► Шихлинский назначен инспектором артиллерии Западного фронта. Хан-Нахичеванский прочится Безобразовым в командиры гвардейского кавалерийского корпуса – значит, Казнаков приезжал напрасно.
► Был в штабе генерал-адъютант Марченко, начальник штаба Омского военного округа, недавно начальник кавалерийской дивизии, с которой был удален. Так, бесцветный генерал.
► В № 255 «Армейского вестника» напечатана беседа пермского епископа Андроника «О скверноматерном слове». Характерная вообще для русской армии, статья эта, одобренная официальным органом Юго-Западного фронта, констатирует черным но белому, что матерная брань «так навязла в зубах и скрепилась на языке, что она по привычке, без всякого сознания сыплется на воздух». Да, эта сторона крайнего распустешества офицерства, а за ним и солдат очень нуждается в освещении и всемерном порицании; особенно отличаются гвардия и конница, видя в этой брани какую-то лихость… Знаю по опыту, как легко все это искоренить одним личным примерам ротного командира.
6-е, среда
Английская армия прислала для 45 наших полков поздравления от однономерных с ними полков своей армии; это очень изящные карточки в сгиб; на первой странице рисунок пасхального яйца, на второй ничего, на четвертой название полка, на пятой печатная раскрашенная картинка, изображающая офицера и солдата английского полка в парадной форме, 6—8-я чистые; все это скреплено ленточкой английских национальных цветов. Очень изящно. Некоторые полки послали по несколько штук (в Кубинский пехотный полк прислано 900 одинаковых открыток), другие по одной печатной, иные по одной рисованной, например, 10-му гусарскому Ингерманландскому полку прислана картинка (6–8 вершков), изображающая офицера на коне. Все это я взялся рассортировать и, с помощью поручика Зуева, разметил, от каких английских полков. Пустовойтенко вдруг проявил распорядительность и внимание: «Скорее послать это от нас прямо в корпуса, а полкам дать телеграмму, что от такого-то полка для них получено поздравление с праздником Пасхи»… Но полковник Щепетов увидел в этом нарушение тайны охраняемого им «боевого расписания», которое отчасти станет известно некоторым из нас и жандармам, кои будут посланы в корпуса… И все привелось к обыкновенной канцелярской волоките… и к русскому невежеству. Алексеев заинтересовался этими поздравлениями и рассматривал их.
► Царь отправил великому князю Николаю Николаевичу следующий ответ: «Благодарю Господа Бога за вновь дарованный нам успех, достигнутый доблестью, трудами и настойчивостью славных кавказских войск под твердым и разумным руководством начальников. Горячо благодарю тебя и всех участников взятия Трапезонда и моряков, деятельно помогавших сухопутным войскам в достижении важной цели. Николай».
7-е, четверг
Сегодня Алексеев, Пустовойтенко, Борисов и многие офицеры причащались.
► Какой-то князь Черкасский просил по телеграфу Альтфатера «ткнуть кого надо» за статью Баяна «Карлик» в «Русском слове» от 22 марта, находя, что появление подобных статей, встречаемых в Швеции как оскорбление и глумление над своим правительством и политическими партиями, может создать неблагоприятную почву. Я нашел эту статью и доказал Ассановичу, что ничего подобного в ней нет. Характерно, что, еще не прочитав статьи, Ассанович уже доложил телеграмму, полученную им от Альтфатера, Пустовойтенко, а тот положил резолюцию: «Министру внутренних дел и генералу Беляеву»…
► Сегодня получил поручение разобраться в вопросе о контрразведке по письму и проектам Белецкого от 12 февраля.
► В Кронштадте какая-то паника, какие-то пожары и взрывы. Оказывается, сегодня около 2 ч дня в заливочной мастерской, во время работ со взрывчатыми веществами, вспыхнул пожар. Произошло несколько взрывов, но, к счастью, лишь небольших количеств взрывчатых веществ. Пока число жертв исчисляется 7 убитыми и 17 ранеными. Злого умысла никакого, просто – неосторожность рабочего, которую можно было бы исправить, если бы не его собственная растерянность. Сиверс прислал Алексееву об этом две телеграммы, посланные одна за другой, днем.
► Царь велел купленных Румынией и у нас временно задержанных 2130 лошадей передать ей.
