, ототрет подчиненного в тень.
► Орлов уличил в шпионстве многих агентов IX армии, около 12 человек; мужчины, оказывается, состояли капралами австрийской армии. Все преданы суду. Прапорщик Шпрингер или Ширенг, состоящий членом приемной комиссии казенных заказов в Америке, получил до сих пор 8 000 000 р.!.. Дело пошло.
► Подарки-приветствия англичан так все еще и не посланы и, завязанные в пачки по армиям, лежат у Ассановича… Телеграммы посланы не полкам, а в армии, и притом только сегодня, в 7 ч вечера.
8 апреля Горбатовский донес Куропаткину: «Комендант крепости Кронштадт доносит, что взрывы в заливочной мастерской морского ведомства продолжались до 4 ч дня (8-го) и произвели ряд пожаров вокруг, продолжающихся до сих пор. Сгорели конюшни института экспериментальной медицины на 200 лошадей, лаборатории по выработке противотифозной сыворотки для нужд армии, а также около 10 домов. В госпитали доставлено раненых 28 рабочих и нижних чинов флота, из них около половины тяжело. Убитых найдено пока 5 человек. Опасность дальнейших взрывов, по-видимому, миновала. Форт Петра вне опасности. Осматривал ефрейторский караул, смененный с южного склада морского ведомства, который, видимо, удастся отстоять; хотя все люди были ранены осколками стекол, но все остались на своих местах до смены».
► Алексеев телеграфировал Беляеву, что, несмотря на его и великого князя Александра Михайловича ходатайство, Генерального штаба полковник Пневский не может быть произведен в генерал-майоры, так как «в настоящее время решено вступить на путь системы, а именно: впредь представлять к производству откомандовавших полками, придерживаясь при этом строго старшинства».
► Алексеев телеграфировал Беляеву, что 4 апреля царь повелел, чтобы в состоящих при запасных батальонах ротах, составленных из беглых из армии и с пути, предоставлено было командирам батальонов подвергать их, в виде дисциплинарного взыскания, розгам до 25 ударов.
► Брусилов все хлопочет, чтобы Северный и Западный фронты не покупали лошадей на его территории.
► Куропаткин сообщил военному министру, что, ввиду недостатка мяса, положение становится серьезным. С 13 апреля он приказал давать только по ½ фунта мяса с прибавкой 7ф фунта пшеничного хлеба; поэтому просит принять меры к подвозу пшеничной муки и добавочного сала; войска с удовольствием будут получать вместо 7ф Фунта мяса селедку и картофель. «Вопрос о довольствии очень важен, настроение войск может измениться. Реквизиция скота ныне на Северном фронте население разорит, а пользы не принесет – скот совершенно тощий».
► Товарищ министра внутренних дел князь Волконский уведомил Алексеева, что дела временного гродненского губернского обывательского комитета подвергнуты ревизии со стороны кредитной при особом совещании комиссии по устройству беженцев и потому впредь до выяснения дела ей надлежит остановить выдачу каких бы то ни было денежных отпусков…
► При Ронжине для особых поручений состоит инженер генерал-майор Гескет; этот господин получает около 30 000 р. в год: по новой должности и еще по одной прежней в управлении Полесских железных дорог. Вообще, непонятно, зачем в эту войну казна так роскошествует с непомерной оплатой высоких окладов; взять хотя бы одно то, что многим она платит два оклада: за прежнюю гражданскую службу и за нынешнюю военную; есть прапорщики, получающие больше командиров полков, да еще место сохраняется. Казалось бы, если уж хотеть не нарушить экономическую жизнь чиновничьих семей, то из двух окладов оставить больший, но и только.
► Алексеев отправил сам, не ожидая получения поздравлений, свои поздравления с праздником: собственноручно написанные телеграммы Шуваеву, Куропаткину, Эверту, Брусилову, Беляеву и Болховитинову, а остальным, то есть командующим армиями, – написанные Ассановичем и одобренные Пустовойтенко.
Палицыну Алексеев написал сам: «От всего сердца приветствую, обнимаю вас, шлю Христос воскрес, постоянно вспоминаем вас. Борисов и Пустовойтенко поздравляют».
► В 9 ч вечера мне принесли в аппаратную приказ и Станислава 2-й степени… Носков получил Владимира 3-й, Пустовойтенко – высочайшее благоволение, Русин – адмирала, Егорьев – генерал-лейтенанта.
