V. Маневр почти отсутствует.
а) Сбив противника с передовых позиций, даже и легкие батареи продолжают иногда оставаться на первоначальных позициях и стрельбу для разрушения искусственных препятствий ведут с таких расстояний (иногда до 4 верст), при которых теория отрицает возможность какого бы то ни было успеха.
б) Запасных позиций (вдоль фронта) в большинстве случаев не избирается.
Главная артиллерийская атака
(Сначала идут опять-таки теоретические указания, как и раньше частью заимствованные из брошюры Кудрявцева.)
«К сожалению, приходится установить, что у нас допущены слишком многочисленные отступления от указаний боевого опыта о необходимости тщательной и самой действительной первоначальной артиллерийской подготовки, в особенности против проволочных заграждений противника и против его пулеметных закрытий и гнезд.
1. В декабрьских боях на Стрыпе:
а) Записка начальника 11-й дивизии 30 декабря № 6300 причиной неудачи этого дня считает невыполнение артиллерией поставленной ей задачи хотя несколько разрушать первую линию неприятельских окопов.
б) Командир 11-го армейского корпуса, убедившись после боя, что атака позиции противника без особенно тщательной подготовки потребует больших потерь и может окончиться неудачей, не принимает тотчас же действительных мер к тщательной подготовке дальнейших атак и только спустя 2 недели объявляет в приказе: «Требую обратить самое серьезное внимание на артиллерийскую подготовку и без надлежащего расстрела окопов противника атаки не производить».
в) В других корпусах обнаруживается ничем не объяснимая торопливость: хотя и сознают, что проходы (в проволочных заграждениях) узки, тем не менее (при штурме) не отдается приказания расширить проходы, а лишь настаивается на безостановочном движении, так как штурм не будет отложен ни в каком случае. Все горячатся – начальник дивизии и командир корпуса, – и пехота должна тысячами жизней и быстротою своих ног пополнять недостаток подготовки.
Одним словом, все сводилось к торопливому выполнению дела в противоположность тому, что именно требуется сущностью такой задачи, как атака укрепленной позиции противника, где все основано на расчете, осмотре, изучении, соображении, подготовке.
г) Однажды пришлось высшей инстанции приказать начальнику дивизии и начальнику артиллерии перейти с наблюдательного пункта высоты 294 безотлагательно на высоту 241 и передвинуть соответственно командиров полков и батальонов за невозможностью руководить боем и управлять огнем артиллерии с ранее занятых пунктов.
2. В мартовских боях:
а) На Северном фронте артиллерийская подготовка атаки, несмотря на большое число выпущенных снарядов, не была успешной, хотя в группе генерала Гандурина участок атаки обстреливался нашим фланговым огнем, проволочные заграждения не были в сколько-нибудь достаточной степени разрушены артиллерией.
б) В группе генерала Плешкова. Недостаточность первоначальной артиллерийской подготовки 5 марта объясняется тем, что, по какому-то странному недоразумению, части 22-й дивизии преждевременно начали атаку в 1-м часу дня, без какого-либо указания из штаба группы; одновременно, также, очевидно, но недоразумению, двинулись и части 1-й Сибирской дивизии. Так как остановить атаку было уже нельзя, то на поддержку последней, по приказанию командира 1-го Сибирского корпуса, двинулись части 2-й Сибирской дивизии. Хотя некоторые передовые немецкие окопы были захвачены, но удержаться в них, а равно овладеть Лапинским лесом, несмотря на геройские усилия войск, не удалось. Части понесли большие потери, и атака захлебнулась.
В дальнейшей артиллерийской борьбе, несмотря на интенсивный обстрел позиций противника, нельзя было вполне затушить его пулеметную, преимущественно фланговую, оборону из очень прочно устроенных, искусно маскированных в лесу блиндажей, а также не удавалось привести к молчанию его артиллерию, как по невозможности корректировать стрельбу с наблюдательных пунктов, так и по отдаленности неприятельской артиллерии для орудий 6' и 48". Орудия 42" молчали, по неимению снарядов, с 7 по 14 марта.
Пехотная атака с поддержкой артиллерии
(Опять теоретические указания.)
1. У самой пехоты нет должного сознания своего бессилия перед неприятельским огнем и окопом, как свидетельствует упомянутый выше случай преждевременной атаки 5 марта в 1-м армейском корпусе. Эта атака началась по почину пехотных начальников, соблазнившихся замеченным отходом групп из некоторых районов немецкого расположения, а также слабым огнем из немецких окопов против расположения наших высланных в некоторых участках редких цепей и желанием воспользоваться удобным моментом для наступления, не дав противнику безнаказанно отходить и устраиваться на 2-й линии. Пренебрежение, выказанное здесь к артиллерийской подготовке, объясняется, конечно, бессознательной храбростью и недостаточной осторожностью; оно погубило всю операцию и подорвало доверие в людях. Ни одна из дальнейших атак группы генерала Плешкова не удалась.
