Если я что-нибудь понял за девятимесячное здесь пребывание, то нет никакого сомнения, что вся операция Брусилова будет тоже фарсом и кончится стратегической трагедией.
30-е, понедельник
Ночью никаких известий с Южного фронта не получено: гроза и буря препятствовали телеграфу.
► Царь спросил на днях Алексеева, доволен ли он современным моментом. Алексеев ответил, что момент для него не существует, он – уже прошлое, а вся голова занята будущим, которое трудно угадать.
► Операция подняла общее настроение.
► Д.Д. Зуев подал рапорт об отчислении в Преображенский полк – ему совестно сидеть здесь, когда началось настоящее дело.
► Наследник 25 мая произведен в ефрейторы…
► Сегодня был момент очень тревожный. Разъезд от конного отряда графа Келлера ночью незаметно для себя перешел румынскую границу у села Мраморица. Не сопротивляясь, он сдался румынским властям. К парламентерам графа Келлера выехали румынские парламентеры с начальником 7-й кавалерийской дивизии и, узнав, в чем дело, были совершенно удовлетворены, о чем румынский генерал и уведомил первого румынского министра. Ни наша артиллерия, никто в сражении накануне не нарушил нейтралитета Румынии, австрийцы же делали это несколько раз. Выяснилось все это здесь к 7½4 вечера, а до тех пор с утра мы не были спокойны. Некоторые, однако, уверены, что все это – ловкость Келлера и ум румынского генерала: наш 3-й конный корпус прошел через румынскую территорию к Ваму, где сейчас идет бой, а разъезд оставил на расправу для дипломатов.
► Ход операции уменьшился; наши части не могут продолжать такого неистового наступления, не приведя себя в порядок.
► Ассанович заявил мне, что Пустовойтенко приказал ему командировать меня в Главное управление Генерального штаба, куда я и еду 2 июня…
► Вчерашним приказом начальника штаба разрешено вместо именной печати цензора ставить его номер – узаконено беззаконие, практиковавшееся на местах уже давно.
► Воейков и Фредерикс впервые отсутствуют, когда царь здесь: они оба в кратковременном отпуску.
► Оригинальна судьба «Записки» Филатова. Принимая у себя по какому-то делу Базили, Пустовойтенко решил, что это по его специальности, и передал ему секретную записку для ознакомления… Базили был удивлен, прочел, написал на ней, что вполне одобряет изложенные мысли, и вернул Пустовойтенко…
По моему исправленному экземпляру «Наставления для стрельбы из японских винтовок» так до сих пор ничего и не сделано… А вчера искали и не нашли какое-то наставление, написанное капитаном какого-то полка об обучении пехоты, тоже давно сданное Пустовойтенко.
► Икону потащили на фронт; через месяц она вернется сюда.
► Два солдатских привета:
«Здравствуйте, ваше высокоблагородие, шлю вам сердечный привет и желаю вам всех наилучших благ и от Господа Бога доброго здоровья и низко кланяюсь; а затем осмелился вам написать письмо, вчера увидав из вашей бывшей роты солдата, и он мне сказал, что он получил от вас письмо и передавал мне поклон; вот по этому случаю я поспешил написать письмо. Затем находимся мы на позиции, и редкий день, что вас не вспоминаем; только я вспоминаю, что, кабы был у меня свой прежний ротный командир, его высокоблагородие капитан Лемке, тогда служил бы, как со своим отцом; жалко, но ничего не поделаешь. Затем виноват я в том, что раньше я не мог вам написать письма, но, конечно, я написал бы вам письмо, но адреса не знал; у вас был адрес писан в 11-ю роту, но меня там в роте не было. Мой адрес… Затем прощайте, бывшей вверенной вашей роты Степан Васильев».
«Ваше высокоблагородие, имею честь просить вас не оставить мою покорнейшую просьбу к вам. После призыва меня на военную службу семья моя, состоящая из жены и семилетнего сына, осталась жить при отце моем, которому я всю свою жизнь помогал по мере моих сил. В настоящее время, несмотря на то что я состою на военной службе и от него не отделен, он жене моей не дает хлеба и жить в доме, а имущество свое распродает, обращая вырученные деньги в свою пользу; так, например, уже продал корову и лошадь, и также намерен распродать и все прочее имущество, состоящее из не единоличной собственности отца моего, а всего нашего семейства. Ваше высокоблагородие, не оставьте мою просьбу без внимания; вся надежда на вас, так как остаются незабвенные ваши слова обращаться к вам с просьбой, и вот в такую-то тяжелую минуту приходится нести моему семейству всякие терзания, нанесенные отцом моим жестокостью или же его грубостью. Ваше высокоблагородие, покорнейше прошу вашего разъяснения, вправе ли отец выгнать мое семейство из дому, есть ли закон, чтобы отец не давал ничего, и если, ваше высокоблагородие, придется и мне явиться без руки или же ноги, тоже уходить из дому безо всего? А он грозит! Так где же родина? Ваше высокоблагородие, нигде не найдешь прав. Ваше высокоблагородие, вы остались у каждого солдата в памяти, как учитель детей; вас нет, конечно, но мысли ваши и в настоящее время с нами; вспоминаются ваши рассказы, которые вы рассказывали и воодушевляли нас на борьбу за свое право. Остаюсь благосклонный к вам рядовой М. Демидов».
