ую неизвестность, подойдет ли поддержка строевых частей, и, наконец, в-третьих, явный недостаток в патронах при совершенной невозможности их пополнения, – я был вынужден для спасения вверенных мне этапных рот и всего отряда, плохо и разнотипно вооруженного, начать отход в направлении на Глубокое, согласно ранее данному мне указанию штабом армии. Начав отход под прикрытием казаков, все роты с мерами охранения двигались в полном порядке под сильным огнем неприятеля. Германская батарея, меняя позицию, все время обстреливала дорогу по пути следования рот; шрапнели и гранаты рвались шагах в тридцати, но, к счастью, безрезультатно, благодаря удобной местности, дававшей людям возможность укрываться. С правой стороны дозор указал на неприятельский разъезд в лесу у деревни Кохановки, в одной версте от дороги, который был отогнан нашим взводом, вступившим в перестрелку. Дальнейшее движение рот продолжалось походным порядком по указанному направлению до местечка Глубокое».
Так X армия охраняла и обеспечивала одну из главных станций…
► «Армейский вестник», орган штаба Юго-Западного фронта и «Наш вестник» – Западного фронта, более или менее известны. Но в армии есть еще издания, например «Известия штаба XI армии», «Боевые новости» X армии, «Последние армейские известия» III армии, которые почти никому не известны, и комплекта их не имеется даже в Ставке, потому что здесь ими ровно никто не интересовался и не интересуется. Я хотел наладить это дело, но его окунули предварительно в такую канцелярщину, что я сразу же устранился.
Вопрос о том, что армию нужно занять чтением, обратил на себя внимание еще в самом начале войны. 8 августа 1914 г. Янушкевич сообщил главнокомандующим фронтами, что Верховный приказал озаботиться скорейшим снабжением войсковых частей газетами, конечно, «патриотического», направления и бюллетенями о событиях на всех театрах военных действий. 16 декабря 1914 г. начальник штаба Северо-Западного фронта выпустил объявление: «В городе Москве издается патриотическая газета „Голос русского“. С разрешения главнокомандующего (ген. Рузского) все части войск, входящие в состав фронта, могут получать эту газету бесплатно». К чести и уму частей войск надо прибавить, что эта слякоть не была ими принята, а где выписывалась, лежала нетронутой, получая потом чисто бумажное употребление…
► 24 июля 1915 г. начальник Генерального штаба Беляев просил Янушкевича разрешить распространять «Московские ведомости» в армии без просмотра их нумеров в цензуре фронтов и был поддержан начальником главного управления по делам печати Катениным. Янушкевич, просветленный все-таки годом войны, 17 августа ответил, что не находит возможным делать исключение для газеты, так как указываемое ее патриотическое направление отличает и многие другие органы.
► Царь, беседуя с Алексеевым и Пустовойтенко, часто говорит о своей жене, давая понять, что она участвует в жизни страны и интересуется ею.
► Начальник штаба держится при дворе очень скромно, но с большим достоинством.
► Опять приехал генерал д’Амад и скоро уезжает домой; он будет заменен генералом По, как постоянным представителем французской армии в Ставке. На такую же роль во французской главной квартире от нас посылается генерал Яков Григорьевич Жилинский, бывший начальник Генерального штаба, варшавский генерал-губернатор и главнокомандующий Северо-Западным фронтом; он приехал сюда, чтобы получить все необходимые сведения. Все встречают его со злобой, вполне им заслуженной и по командованию фронтом, и по его неумению быть человеком. Рассказывают, что на фронте он обставлял себя всей той роскошью и недоступностью, до скороходов включительно, какая окружала его в Варшаве до войны. Его надменность, важность и петушиная надутость рельефно подчеркиваются простотой Алексеева, который, однако, сохраняет всю видимость большого гостеприимства и некоторой доли почтительности (Все такие приезжие завтракают и обедают с нами, если не приглашены к царю.) Надо же было царю догадаться послать этого индейского петуха во Францию, где так ценят ум.
► Здесь еще и второй отставленный – бывший командир гвардейского корпуса генерал Владимир Михайлович Безобразов. Е(арь очень расположен к нему. Это – развалина (род. в 1857 г.), едва таскающая свои ноги-бревна, с тупым взглядом гурмана, снисходящего ко всему окружающему. Когда у него на фронте были столкновения с командующим армией Лешем, Алексеев, зная близость Безобразова ко двору, просто посылал копии телеграмм их обоих в штаб Верховного и таким образом остался в стороне при устранении его от корпуса, происшедшем в середине июля этого года; впрочем, Безобразова командировали в распоряжение Верховного.
► По словам Носкова, состав нашего управления таков, что Пустовойтенко готов всех выгнать, кроме него и полковника Щепетова, но это не так-то просто, потому что у некоторых из них есть связи, которых нельзя игнорировать, желая сохранить свое собственное положение.
► Чтобы оформить все наше с Носковым новое дело, написал для Пустовойтенко следующий его доклад начальнику штаба. Поправки сделаны самим генерал-квартирмейстером.
«В последнее время от редакций газет „Русское слово“, „Русские ведомости“, „Биржевые ведомости“ и „Речь“ поступили ходатайства о разрешении их корреспондентам прибыть в штаб Верховного главнокомандующего.