► В 9 ч Воейков позвонил дежурному офицеру Михальковичу и сказал, что через полчаса в управление придет царь. Тот сейчас же побежал доложить начальнику штаба и генерал-квартирмейстеру. Они, как всегда, приготовили все в его кабинете, сошли вниз и ждали. Пустовойтенко зашел в дежурную комнату и на мой вопрос, зачем царь идет в такое необычное время, сказал, что, вероятно, принесет журнал совещания 1 апреля, чтобы развязаться с ним к празднику. Николай пришел в сопровождении конвойного казака – это было обычно; казак держал на руке перекинутое пальто царя. Так Николай, Алексеев и казак вошли в кабинет. Там царь поздравил Алексеева своим генерал-адъютантом и повернулся к казаку; тот достал из-под пальто две коробки и подал их. В одной были погоны, в другой – аксельбанты… Николай был при этом весьма ласков с Алексеевым, очень его благодарил, говорил, что понимает его роль и работу и пр. Коснулся также и того, что жена Алексеева приезжает, когда царь уезжает, и уезжает, когда он приезжает; шутил, что видит в этом, пожалуй, даже нежелание встречи. Алексеев объяснил, что в его отсутствие он свободнее и потому может принимать свою жену. Николай просил, чтобы в следующий раз она не избегала его. Алексеев был очень растроган. Все это продолжалось минут пятнадцать. По уходе царя Алексеев был очень смущен и на поздравление обрадованного Голомбиевского ответил: «Не подхожу я, не подхожу!»… На заутрени присутствовал уже генерал-адъютант Алексеев… Это красиво сделано, и было бы еще лучше, если бы сюрприз не испортил Воейков. Оказывается, царь хотел прийти совершенно неожиданно…
► Пустовойтенко сказал мне, что Иванов напрасно удивляется своему удалению: он сам в феврале 20 мин просил царя «отпустить» его. Ну вот и отпустили… Алексеев согласился с Егорьевым по вопросу о полуфунте мяса, и Пустовойтенко очень жалеет, что иногда он дает себя убедить в подобных важных вопросах.
► Пустовойтенко знает, что теперь, когда ему удалось убедить не только Алексеева, но и Шуваева в необходимости не делать никому никаких исключений из порядка производства полковников Генерального штаба в генерал-майоры, его все дружно ненавидят. Но он решил вообще не считаться с этим и проявить твердость до конца.
► На разговенье, после обедни, у царя не были представители иностранных военных миссий; присутствовали: министр двора граф Фредерикс, Алексеев, Иванов, флаг-капитан его величества генерал-адъютант Нилов, Воейков, гофмаршал князь Долгоруков, командир собственного его величества конвоя граф Граббе, и. д. начальника военно-походной канцелярии флигель-адъютант полковник Нарышкин, флигель-адъютанты: Мордвинов, Силаев и граф Замойский, лейб-хирург Федоров, инспектор императорских поездов Ежов, церемониймейстер барон Штакельберг, протопресвитер Шавельский, Кондзеровский, начальник морского штаба Русин, генерал-лейтенант Борисов, Пустовойтенко, Ронжин, Егорьев, начальник артиллерийского полевого управления генерал-инспектор артиллерии генерал-майор Барсуков, командир собственного его величества железнодорожного полка генерал-майор Цабель, начальник штаба походного атамана свиты генерал-майор Богаевский, комендант главной квартиры генерал-майор Саханский, командир особого батальона полковник Лящик, губернатор действительный статский советник Явленский, губернский предводитель дворянства тайный советник Бонкырев, вице-губернатор камер-юнкер князь Друцкой-Соколинский, попечитель Виленского учебного округа Чечулин, директор дипломатической канцелярии камергер Базили, исполняющий дела начальника гражданской канцелярии Лодыженский, дежурный по штабу офицер, адъютант начальника и штаба, дежурные офицеры собственных его величества конвоя, Сводного пехотного полка и особого батальона. Разговенье продолжалось час с четвертью, окончившись в 3 ч 10 мин ночи. В собрании разговенье было довольно оживленно, но лишено какой-нибудь особенности. Стояли большие столы, у которых и разговлялись.
10-е, Пасха
Сегодня в 10 ч утра мы все собрались на верхней площадке, затем все управление отправилось в кабинет Алексеева. Он с каждым поздоровался, поблагодарил за поздравление, сам поздравил и затем, обратившись ко всем, сказал: «Очень вас благодарю, господа; будемте работать, как и раньше, по всей своей совести, чтобы исполнить свой святой долг перед государем и родиной и затем с спокойной совестью вернуться к своим мирным занятиям». Еще раз общий поклон – и мы вышли. В КЕД ч утра весь штаб, жандармы и все, все, что только здесь состоит, вышли на площадку, и затем по заготовленной записке скороход стал приглашать к царю. Сначала пошло старшее духовенство: архиепископ Могилевский Константин и еще какой-то, Шавельский, затем Алексеев и Иванов, комнатная прислуга царя, придворнослужители и рабочие гофмаршальской части, служители гаража, канцелярия Министерства двора, военно-походная канцелярия, фельдъегерские офицеры, состоящие при императорской главной квартире, управление дворцового коменданта, администрация императорских поездов, иностранные военные агенты и их помощники, управления: генерал-квартирмейстера, дежурного генерала и начальника военных сообщений, особого делопроизводства при главном полевом интенданте, морского штаба Верховного, генерал-инспектора артиллерии, штаба походного атамана, дипломатическая и гражданская канцелярии, духовенство и певчие штабной церкви, губернатор, представители местных учреждений и почтово-телеграфная контора при штабе Верховного. Царь стоял в зале, в дальнем от двери углу, около стола, переполненного фарфоровыми яйцами с его вензелем, и с каждым христосовался (мы шли в затылок по чинам, впереди Пустовойтенко). Генералам и штаб-офицерам он подавал руку и христосовался, а с прочими просто только христосовался (очень осторожно), потом давал яйцо, принимал поклон и т. д. Выходили все через столовую и задние комнаты в тот же подъезд. Около двери столовой стоял Фредерикс, украшенный брильянтовым соединенным портретом Александра II, Александра III и нынешнего царя, полученным вчера при грамоте. С другой стороны – Воейков и свита. Яйца разные: белые, голубые, коричневые, с разными продетыми лентами. В 11 ч 15 мин царь был уже у нас в управлении на докладе и сидел до часу дня.