31-е, вторник
Когда I армия была реформирована, она тогда же перешла из Западного на Северный фронт.
► Веселкин телеграфирует сегодня Нилову: «В Совете министров в Бухаресте на вопрос короля о здоровье Филиппеско ответил: „Наконец я напал на хорошего доктора – Брусилова“. Сообщаю вам этот курьез».
► Пустовойтенко посылает иногда оперативные телеграммы, в своих копиях, великому князю Сергею Михайловичу. Тот передал мне сегодня телеграммы от 29–30 мая с просьбой вручить обратно, извиняясь, что они без конверта…
► Великий князь Игорь Константинович чувствует себя здесь очень свободно, шалит, балаганит, с царем развязен.
► Сегодня Муханов запросил полковника Малявина, ведающего оперативным отделением Юго-Западного фронта, взяты ли Залещики, так как это неясно из фронтовых сводок, но видно, что заняты. Ответ Малявина поистине классический для нашего Генерального штаба: «Заняты ли Залещики, нам неизвестно. Надо думать, потому, что Забайкальская дивизия расположена западнее его. Мы не указали этого точно, потому что не интересовались, занят ли этот пункт»…
► 1 или 2 июня начинает операцию Западный фронт; удар на Лопишино, демонстрации в других местах. Дело поведут 25-я дивизия и два полка 75-й дивизии.
► Воейков просил Ронжина дать ему на ст. Воейково для ее расширения 500–600 пленных – конечно, исполнено немедленно.
► Царь приказал пленных, взятых теперь на Южном фронте, сразу обратить на работы по всей империи.
► Беляев запросил Алексеева, не имеет ли он препятствий к утверждению в должности главноуполномоченного Красного Креста VII армии… статс-секретаря Кривошеина… Такова форма по ст. 156 о полевом управлении войсками.
Июнь
1-е, среда
► Приехал министр финансов Барк. Царь принял его не сразу, потому что гулял, и Барку долго пришлось ждать, сидя в садике около дворца.
► Операция на Западном фронте поначалу не удалась – пришлось отступать с занятых было позиций противника.
► А все-таки достал еще четыре секретных документа к румынским отношениям.
1. Поклевский – Сазонову 13 (26) апреля 1916 г.: «На днях отправился отсюда в Одессу и Петроград журналист Рубин, который издает здешнюю газету Journal des Balkans и состоит вместе с тем политическим редактором органа Стельяна Nationalule. Целью этой поездки является желание распространить в России первую из названных газет. Ввиду весьма полезной для нас публицистической деятельности этого журналиста в обоих вышеупомянутых органах печати я позволю себе просить ваше высокопревосходительство удостоить его личным приемом».
2. Поклевский – Сазонову 12 (25) мая 1916 г.: «Ссылаюсь на ваше письмо за 185. Об ассигновании кредита в 100 000 р. миссии до сих пор не было известно. Отчет о состоянии ассигнованных 50 000 фр. представляю со следующим курьером. Что же касается до затребованных у меня соображений, то, ввиду получения мною вашего письма лишь 7 мая, позволяю себе представить их по телеграфу. Мне кажется, что в деле воздействия на здешнюю прессу и общественное мнение нам следует продолжать наш теперешний образ действий, а именно удерживать, не останавливаясь перед расходами и при содействии наших друзей, независимые органы здешней печати от перехода к немцам, помогать отдельным журналистам, которые нам полезны, и от времени до времени субсидировать издание брошюр с целью пропаганды и для поддержания здесь враждебного австро-германцам настроения. Создание здесь нами новых органов печати я считаю совершенно излишней тратой денег, так как такие газеты вперед скомпрометированы, они не оказывают никакого влияния на общественное мнение, и даже, наоборот, самое их появление подает повод к резкой критике, как мы то видим на примере немцев. В этом мнении меня также убеждает газета Patria, субсидируемая Веселкиным, которая очень мало распространена, и если появление ее еще не вызвало нападок на нас, то только потому, что ею не интересуются, а потому факт получения ею субсидий из России пока мало известен. По всей вероятности, такая же участь ожидает здесь и газету сербского генерального консула в Бухаресте, которая, по слухам, должно быть, скоро появится при субсидии, хотя, может быть, в этом деле наше участие и удастся сохранить в тайне. Относительно дальнейших ассигнований на указанную выше цель я полагаю, что по скором уже израсходовании теперешнего кредита ныне отпускаемая сумма в 100 000 рублей хватит на довольно долго для производства текущих расходов, а именно на субсидирование, начиная с этого месяца и совместно с моими коллегами, газеты Journal des Balkans, на некоторые издания, на более широкие абонементы, на уже существующие газеты и на помощь отдельным журналистам, когда в том окажется надобность. В отношении же здешней независимой прессы, которая единственно принимается серьезно в расчет в Румынии, наше нынешнее положение можно считать весьма благоприятным, так как из пяти таких газет Universul, Adeverul, Deimineanza, и Na-tionalule на нашей стороне, а одна лишь шантажистского характера Drentatea придерживается германофильского направления. Для удержания этой прессы на нашей стороне нами уже прилож