Русский человек не в состоянии слишком долго поддерживать в себе то или другое настроение, сказывающееся в подъеме или упадке нервной чувствительности. Это – и наш плюс, и наш минус в одно и то же время. Когда мы непосредственно не видим всех ужасов войны; когда мы начинаем видеть меньше раненых, – когда списки убитых уже не так многочисленны, а нужда в сестрах милосердия и санитарных поездах слабеет, – когда, словом, мы можем, хоть немного, «отдохнуть» от пережитых ужасов, зная, конечно, что волна их, и не одна еще, впереди, – мы инстинктивно, в силу именно своей русской природы, проявляем меньшую нервность творчества, меньшую энергию в самоотверженной работе, меньшую, наконец, щедрость в отчуждении от себя материальных благ.
Между тем долг каждого русского, больше или меньше затронутого настоящей войной, – использовать наступающий сравнительный нервный покой на наибольшую продуктивность личной и общественной работы по содействию армии.
И прилив пожертвований для улучшения и расширения довольствия армии теплой одеждой, санитарной помощью и т. п., и участие личным трудом, и напряжение общественной, не говоря уже о промышленной, деятельности – все это должно быть развито и ведено с крайним напряжением энергии, с полной безостановочностью в эксплуатировании всех наших сил и средств.
Настанет время, когда все сделанное в полосу затишья пойдет в дело, и тогда мы все с гордостью скажем: тыл работал, когда армия так или иначе отдыхала.
И вот хочется крикнуть: «Не складывайте рук, работайте во всю ширь, враг не дремлет, не отдыхает, он умело пользуется каждой минутой затишья и непрерывно, всесторонне и активно заботится о своей армии!»
С радостью нужно признаться, что этот призыв не может быть обращен ко всему русскому обществу, нет, он адресован только к тем, кто очень устал, кто много переиспытал, кто очень уж многое отдал… А с каким бы невыразимым чувством радости встречена была бы мною весть о прекращении войны! Ясно, что наши шансы на победу очень слабы, а на разорение – уже все налицо.
17-е, суббота
Быв на днях на Юго-Западном фронте, царь и наследник находились в 3–4 верстах от передовых линий, видя около себя артиллерийский огонь противника. Иванов просил разрешить наградить наследника Георгиевской медалью. Сегодня мальчик пришел с отцом на доклад Алексеева и, как рядовой, получил в его присутствии медаль. Очень довольный, он в восторге побежал домой, ну а царю – развлечение в его ничегонеделании.
► Дежурный по управлению полковник Корсун рассказывал, что сегодня за завтраком великий князь Дмитрий Павлович наводил серебряной тарелкой зайчиков на сидевших за столом великих княжон и других. Все принимали это молча, наследник очень смеялся, а японский военный представитель (все они едят у государя) отвечал зайчиками же своей тарелки и делал это очень оживленно. После завтрака, когда царь и его жена обходили присутствующих, наследник нетерпеливо повторял: «Мама, пойдем» – и тянул ее к себе в комнату.
► Курьезную иллюстрацию русской бюрократической жизни нарисовал генерал Борисов. Садится писарь с машинкой на площади у Александровской колонны и пишет во все военные учреждения: «Сего числа я сел у колонны». Получив такой входящий, все учреждения выпускают по исходящему с запросом, зачем сел такой-то и почему он уведомил об этом. При массе полученных входящих писарь просит уже дать ему помощника для подшивки бумаг, отвечает всем, что все будет сообщено дополнительно, и т. д. Опять получает запросы: предполагается ли своевременное оповещение в скором времени?.. Снова отвечает, прося уже второго помощника. Словом, скоро писарю прибавляют нескольких писарей с машинками, дают помещение, а года через три строят каменный дом для создавшегося таким образом нового департамента.
► Сегодня Бюро печати начало функционировать. Корреспонденты работали; я уже просматривал их писания с точки зрения весьма неопределенной и увилистой военной цензуры Носкова. Дикое ощущение для историка общей российской цензуры, но его выкупает цель учреждения и обстановка войны.
18-е, воскресенье
Вчера царь приказал генерал-лейтенанту барону Юлию Эдуардовичу фон-дер-Роопу осмотреть дороги «для выяснения причин неправильного движения и способов их устранения, согласовав на месте все необходимые распоряжения с подлежащими управлениями железных дорог». Сюда вошли участки дорог: Риго-Орловской, Либаво-Роменской, Полесских, Николаевской, Московско-Виндаво-Рыбинской, Московско-Киево-Воронежской, Рязанско-Уральской, Александровской, Сызрано-Вяземской и Московско-Курской. Ясно, что положение Рухлова пошатнулось.
► Для угрозы Балканскому театру и одновременно на случай присоединения Румынии к нашим союзникам в районе Бессарабии сосредоточивается VII армия, задачи которой пока точно мне неизвестны; состав ее значительно обновлен и пополнен.
► Телеграмма начальника штаба Юго-Западного фронта генерала Саввича командующим VIII и IX армиями от 17 октября:
«Государь император повелел из состава войск фронта назначить бригаду конницы, начав немедленно посадку по подводе к избранным станциям и направляя эту бригаду в район Бендер, откуда дальнейшее назначение будет указано своевременно. Бригаде придать конную батарею. Перевозку производить, используя возможно полнее ныне существующие средства железных дорог. Главнокомандующий приказал назначить 2-ю отдельную Донскую казачью бригаду из состава VIII армии и 21-ю Донскую казачью батарею из состава Терской казачьей дивизии IX армии. О времени прибытия к станциям посадки донести».
