► Товарищ министра внутренних дел Степан Белецкий писал начальнику штаба 30 октября 1915 г.: «С возникновением войны в Министерство внутренних дел стали поступать сведения о подозрительном поведении некоторых групп татарского населения и о возможности якобы с их стороны враждебных выступлений в случае успеха турецкого оружия.
Со своей стороны турецкое правительство, в связи с подготовлением к войне, было озабочено возбуждением против России племен, населяющих главным образом Кавказ и Туркестан, и с этой целью, по имеющимся сведениям, командировало туда турецких эмиссаров для пропаганды среди мусульманского населения идеи панисламизма. Под влиянием этой пропаганды среди некоторой части мусульман Кавказа и Туркестана действительно стало замечаться стремление к оказанию в той или иной форме активной помощи Турции.
«Симпатии к единоверной Турции среди проживающих в империи мусульман, по-видимому, и в настоящее время поддерживаются турецкими и афганскими эмиссарами, так как среди кавказских и туркестанских мусульман стало замечаться стремление к проявлению симпатий в более реальной форме, в виде денежных сборов на военные нужды Турции, а среди сартовского населения Туркестана образовались даже так называемые маджахиддины – тайные комитеты, имеющие своею целью ведение агитации за восстание против России и объединение всех мусульман под властью турецкого султана. Комитеты эти, по сведениям, вошли в сношение с афганским правительством, подстрекая его к выступлению против России и обещая свою помощь в случае открытия военных действий.
Вообще же некоторая часть мусульманского населения империи, сохраняя внешнюю лояльность, сочувственно относится к туркам и немцам и с интересом следит за действиями турецких и германских войск».
В известной степени все это верно. Немцы очень заняты противорусской пропагандой среди магометан и украинцев; с этою целью они создали у себя особые лагеря для наших пленных, где и обрабатывают их всякими способами, включительно до голодовок и побоев протестующих.
► Генерал-квартирмейстер Юго-Западного фронта писал Пустовойтенко 30 октября: «В последний период времени из г. Екатеринослава неизвестными лицами производится рассылка по почте в части войск преступного характера прокламации, по содержанию своему специально предназначенных для войск, от имени Областной организации РСДРП Южного горнопромышленного района. 29 сентября на имя командира 9-й роты Симферопольского полка прислана прокламация от имени указанной выше организации, по содержанию своему аналогичная с прокламацией, представленной вам при сношении моем от 20 октября».
3-е, вторник
Корреспонденты Бюро уехали…
Носков говорит, что рад отдохнуть, и уверен, что они вернутся, а редакции «примут его команду». Прав Гоголь, сказавший об отнятии разума как первом наказании человека…
► Я очень настойчиво искал хронологически первого указания, удостоверяющего недостаток снарядов. Оно сделано в приказе по I армии от 7 октября 1914 г.: «Запас снарядов для легких пушек в настоящее время ограничен. Еще раз обращаю внимание начальников всех степеней на необходимость относиться к расходованию снарядов с бережливостью, развивая огонь нужной силы только тогда, когда боевая обстановка этого требует, но избегая бесцельной или малопроизводительной траты патронов».
Этим именно объясняется переформирование батарей легкой артиллерии Северо-Западного фронта из 8-орудийных в 6-орудийные (приказ главнокомандующего Северо-Западным фронтом 19 октября 1914 г.).
Когда и где говорил об этом генерал Ренненкампф в первый раз, я так и не нашел.
4-е, среда
Борисов сострил: наши главнокомандующие фронтами требуют – один допинга (Иванов), другой советов (Эверт), третий вожжей (Рузский). Иванов совершенно обабился и осел. Эверт, остро страдая русской боязнью ответственности, действительно часто советуется с Алексеевым, пользуясь прямым проводом. Рузский же все не может уняться, что он не на месте Алексеева, а то и Верховного.
► Носков ходит гоголем, но в глубине души понимает, что сделал глупость; это ясно из того, что сегодня он назвал К.В. Орлова «бестией», поняв, что вчера тот нарочно вел с ним весьма определенный разговор, чтобы именно перед отъездом заставить наконец полковника поставить все точки над «i».
► Вчера приехал министр иностранных дел Сазонов. Он получает здесь в течение всех суток массу телеграмм. Союзники предполагают начать бомбардировку Афин за то, что греки заложили мины у Салоник, намереваясь взорвать их десант.
► Сегодня опять был сеанс в кинематографе в высочайшем присутствии. Шли пустые комические пьесы. Веселая жизнь…
► Иванов как-то узнал, что командир Туркменской конной бригады великий князь Михаил Александрович самовольно уехал в Петроград. Он послал запрос начальнику штаба бригады: от кого получено разрешение на отъезд?
5-е, четверг
Со всех фронтов сообщают, что полковники Генерального штаба отказываются от принятия полков… Вот военные, вот руководители армии, так радостно получающие полки в мирное время, чтобы скорее добиться генеральского чина! Казнить надо этих сынов и отцов карьеризма.