До настоящего времени русская печать относилась к армии и войне с чувством истинного патриотизма. Между тем целым рядом условий она поставлена в такое положение, при котором совершенно не имеет возможности удовлетворить запросов общества, вследствие крайней скудости, туманности и неверности даваемых ею сведений и освещения всего, относящегося к ходу военных действий. Главная причина такого положения печати – отсутствие необходимого руководительства, а это последнее происходит, в свою очередь, вследствие полного отсутствия какой бы то ни было связи между печатью и единственным компетентным для нее органом – штабом Верховного главнокомандующего.
Развитие и поддержание интереса к войне в широком обществе настоятельно побуждают принять возможные меры к тому, чтобы[4] печать не оставалась неиспользованною, и притом наиболее интенсивно и широко. Пример наших противников в этом отношении заслуживает серьезного внимания, как давший исключительно благоприятные результаты.
Исходя из изложенного казалось бы не только возможным дать разрешение на прибытие в штаб указанным корреспондентам, но и попытаться войти через них в постоянную связь с названными выше большими и влиятельными газетами для возможно более широкого ориентирования общества в ходе военных действий, которое, при соблюдении военной тайны, было бы, однако, в состоянии поддерживать в нем все время живой интерес к войне и рассеивать те неверные сведения, которые распространяются в обществе частью по невежеству, частью по злонамеренности [5]. Подобная постановка дела могла бы пригодиться штабу и в таком, например, случае, когда оперативные соображения потребовали бы отвлечения внимания противника в определенную сторону, в целях демонстративных.
Наиболее подходящим способом осуществления такой задачи представляется нахождение в месте расположения штаба нескольких корреспондентов наиболее влиятельных газет столиц и провинции, руководимых в области оперативной самим штабом. Избранные своими редакциями и ими же вполне оплачиваемые, такие корреспонденты пользовались бы наибольшим доверием своих читательских кругов, и с их помощью можно рассчитывать побороть недоверие, неизбежное всегда, когда какой-либо официальный орган берет на себя опубликование данных, излагаемых для всех газет в одних и тех же выражениях под видом „неофициальных^ или сообщаемых из „высокоавторитетных“ источников.
Организация всего дела могла бы быть осуществлена на следующих основаниях, детали коих будут подсказаны уже на опыте:
1. Руководство всеми корреспондентами вверяется особо избранному и соответственному лицу.
2. Все корреспонденты живут в месте пребывания штаба как совершенно частные лица и отнюдь не входят в его состав, находясь на полном иждивении своих редакций.
3. Корреспонденты, допускаемые в район штаба, должны удовлетворять необходимым требованиям корректности, осторожности и сдержанности, и за штабом остается право просить редакцию о замене их другим лицом, в случае нарушения ими указанных условий своей деятельности.
4. Все совещания, выдача материалов и сведений, обсуждение необходимых шагов в печати и т. п. производятся по усмотрению лица, руководящего корреспондентами, в назначенные им часы и дни, но, как правило, обязательно вне помещения штаба.
5. Все статьи находящихся при штабе корреспондентов подлежат окончательной цензуре штаба Верховного главнокомандующего, и на разрешаемых к печатанию ставится штемпель: „Штаб Верховного главнокомандующего препятствий к напечатанию этой статьи не встречает“. Разрешение подписывается лицом, руководящим корреспондентами, и лежит на его ответственности».
11-е, воскресенье
Привожу полученные сегодня телеграммы. Первая интересна своей описательностью, вовсе не отразившейся в очередных «сообщениях» 11 и 12 октября, – и таких бывает немало, – треплют все еще здорово; вторая да послужит документом, который впоследствии, при сравнении с данными германцев и австрийцев, по всей вероятности, докажет, какими мы были плохими разведчиками.
Телеграмма начальника штаба V армии генерала Миллера генералу Бонч-Бруевичу 11 октября:
«Бой 10 октября в 19-м корпусе протекал при следующих условиях: с 10 ч утра немцы начали развивать огонь по участкам 67-го, 150-го и правого фланга 151-го полков (дача Затишье, дом рабочих западнее мызы Шлосберг); к часу дня артиллерийский огонь противника, в котором участвовали многие тяжелые орудия калибров 18, 21 и 30 сантиметров, достиг необычайной силы; окопы 150-го Таманского полка были сметены, защитники их уничтожены, и в образовавшийся южнее мз. Шлосберг прорыв проникла пехота противника, стремившаяся распространиться в направлении на Танненфельд и обойти в направлении на Иллукст левый фланг 17-й дивизии. Для противодействия распространению противника на восток были направлены из корпусного резерва сначала 149-й, а потом 152-й полки, которые задержали противника на линии речки Иллукст. В это же время густые колонны немцев повели наступление на 66-й и 67-й полки, занимавшие окопы западнее Иллукста, охватывая их левый фланг, и на участок 151-го полка, на фронт Нейласен – Катринка. Части 17-й дивизии не могли сдержать немцев на своих позициях и отошли к Иллуксту, на улицах которого завязался штыковой бой, но сдержать натиск противника 17-й дивизии не удалось, несмотря на самоотверженную поддержку артиллерии, стрелявшей под ружейным огнем противника, и полки дивизии были последовательно вытеснены из Иллукста и из окопов нашей второй линии обороны; бой завязался на опушке большого леса восточнее Иллукста. 151-й Пятигорский полк также не сдержал натиска противника и отошел за дорогу из Иллукста к оз. Сасали, где занял участок между железной дорогой и первым домом лесника; севернее этой дороги противник к этому времени занял м. Иллукст и всю дорогу к югу до