Телеграмма Эверта начальнику штаба от 17 октября:
«Предназначаю 2-й армейский корпус в составе: 26-й и 43-й пехотных дивизий, 2-го мортирного артиллерийского дивизиона,
4-го саперного батальона, 31-го Донского казачьего полка и 27-й отдельной Донской казачьей сотни. Состав дивизий, по сведениям на 12 октября, 10 933 вооруженных, 1350 безоружных и 61 пулемет (в обеих), более точные сведения дополнительно. Прошу сообщить, требуется ли посадка 2-го корпуса вслед за строевыми частями
5-го Кавказского корпуса с их полковым и дивизионным обозом или же после полной погрузки 5-го Кавказского корпуса со всеми его обозами. Гвардейский корпус оставляю на занимаемых местах и выдвижение его к югу считаю нежелательным. Ввиду же ослабления X армии в резерве за ней временно задержку 3-ю гвардейскую дивизию».
Телеграмма генерал-квартирмейстера Западного фронта генерала Лебедева штабу VII армии:
«Сообщаю боевой численный состав частей, отправляемых с Западного фронта в Одесский округ: 1) 3-я Туркестанская стрелковая бригада: 99 офицеров пехоты, 2890 штыков, 10 пулеметов и 8 легких орудий; 2) 16-й армейский корпус: 41-я дивизия – 9 батальонов, 161 офицер пехоты, 4919 штыков, 24 пулемета и 33 легких орудия; 47-я дивизия – 8 батальонов, 157 офицеров пехоты, 5026 штыков, 19 пулеметов и 32 легких орудия; 2-й дивизион 5-й тяжелой артиллерийской бригады – 12 тяжелых орудий, и 16-й мортирный дивизион – 12 гаубиц; 3) 5-й Кавказский корпус: 2-я Финляндская дивизия – 8 батальонов, 117 офицеров пехоты, 5834 штыка, 27 пулеметов и 15 легких орудий; 4-я Финляндская дивизия – 6 батальонов, 122 офицера пехоты, 5619 штыков, 35 пулеметов и 11 легких орудий, и 3-й Туркестанский артиллерийский дивизион – 12 легких орудий; 30-й мортирный дивизион – 12 гаубиц; Сводная казачья бригада – 12 сотен, 30 офицеров, 1098 шашек; 4) 2-й армейский корпус: 26-я дивизия – 7 батальонов, 139 офицеров пехоты, 6532 штыка, 38 пулеметов, 28 орудий; 43-я дивизия – 11 батальонов, 158 офицеров пехоты, 6140 штыков, 20 пулеметов и 34 легких орудия, 2-й мортирный дивизион – 12 гаубиц».
19-е, понедельник
Поливанов, приезжая в Ставку, был у Алексеева; они в хороших отношениях; да и все министры, приезжая, бывают у начальника штаба; каждому из них, помимо разнообразного дела, хочется увидеть человека, который играет такую большую роль.
► Сегодня Воейков долго развивал теорию, как нам держать в руках корреспондентов. Например, через месяц надо инсценировать приход к ним околоточного с требованием немедленно выехать из Могилева. Они, конечно, прибегут в Бюро; мы скажем Воейкову, а он милостиво оставит их в покое, – вот они и будут дорожить своим положением… и, пожалуй, окажут поддержку «Куваке», как думает ее ловкий хозяин.
► Вчера начальник штаба написал «Главнонаблюдающему за физическим развитием народонаселения Российской империи»:
«Ознакомившись с высочайше одобренным всеподданнейшим вашим докладом по вопросу о мобилизации спорта, я, со своей стороны, могу только еще раз, в дополнение моего всеподданнейшего доклада 12 сентября сего года № 4422, подтвердить крайнюю необходимость всех мер, ведущих к развитию допризывной подготовки мужского населения России. Следующим шагом должна быть общеобязательность допризывной подготовки. Всякая организация, увеличивающая число инструкторов, облегчающих трудную работу запасных батальонов, может быть только приветствуема, как существенно усиливающая боевую готовность наших армий».
► Когда вчера царская семья садилась в автомобиль, чтобы ехать на вокзал, наследник все вертелся снаружи и шалил; когда влезала Ольга Александровна, он шутя ткнул ее кулаком в задние мягкие части…
► Командующий V армией генерал Павел Адамович Плеве полез 18-го на немцев под Двинском; Эверт поставил его в известность о своем отрицательном отношении к такой затее, справедливо на этот раз указывая, что результатов ждать нечего. Потом Плеве его разубедил. Чем-то кончится эта операция?
Телеграмма Эверта начальнику штаба 17 октября:
«Генерал Плеве предполагает 18 октября перейти в наступление для оттеснения немцев от Двинска. Генерал Литвинов приказал группе генерала Жилинского[6] также перейти в наступление в связи с V армией и овладеть районом Ниткелишки, Шилнишки, Ужвертыни, озеро Дрисвяты. Не препятствуя этому распоряжению генерала Литвинова, считаю необходимым высказать следующие соображения. Ведущие наступление на Двинск немцы достаточно сильны, чтобы выдержать натиск ослабленных войск V армии вместе с группой генерала Жилинского. Неоднократный опыт показал, что частные переходы в наступление без должной подготовки и сбора превосходных сил приводят лишь к бесплодным жертвам людьми и трате снарядов. Если даже допустить, что намеченная атака будет вначале иметь успех, то, во всяком случае, на развитие его сил не хватит, и приобретенное небольшое пространство не улучшит нашего положения настолько, чтобы окупить потраченные на него силы. По этим соображениям, а также имея в виду, что главную задачу настоящего времени составляет восстановление наших сил и средств, я полагал бы более целесообразным отказаться от намеченного наступления. Если же положение V армии требует оттеснения противника во что бы то ни стало, то для этого необходимо собрать для удара свежие силы, например подвести в район генерала Жилинского гвардию в составе 3½ диви