2. На Северном фронте то же явление: прорвавшиеся вперед части, не поддержанные своевременно, встреченные контратакой, забрасываемые ручными гранатами, в большинстве случаев отступали. Пассивное упорство войск под губительным огнем немецких пулеметов доходило до того, что в одном полку 60-й пехотной дивизии из боя вышло всего 700 человек. При этом закрепляться на мерзлом грунте занятых участков было крайне тяжело, делали окопы из снега и ночью с тыла подносили заполненные песком мешки. Там, где войска успевали загородиться переносными рогатками, они легче удерживались.
3. Движение пехоты без достаточной подготовки в атаку (на штурм) явно замечается и в боях на Стрыпе. Первый день атаки 14 декабря показал крайнюю трудность преодоления многочисленных проволочных заграждений неприятеля, подтверждавшуюся и последующими днями; это указывает, что в течение целых трех суток заграждения не были уничтожены. Таким образом, обстановка уже 14 декабря требовала поставить атакующие войска в условия, дающие им возможность не только закрепить за собою занятое пространство, но, прикрывшись окопами, уменьшить потери и дать возможность отдыха людям. Однако из донесений (командира корпуса) видно, что в течение трех суток многие части ограничились устройством окопов лишь с колена или в виде одиночных выемок и без ходов сообщения в тыл.
Вся ответственность по подготовке операции и войск должна лежать на армии и ее управлении. Только при надлежащей работе командующего армией и его штаба, при соответствующей подготовке ими своих войск, при знании тех материальных средств, которые даются в их распоряжение для атаки, возможно избрать соответственный способ выполнения задачи и вдумчиво разработать его. Никакие импровизованные «группы» не могут заменить штаба армии, так как не имеют надлежаще развитых органов. Начальник штаба армии и все его подчиненные должны проникнуться убеждением, что ответственность за всестороннюю подготовку операции и руководство лежит именно на них. Недостатки в работе штаба армии не возместят деятельность ни штаба фронта, имеющего свои задачи, ни штаба корпуса, исходящего из тех указаний, которые он получил в законченном уже виде от армии.
Трудная задача армейского управления должна быть облегчена, как свыше – включением в состав армии лишь посильного для употребления количества сил (II армия в марте 1916 г. была непомерно тяжела и многочисленна), так и подчиненными инстанциями, которые должны проникнуться указаниями армии и не нарушать единства и полноты подготовки.
Свыше 5 корпусов в армию, выполняющую прорыв, назначать не следует. Нельзя оставлять перед самым выполнением атаки сводные корпуса, командиры которых не готовили подчиненных им дивизий и совершенно не знают их.
В конце второго года войны все это должно быть признано только, как смертный приговор всей нашей армии – иначе понять его нельзя.
Апрель
1-е, пятница
Брусилов приехал сегодня утром. Он совсем не такой молодец, каким его изображают на более молодых фотографиях: слегка сгорблен, усы короткие, весь какой-то немного сдавленный, впечатления молодцеватости уже не производит.
► Совещание началось в 10 ч утра. Были: царь, Сергей Михайлович, Алексеев, Пустовойтенко, Шуваев, Иванов, Куропаткин, Эверт, Брусилов, Сиверс, Квецинский, Клембовский, Русин; записывали Щепетов и Тихобразов. Рядом с царем сидели Куропаткин и Брусилов, Алексеев – напротив, с ним рядом Сергей Михайлович и Эверт; Иванов сидел на конце стола, на углу, молчал и все гладил свою бороду. Совещание происходило в большой комнате, где занимаются Ассанович и другие. Обе комнаты по сторонам были заперты с удалением всех из журнальной. Совещание было прервано в 12 ч 45 мин, и все отправились завтракать к царю. Возобновилось совещание в 2 ч 15 мин, закончилось в 6 ч. Обедали все у царя. Царь, по-видимому, был доволен, о чем можно судить по его веселому расположению целый день. Иванов и потом почти молчал.
На совещании 11 февраля он высказался против мартовской операции и тогда же подал об этом особое мнение.
► Кстати, когда Алексеев бывает у высочайшего стола, его всегда сажают на самое почетное место (справа от царя), кто бы ни был еще из больших генералов, сановников и великих князей. Пустовойтенко сидит по чину. Слева от Николая сажают того, с кем он хочет побеседовать; назначение это делается самим царем. 26 марта на этом месте сидел англичанин Вильямс, с которым велась беседа о лучшем согласовании наших операций на Кавказе, о котором вчера телеграфировал Николай Николаевич.
► Беляев уволен от должности помощника военного министра, но оставлен начальником Генерального штаба. Помощниками военного министра назначены: генерал Фролов и сенатор Гарин. Шуваев этим уже показал, что понимает дело глубоко по существу. Давно военное ведомство нуждается в связи со страной, в связи с гражданской жизнью, которой оно совершенно не знает; обособление дальше немыслимо – война показала это ясно, и Шуваев это уже понял. Конечно, связь через Гарина не ахти что, но, во всяком случае, он знает то, чего не слышали господа военные наших канцелярий и штабов. Разумеется, масса военных совершенно не понимает, зачем понадобился «штафирка-генерал». Надо, впрочем, оговориться: мысль иметь помощника не из военной среды принадлежит Поливанову и высказана им попутно в проекте об особом совещании для объединения мероприятий по обороне государства. Но это не уменьшает заслуги Шуваева – Поливанов не осуществил свою мысль.