тупил в 1868 г., в офицерских чинах с 1872 г., в настоящем чине с 6 декабря 1912 г., имеет ордена Св. Владимира 2-й, 3-й и 4-й (с бантом) ст., Св. Анны 1-й, 2-й и 3-й ст. (с мечами и бантом), Св. Станислава 1-й и 2-й ст. (с мечами) и Белого орла; серебряную медаль за Шипку, в память войны 1877–1878 гг. на георгиевской и андреевской ленте, румынский Железный крест, серебряную медаль в память царствования императора Александра III.
По соображениям вывода обвинительного акта с обстоятельствами дела, разъясненными в судебном следствии и в заключительных на суде прениях, суд признал генерала от кавалерии Григорьева виновным: 1) в том, что, состоя комендантом крепости Ковна в течение нескольких лет до текущей войны и все время войны с Германией в 1914 и 1915 гг., он своевременно не принял должных мер к тому, чтобы привести крепость в инженерном отношении в состояние боеспособности и организовать целесообразную артиллерийскую оборону ее, вследствие чего передовые позиции крепости, сооруженные наскоро, оказались без ходов сообщения и без укрытий, в должной мере предохраняющих от огня современной артиллерии, о долговременной профили сооружения фортовой линии запущенными, с оплывшими брустверами, выпученными контрэскарповыми стенками и без достаточного количества бетонных и других убежищ и укрытий, способных охранить их гарнизон от огня даже осадных орудий средних калибров; не принял мер к оборудованию сетью подземной телефонной связи; не сделал распоряжения вовремя снести постройки перед укреплениями, устроить оборону оврагов и срубить леса, мешающие обстрелу подступов к оборонительным сооружениям крепости и дававшие укрытие неприятелю, допустил размещение крепостных орудий на фортовой линии столь скученно, что это способствовало успешному со стороны неприятеля обстрелу артиллерии крепости и быстрому приведению ее к молчанию, и вместе с тем не принял мер к снабжению охранительной и передовой линий укреплений достаточным количеством артиллерии, вследствие чего при атаке германскими войсками крепости Ковны в конце июля и в первых числах августа 1915 г. гарнизон крепости, неся огромные потери в людях и материальной части, приведен был в расстройство и вынужден был покинуть I и II отделы обороны; при этом суд признал, что, хотя генерал Григорьев и предпринимал некоторые меры к устранению вышеперечисленных недостатков крепости, тем не менее не вникал подробно в дело обороны крепости и не привлекал в должной мере подчиненных ему начальников управлений крепости Ковна к делу улучшения ее боеспособности и 2) в том, что, состоя в должности коменданта крепости Ковна в то время, когда во время боя с германскими войсками часть гарнизона крепости отошла за фортовую линию III отдела обороны в с. Кормилово, Довалговичи и Румшишки, а в крепости оставалась крепостная артиллерия и незначительная часть пехоты и саперов (так как остальная часть пехоты отошла) и часть пехоты и крепостная артиллерия IV и III отделов, оставаясь в укреплениях сих отделов, доблестно вела бой с германцами, занявшими I отдел обороны у г. Ковны, он, генерал Григорьев, самовольно во время боя сего 3 августа 1915 г., около 10–11 ч вечера, покинул вверенную ему крепость и оставшиеся в ней войска ее гарнизона и, вместо предположенной поездки форт на № 6, в действительности уехал в Кормилово, переезжая затем в Довалговичи, Румшишки, Жижморы, Кошедары и обратно в Жижморы, а затем 4 августа, в 9 ч утра из Жижмор уехал в штаб 34-го корпуса, в с. Владыкино для доклада по телефону о положении крепости командующему X армией, имея полную возможность доклад этот сделать через одного из чинов своего штаба, и вернулся затем в Жижморы в 11 ч утра того же числа, причем оставался все это время без связи с войсками оборонявшегося в крепости гарнизона и таким образом оставил командование вверенными ему войсками во время боя без уважительных причин с вечера 3 августа до 11 ч утра 4 августа. Обвинение же генерала Григорьева 1) в том, что при описанных условиях передовые позиции крепости оказались слабой профили, часть без проволочных заграждений с легко воспламеняющимися от неприятельских снарядов защитными козырьками, а долговременной профили сооружения фортовой линии с плохо установленными проволочными заграждениями и что он, генерал Григорьев, не принял мер к снабжению охранительной и передовой линий укреплений достаточным количеством пулеметов, суд признал недоказанным, так как передовые позиции были достаточной профили, все с проволочными заграждениями, с защитными козырьками обычного типа, на сооружениях фортовой линии были нормальные проволочные заграждения и, наконец, на передовой и охранительной линиях имелись пулеметы в количестве, которым располагала крепость, и 2) в том, что после доклада командующему X армией он, генерал Григорьев, самовольно остался в Жижморах и не вернулся немедленно в крепость Ковну к ее войскам, оставшись ночевать около м. Жижморы, суд признал недоказанным, так как установил, что в 11 ч утра 4 августа генерал Григорьев получил распоряжение оставаться на месте до дальнейших указаний, а затем в 4 ч дня того же числа был по телеграмме отрешен от должности и арестован, и по сим обвинениям признал генерала Григорьева невиновным. Засим суд признал наличность двух уменьшающих вину подсудимого обстоятельств, а именно: долговременную беспорочную службу и боевые отличия в сражениях (в войну 1877–1878 гг.), засвидетельствованные боевыми наградами.
