам, это хороший человек и отличный военный. Недавно начальник гренадерской дивизии, в которую входит Эриванский полк, осматривал полковые окопы. Его сопровождал Вышинский.
– Какие у вас плохие окопы.
– Вашество, мы рады и им, никогда лучших не имели.
– Здорово, молодец!
– Здравия желаем, ваше высоко-ство.
– Здорово, молодец! – второму.
– Здравия желаем…
– Здорово, молодец! – третьему.
– Здравия…
– Как это они у вас не знают, как надо отвечать генералу.
– Вашество, у нас никогда ни один генерал еще здесь не был.
► Сегодня вернулся из своей поездки во Францию подполковник Андерс. Он пробыл на французских позициях 10 дней, был в Вердене и утверждает, что французы его отстоят.
► Алексеев теперь целыми днями пишет что-то к совещанию 1 апреля.
► Временно VI армией командует Гулевич, состоящий в распоряжении главнокомандующего Северным фронтом. Горбатовский армию еще не принял, сдавая свою Радко-Дмитриеву.
► Главноуполномоченным Всероссийского земского союза князем Г.Е. Львовым была послана следующая телеграмма Брусилову: «Главный комитет Всероссийского земского союза приветствует вас, глубокоуважаемый Алексей Алексеевич, выдержавшего самые тяжелые испытания великой войны, закаленного в самых тяжелых боях, стойкого духом, славного полководца, как давно желанного высокого руководителя армиями Юго-Западного фронта. Сливаясь все теснее и теснее в полуторагодовой работе на защиту родины с нашей дорогой армией, мы, земские люди, всегда с благодарностью вспоминаем ваше имя. Вы первый открыли общественным силам доступ к армии, призвав на помощь VIII армии отряд Всероссийского земского союза. Благодаря вам мы работаем на фронте. Ваш острый дальновидный взгляд провидел в свое время дальние горизонты. Да поможет вам Бог в вашей новой предстоящей работе на пользу родине на новом высоком посту». Брусилов ответил: «Глубоко тронут и бесконечно признателен за дорогое внимание и пожелание. Да поможет Господь нам всем, русским людям, соединившимся в общем усилии, побороть врага во славу и счастье государя и России». Многим не особенно-то по носу такое приветствие.
27-е, воскресенье
Андерс рассказывает многое, уже известное мне от Ермолаева. Поразительны порядок в тылу французов, снабжение, довольствие – все это бросается в глаза своей деловой организованностью. Штабы расположены очень близко к линии окопов, штаб Жоффра всего в 25 верстах; снарядов не считают. В Париже цены на продукты поднялись всего на 20–25 %; никаких острых вопросов рынок не знает. Жоффр очень суровый на вид и не менее резкий и решительный в деле. Его очень боятся. Когда председателем Совета министров был его враг Галиени, Жоффру было особенно трудно поддерживать свой авторитет; вмешательство Галиени и Совета министров в военное дело происходило иногда в очень неприятной для него форме. С Брианом, его единомышленником, дело идет иначе. Однако все-таки Совет министров все время обнаруживает тенденцию вмешательства. Эт