► Царь как-то спросил Алексеева: «Что, генерал Батьянов в отставке?» – «Никак нет, он в резерве и состоит почетным опекуном». – «A-а, значит, с заднего крыльца к моей матушке полез…»
► Прибыл адъютант генерала Щербачева с очень важными бумагами. Царь едет сегодня в Одессу до 13-го. Надо передать Щербачеву бумаги, а адъютант его уже уехал. Царь сказал Алексееву: «Я думаю отдать их „Куваке“ (то есть Воейкову), но, боюсь, еще потеряет…» Решено просто дать фельдъегерскому офицеру, который всегда ездит при царском поезде.
► Сегодня у Алексеева около 20 минут сидел министр внутренних дел Хвостов. Мужчина очень грузный.
► Всем нравятся здесь частые поездки царя к войскам; Николай Николаевич ездил только в штабы фронтов, а войск почти не видел. Очень непохвально для полуфактического главнокомандующего, но совершенно понятно для нынешней куклы, и было бы лучше, если б он поменьше носился, избавив боевые части от мирного лакейства.
► Вчера у Носкова был член Государственной думы Демидов и просил допустить в Бюро от «Русских ведомостей» Николая Александровича Максимова, пишущего под псевдонимом Оглин. Хотя Носков знает, что в политическом прошлом последнего, с его точки зрения, не все благополучно, но дал согласие, надеясь, что таким образом будет хоть один корреспондент. Я известил об этом Аркадагского, объяснив подкладку и добавив то, что добавил мне Носков: «Потом, вскоре же его можно и турнуть, а сейчас, пока нет царя, пусть побудет…» Вот так все и делается.
► По поручению Носкова читал секретный отчет о дарданелльской операции союзников, составленный капитаном 2-го ранга Медведевым, находившимся на «Аскольде», также, хотя и пассивно, участвовавшем в этой авантюре. По его словам, англичане и французы здорово влопались и все еще не сдвинулись с места. Совершенно непонятно, как и те и другие, особенно, казалось бы, основательные англичане, сунулись в воду, совершенно не зная броду. По самому же началу они потеряли около 30 000 человек. Начиная с высадки, все было не подготовлено и не обдумано, а общий план – форсирование Дарданелл, выход в Мраморное море и взятие Константинополя – оказался просто фарсом. Турки, с помощью немцев, так укрепили свои берега целой сложной системой искусно скрытых батарей, что союзники просто теряли голову от массы неожиданных на каждом шагу препятствий.
Прошло уже, считая с первого дня бомбардировки, 9 месяцев, а план не осуществлен и вполовине, несмотря на то что флот союзников, по силе артиллерии и по числу больших и мелких судов, во много раз превосходит силы турецкого флота. Береговые дарданелльские батареи вооружены таким старьем, которое совершенно бессильно с дальних дистанций. Мало того, входные батареи пролива обстреливаются союзниками и с Эгейского моря, и из самого пролива, а крупная артиллерия союзников свободно поражала внутренние форты просто поверх Галлиполийского полуострова… Англичане и французы всецело владели морем и были обеспечены в подвозе боевых и питательных припасов, и время было избрано ими очень удачное: весною и в начале лета в тех местах, если не всегда, то почти всегда очень тихая погода… Турки же, наоборот, были, казалось бы, в самом невыгодном положении, кончая хотя бы значительным недостатком снарядов, которые можно получать с трудом только через «нейтральные» страны. И при всех невыгодах своего положения они имеют одно: они ведут позиционную борьбу, имея для нее массу средств в своей гористой природе. Когда начатая 19 февраля н. ст. бомбардировка внешних фортов привела к тому, что все четыре серьезных укрепления: Седиль-Бар, Эртогрул, Кум-Каде и Орание – были снесены, предстояло двинуть флот по проливу и начать очищать его от батарей… Там-то союзники и поняли ошибку своего плана: отлично скрытые до того турецкие батареи заставили их очистить пролив и направиться с десантом на галлиполийский берег. Оказалось, что на эту операцию потребовалось почти столько же месяцев, сколько букв в самом слове д-е-с-а-н-т. И это не по оплошности наших союзников, а исключительно благодаря сущности самой операции. Ведь она состоит не только в подвозе и высадке войск, но и в большой, и весьма серьезной, подготовительной работе. Сначала идет разведка, потом подготовка силами морской артиллерии, которая постепенно приближается к материку. И вот разведка потребовала немало времени. А она очень разнообразна, до воздушной включительно… Вы идете смело на обстрелянное вами место берега, откуда вот уже целые сутки ни звука; вы сами видели, как оттуда бежал выбитый турок, подходите, начинаете высаживаться, – и вдруг все погибают в течение нескольких минут под градом пулеметов, искусно скрытых в совсем неожиданном месте и умышленно не обнаруживавших себя до времени. Во многих местах потери были громадные, и только стойкость англичан и настойчивость французов могли побороть первые неудачи. Теперь на их опыте и мы знаем, насколько сложна и опасна всякая десантная операция на вражеской территории, какое множество мелочей надо предвидеть и какая должна быть гибкость всего плана операции, несмотря на его детальную предварительную разработку.