Обращаясь засим к определению свойства деяний, в коих подсудимый признан виновным, и к назначению за них наказания по закону, суд нашел, что деяние, изложенное в 1-м пункте, по своим признакам составляет предусмотренное 142-й, 2 п. 144 ст. XXII кн. С. В. П. 1869 г., изд. 4, противозаконное бездействие власти, выразившееся в неучинении должных распоряжений к приведению крепости в оборонительное положение, за что виновные, в случаях особо важных, как в данном деле, подвергаются отдаче в исправительные арестантские отделения гражданского ведомства на сроки, определенные в 31 ст. Улож., суд, по обстоятельствам дела и ввиду признанных уменьшающих вину обстоятельств, не находя возможным назначить заключение в крепости, определил отдачу в исправительные арестантские отделения по низшей мере 5-й степени сроком на 1 год; деяние, изложенное в пункте 2, по своим признакам составляет предусмотренное 245 ст. той же XXII кн. самовольное оставление во время боя крепости, не вызывавшееся исполнением долга службы, за что виновные подвергаются: лишению всех прав состояния и смертной казни или ссылке в каторжные работы от 4 до 15 лет, причем суд, по обстоятельствам дела и ввиду признанных двух уменьшающих вину генерала Григорьева обстоятельств, признал возможным избрать низшее из указанных в законе наказаний, но в высшей мере, то есть каторжные работы на 15 лет. Сему последнему наказанию подсудимый подлежит по правилам о совокупности преступлений.
По всем изложенным соображениям и на основании высшей меры 3-й степени 14, 16, 142, 2 п. 144, 2 ч. 145, 245 ст. XXII кн. С. В. П. 1869 г., изд. 4 и 906 ст. XXIV кн. С. В. П. 1869 г., изд. 4, особое присутствие Двинского военно-окружного суда постановило: подсудимого, бывшего коменданта Ковенской крепости генерала от кавалерии В.Н. Григорьева, как признанного виновным: в противозаконном бездействии власти, выразившемся в неучинении должных распоряжений к приведению крепости в оборонительное положение и в самовольном оставлении во время боя крепости, не вызывавшемся исполнением долга службы, при уменьшающих вину его обстоятельствах, по лишении воинского звания, чинов, орденов, знаков и медалей, дворянства и всех прав состояния, исключить из военной службы и сослать в каторжные работы на 15 лет с последствиями в 22–26, 27 и 28 ст. Улож. о наказаниях указанными.
На подлинном имеется надпись: «Приговор утверждаю, 8 октября 1915 г. гор. Минск. Генерал от инфантерии Эверт».
► Начальник штаба никогда не ходит в частные кинематографы предоставляя это ежедневное удовольствие Пустовойтенко и Носкову. Пока они сидят там, он работает за двоих и несколько раз пройдет в конец коридора, где помещается генерал-квартирмейстер, чтобы спросить жандарма: «А генерала еще нет?»
► Генерал-майор М.К. Дитерихс, генерал-квартирмейстер Юго-Западного фронта, по аттестации Пустовойтенко, ужасный интриган. Мысль сделать «сумасшедшим» генерала Михаила М. Драгомирова принадлежала ему, чтобы занять его место начальника штаба фронта, что, однако, не удалось. Теперь и Иванов понял его.
► Сегодня был здесь генерал-лейтенант Абрам М. Драгомиров, командир 9-го армейского корпуса, с двумя Георгиями. Правда, им служится легко, благодаря памяти отца, но личные военные качества Абрама и без этого выдвинули бы его.
Сын своего отца, он знает военное дело, как свое ремесло, занимается им и интересуется. Гражданственности ни с него, ни с подобных ему спрашивать, конечно, не приходится: политическое невежество отличает всех военных, а выдающихся и особенно. Положительно, кажется, можно занести как аксиому, что эполеты с двумя полосками и диагональные – верное ручательство в политической безграмотности.
► Все ожидают, что 6 декабря Алексеев получит генерал-адъютанта. Не думаю. Разумеется, это не будет оценкой его работы, знаний и способностей, но не было бы лишним просто для того, чтобы в идиотском общем мнении подравнять его с теми (Эверт, Щербачев и др.), кого он неизмеримо выше.
► Недавно редактор «Правительственного вестника» князь Урусов обратился к начальнику штаба с просьбой о командировании в действующую армию сотрудника газеты Масловского. Беляев направил ее к Алексееву и приложил следующую «справку из дел отдела генерал-квартирмейстера главного управления Генерального штаба»:
«Московский градоначальник письмом от 22 июля 1914 г. на имя начальника Императорской Николаевской военной академии, но адресованным ошибочно бывшему уже в то время начальником Генерального штаба генерал-лейтенанту (ныне генералу от инфантерии) Янушкевичу, сообщил, что, по имеющимся у градоначальника агентурным сведениям, Сергей Дмитриевич Масловский состоит сотрудником, хотя и легальных органов, журнала „Заветы“ и газеты „День“, но крайне левого направления. Вслед за сим из Департамента полиции поступило добытое секретным путем письмо из Петрограда от редактора журнала „Заветы“ (легально издававшийся орган партии социалистов-революционеров, закрытый на все время войны), который рекомендовал С.Д. Масловского (псевдонимы коего С. Мстиславский и С. Димитриев) в орган конституционно-демократической партии и