8-е, пятница
Алексеев отправил военному министру подробную телеграмму по вопросу, который был ясен с самого начала войны так же, как теперь. Брусилов сообщил, что среди раненых нижних чинов большинство составляют раненные в пальцы рук; ранения сами по себе легкие, но часто требуют оперативного лечения, которое возможно, по закону, вообще только с согласия больного. Между тем по причине несогласия, которое становится обычным ответом на предложение медицинского персонала, лечение часто бывает продолжительное и затяжное. Из-за этого многих приходится лечить при всяких осложнениях и часто, в конце концов, признавать их вовсе не способными к службе или давать продолжительные отпуска. Главнокомандующий Юго-Западным фронтом Иванов уже обращал на это внимание санитарного персонала штаба фронта, последний входил с представлением в главный военно-санитарный ученый комитет; однако последний (протокол его за № 116) не признал возможным нарушить закон, «даже если отказ препятствует окончательному заживанию раны», а посоветовал увольнять больных в отпуск сроком до 3 месяцев, чтобы не переполнять госпиталя, или вовсе освобождать от службы… При таком положении, разумеется, нижние чины не дадут согласия «с целью совершенного освобождения от службы или отдаления своего возвращения в строй». Ввиду всего этого Брусилов полагал бы «производить легкие операции при пальцевых ранениях, не представляющих опасности для жизни», и не спрашивая согласия раненых. Алексеев передал все это в своей телеграмме Шуваеву и заключил так: «Вполне присоединяюсь и потому прошу испросить высочайшее соизволение производить лечение, как требует наука, не спрашивая больного, ибо существующий порядок ведет к прямому нарушению интересов государства и армии ради сохранения неуместного врачебного взгляда».
► Здесь уместно привести хотя бы два приказа, изданные в самом начале войны, чтобы задокументировать, что уклонение от боя было постоянно, даже в период большого общественного подъема.
Из приказа главнокомандующего Северо-Западным фронтом Рузского от 4 октября 1914 г.: «Вновь замечаю, что при выносе раненых с поля сражения раненых сопровождают не только санитары, но и другие нижние чины, не предназначенные для этой цели».
Из приказа по II армии от 20 ноября 1914 г.: «Мною замечено, что нижние чины, под тем или иным предлогом, во время боя покидают строй, одни в качестве сопровождающих раненых, другие с самыми незначительными ранениями, большей частью в руки: кроме того, наблюдались случаи саморанения огнестрельным или холодным оружием. Подобное отношение к своему долгу считаю недопустимым, бесчестным и подлым в отношении к товарищам, которые на местах умирают смертью честных и славных воинов, преступным перед дорогой нашей родиной и обожаемым монархом, за которых дерется теперь вся Россия. Поступков таких в русской армии не должно быть, посему предписываю командирам частей строжайше преследовать всякий самовольный уход из строя; врачам ни одного легко раненного, могущего нести службу при части, не отправлять в тыл и по выздоровлении сейчас же возвращать в строй; членовредителей сейчас же предавать полевому суду и расстреливать, как подлых изменников».
► Наши войска, прибывшие 7 апреля в Марсель, были встречены с особенной торжественностью местным губернатором, представителем Жоффра, русским военным агентом и русским консулом в Марселе, представителями от многих частей французских войск и жителями. Военные оркестры поочередно играли русский гимн и Марсельезу в то время, когда суда с выстроенными на палубе русскими войсками причалили к берегу. В ответ на приветствия русские войска провозгласили троекратное «ура». Город разукрашен русскими, французскими, бельгийскими и английскими флагами. На своем пути наших радушно встречало население, осыпая цветами. Встреча войск превратилась в торжественный праздник. Сегодня мы облегченно вздохнули – все-таки за исход плавания бригады генерала Лохвицкого побаивались и не были уверены, что немцы как-нибудь не напакостят.
► Журнал совещания 1 апреля занял 60 страниц писчего листа, писанных на машинке.
► В занятых нами турецких владениях, кажется, повторится то же, что было в Галиции: еще не успели организовать управление, например, Трапезондом, как наш ревностный синод судит и рядит, кому подчинить местную церковь. Так и ждешь, что вот-вот отправят туда прославившегося в Львове архиепископа Евлогия и все черное, его обычно сопровождающее. Если бы история не повторялась…
► Сегодня Алексеев не завтракал и вообще ничего не ел до выноса плащаницы. Ее выносили: впереди Иванов и Нилов, сзади Алексеев и царь.
► Вчера Алексеев послал царице поздравление по случаю принятия ею Святых Тайн; сегодня она благодарит его и также поздравляет.
► Пустовойтенко горячо спорил с полевым интендантом Егорьевым о невозможности уменьшить мясную порцию солдат до полфунта; тот находит, что это возможно. Как он плохо знает психологию нашего солдата. Последний готов на все, по крайней мере на очень многое, но требует одного – обильной еды.
► В помощь Озеровскому помощником контрразведывательного отделения нашего штаба просят назначить жандармского подполковника Дурново.
► Свое сообщение профессор Легра делал уже на Западном фронте и поехал делать на Северный и Юго-Западный.
► Икона Божьей Матери от Варнавы была передана Алексееву царем. Только сегодня Алексеев отправил епископу краткое благодарственное письмо.
9-е, Страстная суббота
Кондзеровский «мыловарит»: пустил по всему штабу подписной лист для поднесения наследнику грамоты и ларца. Разумеется, в такой форме никто не смеет отказаться, и сумма наберется большая. Кудашеву поднесли грамоту, написанную придворным художником и украшенную с боков и сверху, в виде рамки, медальонами и запястьями, купленными на аукционе художника Маковского. Барсову пришла мысль сделать то же, но побогаче, для наследника; Кондзеровский, конечно, принял это для исполнения и, конечно